Свет

26 ноября, 5:28 Раннее утро. За окном всё ещё темень, и это неудивительно, ведь на дворе конец осени. Солнце встанет минимум через час. В палате на одного человека сейчас только он. Лежит практически в полной темноте, пялится в выбеленный потолок, чуть зевая, и лишь слабый свет уличных фонарей проникает в помещение, позволяя глазам хоть что-то распознавать в комнате. Только-только понемногу начинало клонить в сон. Всю ночь после того, как его привезли сюда, в больницу, Хината не сомкнул глаз. Просто не смог. В голове вертелось слишком много мыслей, стресс был чересчур сильным, а бессонница одолела его. А ведь медсёстры, понимая нынешнюю нервозность парня, специально дали ему выпить успокоительное перед сном. Им определённо стоило добавить к нему снотворное, потому что его мысли уже доконали его. Хотелось просто забыться во сне. Сегодня после подъёма и до самого вечера нужно будет сдавать анализы и проходить обследования. А завтра предстоит дать свои показания полиции, так как вчера вечером, после нападения, они решили позволить ему отойти от всего случившегося, отдохнуть и собраться с мыслями. Вот правда расслабиться не получалось от слова совсем, ведь он прекрасно понимал, что ему придётся снова вспоминать, да ещё пытаться пересказать весь этот кошмар максимально досконально, насколько это будет возможно, дабы как можно лучше помочь властям… А это означает — пережить эту страшную сцену заново. На зеницах вновь наворачиваются непрошеные слёзы, из-за чего его тело пробивает дрожью. Воспоминания этого ужаса всё ещё свежи в памяти и совсем не желают выветриваться. Перед глазами стоит чёткая картина нападения: как его схватили, как он бежал, но вновь был пойман, как те два брата бились за него, как он потерял сознание в конце всего. А эти парни кажутся ему такими… отважными, благородными. Ведь если бы не они, то что было бы с ним? Внутри всё сжалось. Очевидно, что ничего хорошего. Страшно было даже представить. А ещё, как успел понять Хината благодаря короткому знакомству с ними, они показались ему довольно забавными. Ацуму назвал Осаму бестолковым, но при этом они оба так слаженно работали… Или наоборот — Осаму так выразился об Ацуму? Да уж, сейчас ему было очень стыдно из-за того, что он плохо запомнил такую, казалось бы, неважную деталь о своих спасителях. Ну, Ацуму вроде тот, кто имеет более тёмные волосы и чёлку на левую сторону (правую для него), а Осаму — светлый с чёлкой на правую сторону (левую для него), да? Вроде бы верно. По правде говоря, Шоё просто хочет надеяться, что снова сможет встретиться с ними и как следует отблагодарить. Потому что пары слов за такой подвиг ну просто недостаточно? Так он считал. Правда, как их можно отблагодарить получше? Омега понятия не имел. Но в голову внезапно закрадываются другие мысли, когда Хината вдруг снова думает о причинах того, что не может уснуть вот уже несколько часов. Одна из них это то, что тут слишком тихо, из-за чего вытекает осознание того, что он здесь в полном одиночестве. Конечно, больница полна пациентов, врачей, медсестёр и другого персонала даже ночью, но они все совсем чужие ему, они далеко — в других палатах, на других этажах и корпусах, юноша совсем не слышит их, не чувствует, что на самом деле они могут быть всего лишь за тонкой стеной. Тут настолько тихо и одиноко, что от этого даже становится жутко и чересчур некомфортно. Мальчишка постоянно вздрагивает от любого шороха и завывания ветра, после чего неосознанно натягивает одеяло повыше и кутается в него сильнее. Если честно, то лучше бы его положили в общую палату. Когда он жил дома у тёти, то всегда по ночам размеренно и едва слышно тикали настенные часы в его комнате, создавая более приятную обстановку, а в соседней комнате женщина могла смотреть телевизор допоздна, что так же было слышно. В квартире Кагеямы же, в гостиной, по ночам можно было услышать похрапывание альфы за дверью, что помогало уснуть, если он вдруг пробуждался ночью. Да и вообще было спокойно от одной только мысли, что он не один в двухкомнатной квартире. Что рядом Кагеяма — его хороший друг, который может защитить несмотря ни на что. Присутствие Тобио больше всего успокаивало парня. По правде говоря, юноша, сам того не осознавая, где-то на