Отражение сердца «THE UCHIHA CLAN»

      Холодный ветер пробирает до костей даже несмотря на то, что я сижу в толстовке и штанах. Деревья сбрасывают ярко-желто-красные листья, сентябрьский порыв ветра подхватывает их и уносит в даль, кружа в плавном танце. Вот и наступила осень. Вроде только вчера я купалась с друзьями в реке Нака и загорала под палящим солнцем, а уже сегодня одеваюсь во все теплое, наблюдаю за грозовыми тучами и морщусь от капель дождя, падающих на нос. Время летит так быстро, не успеваешь опомниться. Я вытягиваю ноги, вдыхая утренний воздух.       — Ризе-чан, брат скоро вернется? — гундит Саске, поднимаясь с земли и стряхивая пыль с колен.       Кому-то все же надо присматривать за ним, пока Микота-сан занимается домашними хлопотами. Фугаку-сан погребен работой в полиции, Итачи занят поручениями Хокаге, с мелким сидеть некому, поэтому меня попросили помочь. Я с радостью согласилась, сегодня у меня выходной.       — Скорее всего к вечеру.       — Но до вечера еще так долго ждать!       — Ничего не поделаешь, у Итачи много работы.       Саске надувает губы. Какой нетерпеливый. Ни тренировки, ни ходьба по магазинам, ни игры не отвлекают его от мыслей о старшем брате. Никто не говорит, что привязанность — это плохо, просто он чрезмерно-эгоистичен в отношении к Итачи. И с этим бесполезно бороться, никакие методы не действуют.       — Продолжай тренировку. Зря времени не теряй.       — Ладно.       Саске подбирает разбросанные кунаи и поочередно бросает их в мишени, установленные на деревьях. Какие-то попадают, какие-то отлетают в ягодные кустарники. Тренировочную площадку, на которой размещено специализированное оборудование, окружает невысокий дощатый забор. Я сижу на трухлявом бревнышке, погруженная в раздумья.       Последние две недели меня не покидает какое-то нехорошее чувство, оно прямо-таки выворачивает внутренности наизнанку и мешает нормально дышать. Среди Учих ходят слухи о том, что деревня нам больше не доверяет. Удивляться тут, конечно, нечему. Наш клан давным-давно отселили на окраину, отдали АНБУ приказ следить за нами, да и не находят нужным посвящать нас в дела Конохи. Мы будто болезнетворные бактерии, которых внимательно изучают под микроскопом, мы теснимся на предметном стекле, не зная, куда деться, и понимаем, что рано или поздно нас всех уничтожат за ненадобностью. Толкотня невеселых мыслей вызывает тревогу, я не могу сосредоточиться на чем-то важном. Но это еще не все… Подорванное доверие Хокаге-доно задевает не так сильно, как встревоженные соклановцы.       Фугаку-сан стал все чаще собирать нас на вечерние собрания. Обсуждение каких-либо тем проходит в напряженной обстановке, все нервничают, злятся, высказывают свои недовольства по поводу предписанных правил старейшин, один мужчина вовсе заикнулся о революционно-коренном перевороте, и остальные поддержали его. Я была настолько шокирована, что челюсть обронила. Всем кланом пойти против деревни… Не знаю. Придется разработать достаточно детальный план, заранее приготовить метательное оружие, самое главное — морально настроиться. Не каждый отважиться пойти на такой шаг, но судя по уверенным лицам и боевому настрою соклановцев, они готовы. В любом случае, последнее слово остается за главой клана, мы никакой роли в принятии решений не играем. Мое шестое чувство подсказывает: грядет беда.       — Ризе-чан, ну как? — горделиво задрав нос, Саске обводит пальцем пораженные мишени. — Неплохо, да?       Хвастун, блин. Саске преуспел в метании кунаев раньше других первогодок, в чем есть немалая заслуга старшего брата, ведь именно он обучал его основам, показывал, как правильно держать оружие, и проводил мастер-классы.       Я сощуриваю глаза и улыбаюсь.       — Да, неплохо. Такими темпами ты меня переплюнешь.       Саске слегка хмурит брови.       — Издеваешься?       — Нет, что ты. Конечно же нет.       — Да ну тебя, — отмахивается он. — Лучше бы ничего не спрашивал.       Хах, дует щеки, как хомячок, такой миленький. С коварной улыбкой на лице я подбегаю к нему сзади, обхватываю руками щупленькое тело и, запуская пальцы под кофту, принимаюсь щекотать живот. Тренировочная площадка наполняется заливистым смехом и сдавленным хрюканьем. Сквозь слезы Саске выворачивается, топает ногами, просит немедленно отпустить его, что не может не умилять еще больше. Я продолжаю щекотать малого до тех пор, пока нас не прерывают.       — Ризе, есть разговор.       Я останавливаюсь и резким движением выпрямляюсь, пренебрежительным взглядом окидывая подошедшего человека. Хорошее настроение улетучивается сразу же. Приперся, блин, веселье разлагать. Откашливаясь, Саске замирает на месте.       — Тема?       Вглядываясь в мальчишку, Яширо кривит губы, будто лимонную дольку съел, выдерживает паузу в секунд пять и пониженным голосом говорит:       — Итачи.       — Брат? — удивляется Саске, я кладу руку ему на плечо, призывая успокоиться.       — Я немного занята.       — Разговор не займет много времени.       Вот не нравится он мне, честное слово. Везде успевает всунуть свой длинный нос, который не помешало бы укоротить. Я понимаю, что профессия полицейского обязывает его следить за порядком не только в деревне, еще и в самом клане, но его чрезмерная дотошность начинает нехило раздрожать.       — Ладно.       Яширо кивает, разворачивается, медленным шагом направляясь к выходу.       Я перевожу взгляд на Саске, в его черных глазах отчетливо читается тревога за брата.       — Подожди меня здесь.       — Хорошо, — смиренно отвечает он.

***

      Ну отлично, их еще не хватало тут. Видать разговор первостепенной важности, раз все трое пришли.       Тренировочная площадка находится в метрах десяти от нас, чтобы не терять Саске из поля зрения, я встаю полубоком. Выпрямляю плечи и поднимаю голову.       — Слушаю.       Хотя слушать их мне не хочется.       — Последнее время Итачи ведет себя странно, — начинает Текка. — Вы ведь хорошие друзья, может быть, он делился с тобой своими переживаниями?       Они что, под Итачи капают? Хах, и ведь не побрезговали у меня выведать информацию о нем. Ну дела. Я и до этого их недолюбливала, а теперь окончательно возненавидела. Итачи самостоятельно справляется с душевными терзаниями, он же не маленькая девочка, чтобы каждый раз бежать ко мне и жаловаться на несправедливую жизнь, да и не обсуждает он со мной планы на будущее. В прочем, если бы все действительно было так, я бы благоразумно промолчала. Разбалтывать тайны друзей не принято в нашем тесном кругу.       — Итачи много работает, из-за чего сильно выматывается. Усталость сказывается на его состоянии и поведении, думаю, в этом все дело, — отвечаю с невозмутимым выражением лица.       — Понятно. Если узнаешь чего, сообщи нам, — Инаби бросает на меня взгляд исподлобья. — Итачи нам не чужой, мы беспокоимся за него.       Беспокоятся они за него, как же. Чертовы лицемеры.       — Угу.       Стоило ли тратить рабочее время на это?       Закончив разговор, мужчины быстро удаляются, а я оборачиваюсь и жестом руки подзываю Саске к себе.