периферии сознания хотел бы, чтобы его спас именно Кагеяма. Почему-то это кажется немного странным, что он совсем не боится его, а видит защитника, даже после течки, даже зная то, что он больше и сильнее омеги — Хината будто бы беспрекословно хочет верить в него. И за всем этим словно скрывается что-то ещё, но распознать это практически невозможно из-за того, что все его чувства сейчас притупились из-за сна и… апатии? Вызванной из-за всего пережитого. Чёрт, лишь бы это прошло. Но, если так подумать, то он даже во время нападения думал о нём. Осознание того, что он мог больше не увидеть Кагеяму сильнее всего выбивало его из колеи, отдаваясь противной ноющей болью в груди. Это так странно. Почему именно он, а не, например, Кенма? Глаза уже постепенно начинают слипаться, а разум — мутнеть, когда все посторонние странные и неприятные звуки в какой-то момент становятся слишком тихими для него. Страхи страхами, а естественная потребность ко сну сильнее. Тем более, когда он так измотан из-за всего. Индикатор смартфона уже несколько часов моргал белым светом, оповещая о том, что ему пришло новое сообщение и скорее всего даже не одно. Хоть он и понимал, что это скорее всего были Кенма и Кагеяма, которые волновались за него, но сил категорически не осталось на то, чтобы даже взять девайс с тумбочки в руки и хотя бы прочитать содержание смс, не то что написать что-либо в ответ. И причиной этому было не только то, что его уже клонило в сон. По правде говоря, Шоё чувствовал себя максимально беспомощным и разбитым. Ничего не хотелось делать. Абсолютно. Разве что заснуть и больше не просыпаться. Всё кажется таким обнадёживающим, но и одновременно вселяющим отчаяние. Вроде всё хорошо кончилось, а вроде… Как продолжать жить? Вдруг подобное повторится, а рядом уже не будет тех, кто придёт ему на помощь? Что тогда? Он совсем не может постоять за себя, всего лишь маленький слабый омега. Что будет дальше? Но вопросы забываются сами по себе довольно быстро, когда измотанное и нервное сознание наконец-таки полностью погружается в сладостную тьму. В этот момент Шоё по-настоящему чувствует себя хорошо, потому что его ничто не волнует. Он освобождается от всех волнений.

***

18:02 Вот только несколько минут назад он закончил со всеми процедурами и вернулся в свою палату, устало плюхаясь на заправленную постель с выстиранным светлым бельём. Усталость и бессилие до сих пор не покинули его тело и разум, более того — кажется, что они усилились. Неудивительно, ведь Хината только что потратил несколько часов, мотаясь по разным кабинетам больницы, а за это время даже успели прийти несколько из его анализов. Вроде бы ничего такого пока что не нашли, но полная картина всё ещё не ясна окончательно. Омега устало вздохнул, желая сейчас лишь одного — поудобнее устроиться где-нибудь и уснуть. Правда, не на этой койке, а желательно на диване, в квартире у Кагеямы, потому что там хорошо спалось и… было не так тихо и одиноко. А самое главное — там был Тобио, от которого нужно будет совсем скоро съехать. Парень печально вздыхает и пытается направить мысли в другое русло. Врач уже подтвердил, что он в полном порядке, что его жизни ничего не угрожает, а значит, он может возвращаться домой. Мужчина также уведомил его и о том, что результаты других анализов и полное заключение принесут ему курьером на дом через три-четыре дня. А завтра нужно будет явиться в отделении полиции, чтобы дать показания… Шоё очень не хотелось туда идти. Сил совсем не было на это. Юноша коротко вздыхает, после чего поднимается с койки и начинает потихоньку собирать свои немногочисленные вещи. Попутно с толикой радости он вспоминает о том, что он договорился о том, что кое-кто придут на выписку забрать его. Вдруг сзади послышался скрип двери. — Шоё! — раздалось у него за спиной, и омега мгновенно понял, кому принадлежал этот непривычно встревоженный голос. Юноша быстро развернулся к другу и увидел в дверном проёме не только Кенму, но и Куроо, и они оба выглядели довольно взволнованно. Первый, к слову, хоть и должен был находиться сейчас в другом городе, но просто не смог не отложить все свои дела не приехать обратно к лучшему другу на первом же поезде сегодня утром. Ведь сообщение, которое тот получил сегодня в районе полуночи, слишком сильно потрясло программиста. Он бы обязательно пришёл намного раньше, но Хината наотрез запретил ему, аргументируя это тем, что лучше они его встретят после выписки вечером. А после замолчал и ничего не отвечал на его сообщения. Козуме естественно понимал, что тот просто-напросто пошёл спать, но всё равно ничего не мог поделать со своим волнением, поэтому полночи отправлял ему смски. — Кенма, Куроо, — он звучал очень непривычно, практически безэмоционально, да и в принципе походил на… зомби? Бледный, с мешками под глазами и жуть какой уставший, словно из него выкачали весь его, казалось бы, нескончаемый запас энергии. Хината был искренне рад видеть их, однако улыбнуться, как обычно, тепло и солнечно, он не смог. Вместо этого улыбка получилась вымученной, да и вообще выглядел погружённым в собственные мысли, что сразу же отразилось на лицах парней: похоже, что те напряглись ещё больше. А как иначе? Они же знают, что ему пришлось пережить, прекрасно понимают, как сейчас себя, скорее всего, чувствует омега. И это ужасно. В какой-то степени они даже винят себя из-за случившегося, ведь если бы не срочные дела Кенмы, то они, как обычно, были бы вместе на работе и вместе пошли бы домой, пускай и без заболевшего Кагеямы, но зато втроём. До станции Шоё бы точно был в полной безопасности в их компании. Чёрт, ну почему же всё сложилось именно так? Почему эти уроды решили совершить нападение именно на Хинату и именно в этот день? Почему? Козуме долго не медлит и уже через несколько мгновений оказывается подле друга и крепко обнимает того, одной рукой обвивая шею, а другой — спину в районе лопаток, и слегка успокаивающе поглаживает. Хината чуть ниже него: его макушка достаёт примерно до уровня ореховых глаз парня, и от этого им обычно чертовски удобно обниматься. Но сейчас Шоё совсем не отвечает на его действие и продолжает стоять с опущенными вдоль тела руками. Он лишь утыкается лицом в чужое плечо и молчит. И знаете, в этот миг Кенме становится так страшно от одной только мысли, что его лучший друг теперь не станет таким как прежде, что всё это слишком сильно отразилось на нём. Он же столько всего пережил, и кому как не ему знать обо всём этом! На мгновение кажется, что они потеряли этого гиперактивного дружелюбного и милого парня. Что он сломался. Но программист тут же отгоняет их прочь, изо всех сил не желая передать свою тревогу другу. Ему уж точно не станет от этого легче. А Куроо… он растерян. Обычно альфа всегда знает, как себя повести и что сказать, но не в данный момент. Всё слишком сильно выбивает его из колеи, особенно сейчас, когда он смотрит на двух совсем не весёлых омег вместе. Когда Кенма написал ему посреди ночи о том, что случилось с Хинатой, то он чуть ли не поседел. Совершенно не мог найти себе места и так же чувствовал вину. Ведь он знал, что Кагеяма заболел, так как тот не появился на рабочем месте. Прекрасно знал, что его омега уехал вообще в другой город. Знал от Кенмы, что к Шоё бывают пристают альфы, но всё равно ничего не сделал. Они бы могли дойти до метро вместе, а затем разойтись… Никто бы не стал ревновать, Тецуро уверен. И от понимания всего этого совесть буквально убивала его изнутри. Ещё несколько минут все трое стояли в полной тишине, нарушаемой лишь шумом из коридора. Поначалу никто не осмеливался проронить ни слова, однако, Козуме больше не мог терпеть этого растущего напряжения, поэтому первым решил заговорить. — Как ты? — осторожно спросил парень, всё так же обнимая друга. Но тот, кажется, даже не шелохнулся. — Я более-менее в порядке, правда, — слишком спокойно молвит Шоё, не решаясь отстраниться. А у Козуме сердце сжимается от такого холодного ответа. На самом деле Хинате было приятно, и он правда очень хотел обнять Кенму в ответ, но сил на это маленькое действие будто бы совсем не хватало. Даже простое шевеление собственных губ отдавалось усталостью. Очень странной и необычной усталостью. И уже весь день так. Но сейчас его волнует кое-что ещё. — Кенма, я… — начал парень, но почему-то прервался. — Что? Хината, кажется, замешкался, промолчал ещё несколько секунд, но после всё же заговорил. Правда, будто бы не о том, о чём изначально хотел поговорить. — А Кагеяма… — с трудом продолжает он, но в то же время ему кажется, что голос вовсе не принадлежит ему, — Кагеяма не с вами? После чего его всё же высвобождают из тёплых дружеских объятий, и теперь Козуме изучающе глядит на него исподлобья. — Я писал ему. Он сказал, что обязательно придёт и, наверное, вот уже совсем скоро, — обнадеживающе отвечал омега, замечая, что взгляд друга словно стал чуть менее мёртвым, что не могло не радовать. И он не врал. Они должны были прийти все вместе, но тот задержался в пробке. Но он просто не мог не прийти! Зная их взаимоотношения, Кенма был уверен в этом на все сто двадцать процентов. Что ж, чутьё его не подвело. В следующий момент в коридоре послышался какой-то шум и возмущенное «молодой человек, не бегайте по больнице», очевидно, какой-то женщины, работающей здесь. После чего топот всё приближался и приближался, становясь всё громче и громче, после чего достиг палаты, после чего виновник всего этого грохота резко ворвался в помещение. В дверном проёме показался запыхавшийся высокий тёмноволосый парень, который сейчас опирался на колени, пытаясь привести дыхание в норму. Шоё замер при виде его и словно напрягся, что показалось Козуме немного странным. — Хината, — сбивчиво выдыхает Тобио, а затем резко выпрямляется и смотрит прямо на него так, будто бы сейчас заплачет. — Кагеяма, — потерянно произносит омега чуть ли не шёпотом. И пялится. Буквально не может отвести взгляда от парня и сам не понимает, почему. Секунда-две и альфа срывается с места, мигом оказываясь рядом с омегой и притягивая к себе за талию, и силой сжимает его в горячих объятиях. И не сможет отпустить даже если захочет. Он так волновался, так волновался! Спешил в больницу, — сошёл с автобуса, застрявшего в пробке, и ринулся прямо сюда, не намереваясь терять ни секунды. Он бы приехал ночью или утром, но Хината наотрез запретил ему. А желание увидеть парня живым и невредимым переполняло его настолько сильно, что он вообще не мог себя контролировать. Сейчас весь его мир крутился вокруг рыжего омеги. Как же сильно он переживал, когда Шоё не вернулся домой к десяти. Лёжа в постели с температурой, Тобио раз двадцать позвонил ему и столько же отправил сообщений, но целых два часа не было никакого ответа. Честно, он уже собирался больным поехать к кафе «Bon appetite», дабы там начать поиски юноши, но вскоре экран смартфона автоматически включился, после чего последовал звук, оповещающий о новом уведомлении. Сердце мигом в пятки ушло. В мгновение ока он разблокировал телефон, после чего так же быстро нажал на иконку конвертика с цифрой один в правом верхнем углу. «Я в больнице. Не переживай, я в порядке, просто на меня напали и хотели похитить, но всё обошлось. Правда, не волнуйся, я в норме. А ты там как?» Когда Кагеяма прочитал первое предложение, то у него всё внутри замерло, его окутала паника, а когда дошёл до второго… Сердце забилось в два раза быстрее обычного, с силой отбивая ритм по рёбрам. Желание надавать по роже тем уродам, которые решили тронуть Хинату, разрывало его изнутри. Нет, этого, определённо, мало, они заслуживают более жестокого наказания. Честно, ему доводилось от всей души ненавидеть людей, но эти подонки обошли абсолютно всех. Они просто не заслуживали права на жизнь — так он считал. Но при этом Тобио невероятно сильно возненавидел и себя за то, что не был рядом с Шоё, не смог помочь. Заболел именно в этот день… неудачника побольше него нужно ещё поискать. И из-за этого всего выливался неразрешимый диссонанс: с ним Хинате опасно, но и без него тоже. Эта мысль прочно засела у него в голове на всю ночь, из-за чего он так же не смог выспаться. То есть, как теперь лучше поступить? Как ему защитить юношу от него самого и других угроз? Позволить ему остаться у себя ещё на пару месяцев или же остаться при предыдущем мнении? Когда на улицах творится такое, кто знает, что ещё может поджидать маленького наивного омегу? Да и вообще, сможет ли он оправиться после такого? Тобио честно не знает, но постарается сделать всё возможное, чтобы вновь увидеть солнечную улыбку на этом личике. Полночи Кагеяма потратил на то, что писал омеге смски, на которые не получал ответа. И хоть он прекрасно понимал, что парень скорее всего просто пошёл спать, но всё равно не мог успокоиться. Да уж, он ещё никогда так сильно ни о ком не беспокоился. Будто бы Шоё был особенным для него. И даже не в том смысле, что он его первый друг, а в другом — нечто большем. Засмотревшись на парочку, Куроо вдруг дёрнули за рукав кофты, тем самым привлекая его внимание. Опустив взгляд вниз, обнаружил там своего омегу, который жестом призывал его наклониться. — Давай выйдем, чтобы не мешать им, — шепнул Козуме парню на ухо, кивая в сторону двери. Тецуро был полностью солидарен с ним, поэтому они тихо и незаметно вышли за дверь в коридор, оставляя своих друзей один на один друг с другом. И только когда дверь за ними захлопнулась, Кагеяма вдруг осознал, что он как-то совсем позабыл о самоконтроле и накинулся на Хинату, даже не спросив разрешения. Чёрт, это совсем нехорошо. Альфа даже думал о том, что надо бы отстраниться, но Шоё тихо, едва слышно прошептал ему в грудь: — Давай ещё постоим так, — будто бы учуял намерения парня. И Тобио больше ничего не оставалось, кроме как послушаться. Ведь всё же ему было очень приятно обнимать омегу, вкладывая в это все свои переживания и намерения того, что он готов защищать юношу любой ценой. От себя самого или же внешнего мира — от всего. Сейчас как-то совсем было не до того, что он сказал раньше о «дистанции». Нет-нет, думать о ней совсем не хотелось. Возможно даже как раз-таки она и была его главной ошибкой. Может быть, он и не заболел вовсе, если бы одним поздним вечером не решил прогуляться в одной только лёгкой кофте, дабы позволить Хинате спокойно уснуть без угрозы в виде него под одной крышей. О чём он только, чёрт возьми, думал? — Извини, — тихо просит прощения Кагеяма, ещё чуточку сильнее прижимая омегу к себе. — Тебе не за чем изви… — Пожалуйста, просто прими это, — просит он, не имея сил объясняться. Это правда слишком глупо. Юноша ничего не говорит после этого. Хранит молчание вплоть до тех пор, не желая нарушать их идиллию. На самом деле он успел здорово так соскучиться по редким дружеским прикосновениям альфы, но сейчас тот сжимает его в объятиях, а он… Особо ничего и не чувствует. Бакагеяма сжимает его так сильно, что даже становится больно, но это всё равно довольно приятно. Однако, Хината не обнимет в ответ, но и не пытается отстраниться. Эта неописуемо сильная усталость просто не позволяла поднять руки и обхватить чужую широкую спину, и омега лишь мог так же, как и в случае с Кенмой, упереться лицом в чужую грудь. Да он в принципе чувствует себя странно весь день. И словно из-за этого не в состоянии до конца прочувствовать всё от этой сцены. — Было страшно, — шепчет омега, и в его голосе наконец слышны эмоции. Совсем-совсем не радостные, но это ощущается куда естественнее, чем вовсе без них. Ведь в Шоё всегда полно самых разных эмоций. — Знаю, но теперь ты в безопасности, — и поглаживает рыжие волосы. Хината коротко всхлипывает, но не плачет. — А ты как? — вдруг спрашивает омега, чем ставит Тобио в тупик. О чём он? — Я? — непонимающе вопрошает тот. — Ты же болел… Как твоё самочувствие? После чего Кагеяма ещё долго пытается вникнуть в то, о чём его только что спросили. И он как-то совсем не может поверить своим ушам. Хината правда волнуется о нём даже в такой момент? — Ты серьёзно сейчас спрашиваешь именно об этом? — изумляется автомеханик, пропуская рыжие вихры сквозь пальцы. Он так соскучился по этому ощущению. — Просто ответь, Идиотояма, — бурчит он. И это даже кажется забавным. — Всё хорошо, я чувствую себя здоровее всех на свете. И всё благодаря твоей заботе, — с лёгкой улыбкой отвечает Тобио и чувствует, как Шоё расслабляется в его руках. Сейчас. Сейчас нужно сказать ему. — Ты… — он изо всех сил пытается подобрать правильные слова, из-за чего пауза значительно затягивается, — Тебе лучше воздержаться сейчас от переездов, я думаю. Так что живи у меня столько, сколько потребуется. Я не буду торопить. — Ага, — только и может ответить сейчас он. По правде говоря, объятия с Кагеямой и этот короткий разговор чуть ободряли его после всего случившегося. На душе правда становилось легче, но пока что недостаточно, чтобы силы на привычные действия полностью вернулись. Проходит ещё минута, может, две-три, а они всё так и стоят в этой позе односторонних объятий. Это как раз то, что и было нужно.

***

18:20 — Я должен вам всем кое-что сказать, — когда они все вновь собираются в его палате, тихо молвит Хината и пялится в потолок, чувствуя себя не в своей тарелке. Потому что об этом действительно сложно говорить. Все молча смотрят на него, терпеливо ожидая дальнейших слов. Всем предельно очевидно волнение парня, и никто не хочет торопить его. Правда Кенма всё равно борется с желанием сказать, что не стоит себя заставлять, а Кагеяма еле сдерживается, чтобы не обнять вновь столь нервного юношу. И вот спустя, может быть, минуту он наконец робко начинает: — В общем…

***

13:14 Омега только что пообедал, как вдруг ему сообщили о том, что его пришли навестить. И Хината прекрасно понимал, кто это, так как сам попросил встретиться именно в это время. Он возвращается в палату, зная, что посетитель там и что у него есть ещё в запасе время перед продолжением марафона по сдачи анализов, и уже предвкушает напряжение разговора. Они уже месяц не общались вживую, но узнав о случившемся, она просто не могла не приехать. Всё же она хочет исправиться и искупить свои ошибки. А ещё она сказала, что ей также нужно рассказать о чём-то чрезвычайно важном, связанным с его семьёй. Честно, наверное, он бы отказался от очередного поднятия этой темы, потому что слышать не хотел про всё это, но… после всего произошедшего почему-то юноша довольно спокойно отнёсся к этому. Открывая дверь, парень ожидаемо видит на стуле перед койкой её — свою тётю и сестру папы, Нао Фушими. Женщина, не спеша, оборачивается к нему и скромно здоровается и тут же интересуется о его самочувствии. Парень отвечает честно: «так себе», после чего закрывает за собой дверь и направляется вглубь небольшой комнаты, прямо к аккуратно заправленной медсестрой постели, а затем присаживается на её край, держа спину прямо. Поначалу она осторожно расспрашивает о случившемся и прочем, и Хината терпеливо отвечает на всё её вопросы, но после понимает, что больше не может ждать. — Так о чём ты хотела поговорить? — холодно спрашивает племянник и замечает, что тётя абсолютно точно изменилась во взгляде, от чего и сам парень напрягся. Но долго она не медлит, довольно быстро собирается с силами, заправляет локон тёмных волос за ухо, складывает руки на коленях и выпрямляет плечи, после чего всё же начинает. — Шоё, твой отец каким-то образом смог связаться со мной пару дней назад, — глядя прямо в его карие зеницы, тяжело произносит она, и мальчишка тут же искривляется в лице и начинает бороться с желанием, чтобы не заткнуть себе уши. Но всё-таки справляется с ним и продолжает внимательно слушать, — Я не знаю, как он смог выйти на меня, но… дело не в этом, — после чего следует короткая пауза, — В общем, мы поговорили с ним. И он… рассказал мне кое-что действительно важное, то, что тебе нужно знать. То, что ему нужно знать? Спустя столько лет? А что ему ещё нужно знать, кроме того, что он — последняя скотина, раз разрушил их семью. Что? Хоть Хината всё ещё чувствует неимоверную усталость и апатию, но эта ненависть к собственному отцу всё равно плещет через край. Честно, он вообще ничего не хочет слышать о нём. Тётя чётко и ясно видит скептический настрой в глаза племянника, поэтому спешит добавить: — Поверь, скорее всего ты правда изменишь свой взгляд на мир после того, как услышишь это, — серьёзно молвит она, и он правда верит ей. Но всё равно не хочет знать, о чём она. — Он настоящий мерзавец! Разве ты этого не понимаешь? — срывается юноша, — Я не знаю, что он такого сказал тебе, но это наверняка ложь! — Я верю, что это не ложь, — женщина кладёт свои руки на его, желая всеми силами успокоить мальчишку и привести его в чувство. И это слабо, но получается, — Шоё, мне уже сорок один год. Я видела, как зарождались их отношения с самого начала, поэтому я догадывалась о чём-то подобном. Но услышав это, то убедилась окончательно. Хината приходит в себя окончательно. Злоба сходит на нет, а мозги наконец включаются и продолжают работать нормально, позволяя здраво рассуждать. В словах тёти есть смысл. Она действительно может знать то, чего не знает он. Ведь именно от неё он узнал о том, что отношения его родителей были не самыми идеальными даже до его рождения. Может быть, было что-то ещё? Что-то такое, что даже она не знала, но что звучит вполне правдоподобно благодаря её знаниям. Но тогда, что же это может быть? Тётя ещё сказала, что это может изменить его взгляд на жизнь. Честно, Шоё даже заинтересовался. — Хорошо, тогда я готов слушать. — Нет, Шоё, тебе это должен сказать лично отец. Я просто не могу, — наотрез отказывается она, и парень непонимающе начинает пялиться на неё, — Просто он попросил меня передать тебе лишь это и сказал, что если ты захочешь услышать всю правду, то должен связаться с ним. Я тоже считаю, что будет лучше, если всё это расскажет тебе именно он. Прости за то, что оставляю тебя сейчас в неведении. Подумай над этим очень тщательно и если всё же решишься, то я дам тебе его номер, и вы сможете встретиться лично. Можешь не бояться его, ведь он точно не причинит тебе никакого вреда. Дай ему ещё один шанс. Пожалуйста, подумай над этим.

***

22:32 У Кагеямы дома тепло, уютно, комфортно, а самое главное — нестрашно. И благодаря этому Хината уже чувствует, как медленно начинает погружаться в сон. Он так устал, так устал. Практически не спал прошлой ночью, так что сейчас хочется спать с удвоенной силой. Альфа вот только что пожелал ему спокойной ночи, и они разошлись каждый к себе, но он уже понимает, что хоть сегодня его не будет мучать бессоница. На периферии сознания Шоё в очередной раз вспоминает о своём разговоре с тётей и том, как рассказал об этом друзьям, желая получить совет с их стороны. «Пока стоит повременить с этим» — так они сказали. Что ж, он был более-менее согласен с ним, так как сейчас у него просто-напросто не было сил на разговоры с отцом. И почему всё это навалилось на него именно сейчас? Это взаправду невыносимо, омега буквально ощущает, как весь его разум трещит по швам от слишком сильного стресса, будто бы ещё чуть-чуть и пути назад не будет. Ему уже совсем не хватает сил на что-либо, мир словно потерял свои привычные краски, какая-то беспричинная тревога всё таилась у него на душе, да ещё и чувствовал он себя откровенно говоря ничтожным и беспомощным маленьким омегой после нападения, а как с этим бороться — он понятия не имеет. Тобио даже приготовил его любимый рис с сырым яйцом, но оно ощущалось каким-то… пресным? И дело не в том, что тот плохо готовил, ведь было как раз-таки наоборот. А просто еда показалась ему безвкусной. Юноша даже посолил её, но от этого вкус лучше не стал. Единственное, что смогло хоть как-то расслабить сегодня — объятия. Особенно объятия с Кагеямой немного приободрили его, но всё равно не смогли полностью вернуть в норму. А просить его каждый раз обниматься, чтобы чувствовать себя лучше… ну это как-то странно что ли? Но эта тьма словно заглатывала его с каждой минутой. Даже когда он решился на абсолютно глупый и безрассудный поступок ещё тогда, в сентябре, юноша не чувствовал себя настолько плохо, хотя тогда ему казалось, что хуже просто быть не может. А, оказывается, может. С этой тоской и бессилием вообще можно как-то справиться самому? А ведь завтра утром нужно будет посетить отделение полиции… Хватит ли у него сил утром подняться с кровати?

***

22:40 Лёжа в своей постели, Тобио невольно думал над тем, что Хината словно потух, а как его зажечь снова — идей не было. Конечно, он обязательно перепробует все способы, чтобы вновь оживить юношу, но что, если это всё будет безрезультатно? Что если у него не получится вернуть его в обычное состояние? Шоё даже сейчас напоминает ему себя до того, как они встретились: такой же холодный, равнодушный. На него столько всего навалилось, а он даже не знает, как можно помочь омеге. Наверное, стоит подумать над тем, как он сам смог выйти из подобного состояние и начал видеть мир не только в серых оттенках. Но не успевает альфа толком поразмыслить над этим, как вдруг его телефон издаёт короткую вибрацию на беззвучном режиме, и он тут же тянется с девайсу на тумбочке. Разблокировав смартфон, Кагеяма лицезреет одно новое сообщение и сразу открывает приложение, чтобы прочитать его. И очень удивляется, когда видит, что оно от Кенмы. Время: 22:41 От: Козуме Кенма Как Шоё? Удивительным способом ему передаётся всё волнение, которое вкладывал омега в эту смску, поэтому автомеханик переворачивается поудобнее на спину и начинает быстро набирать сообщение. «Уже спит. Практически весь вечер он просто провалялся на диване, ничего не делая. Совсем на него не похоже». Ответ не заставляет себя долго ждать. Время: 22:42 От: Козуме Кенма Это плохо. Вполне вероятно, что он сейчас балансирует на грани депрессии. Нужно срочно что-то делать, пока не стало поздно. Депрессия, да? Звучит ужасно. Время: 22:43 От: Козуме Кенма Кагеяма, ты должен записать его к психологу. Скорее всего, Шоё предложат посетить его ещё в отделении полиции, как пострадавшему. В общем, не дай ему отказаться. После чего обязательно контролируй посещения сеансов. Возможно, придётся также посещать психотерапевта и принимать антидепрессанты, но, пожалуйста, проконтролируй всё. Тебе это сделать легче всего, ведь вы живёте вместе, и Шоё словно доверяет тебе даже больше, чем мне. Ты сможешь повлиять на него, я верю в это. Хината доверяет ему больше, чем Козуме-сан? Он как-то не может поверить в эти слова. Но он же, Тобио, оттолкнул омегу вот буквально несколько дней назад, что привело к таким вот ужасным последствиям. Как он может быть самым близким для него человеком после всех своих ошибок? Но телефон вновь вибрирует. Время: 22:44 От: Козуме Кенма Шоё выглядел чуть лучше после того, как мы с Куроо оставили вас одних в палате. Перечитывая сообщение раз за разом, он действительно убеждается, что это не ложь. Ему тоже показалось, что Хината немного стало лучше после их объятий. Будто бы солнышко всё ещё не до конца погасло. Надежда ещё есть. И он конечно же постарается сделать всё возможное, чтобы вернуть прежнего Хинату.

***

27 ноября, 11:23 Оказывается, давать показания действительно выматывающее занятие. Особенно когда приходилось описывать сцену нападения и прочее, от чего становилось наиболее дурно. Он и так лишь с помощью Тобио смог подняться утром с постели, так что сейчас, сидя перед представителями власти, омега с трудом шевелил языком. Но слава богам, что это наконец закончилось. И как хорошо, что Кагеяма пришёл сюда с ним. От одной только этой мысли на душе становилось чуточку, самую малость, но легче. Завидев, как он вышел из двери, альфа тут же оказался рядом. — Как всё прошло? — обеспокоенно спросил он. — Нормально, — устало выдохнул Шоё, чувствуя всем своим естеством, что если он пробудет здесь ещё хоть одну минуту, то вырубится. Напряжённая тут обстановка. И только они собирались покинуть полицейский участок, как вдруг к ним подошёл какой-то незнакомый мужчина, судя по всему, омега в халате и обратился к мальчишке. — Прошу прощения, но мне нужно узнать, хотите ли вы посетить одного из наших психологов бесплатно? У нас хорошие специалисты, которую смогу вам оказать классифицированную помощь. Психолог? Да у него сил не хватит, чтобы посещать его. Да и зачем ему вообще их помощь? — Извините, но я отка… — Он согласен, — прервал его Кагеяма на полуслове, на что получил вопросительный, но всё такой же «никакой» взгляд Хинаты. Будто бы он совсем ничего не чувствует. — Извините, мы отойдём на пару слов, — предупредил Тобио, и они отошли чуть в сторону от мужчины, дабы тот не мог расслышать их. — Хината, пожалуйста, поверь мне, тебе не стоит отказываться. Не сейчас, — настроив зрительный контакт, спокойно произнёс он, стараясь звучать как можно убедительнее. Шоё ещё несколько секунд просто молчал, но затем всё же нехотя, но согласился. И это не могло не радовать. Кагеяма аккуратно потрепал юношу по волосам, а затем они вернулись к тому омеге и дали свой ответ. Но на этот раз уже сам мужчина отвёл Тобио на парочку слов. — У вашего омеги апатия на лицо, — он сначала хотел было опровергнуть его слова по поводу «вашего омеги», но после всё же решил не перебивать и внимательно выслушать врача, — После того, что с ним случилось, это неудивительно. Мы выпишем ему больничный, но скорее всего ему будет очень тяжело посещать нашего специалиста, так что, пожалуйста, отводите его туда чуть ли не за руку. В нашей практике часты случаи, когда пострадавшие просто погружались в себя и не находили в себе сил что-либо делать. Особенно это сильно сказывается на омегах. Переживания вообще тяжелее всего влияют на них в будущем. Так что нужно обязательно оказать помощь Хинате-куну как можно раньше. Альфа на его слова понимающе кивнул и пообещал, что лично будет контролировать его. Ведь это, чёрт возьми, не шутки. Всё очень серьёзно. Кто, если не он, обязан сделать всё ради Хинаты? Ведь если бы не Шоё, то он, Тобио, возможно, так бы и наложил на себя руки из-за всей той невыносимо скучной, однообразной, серой рутины и своих самокопаний. Именно Хината изменил его тогда, именно он стал надеждой и светом для него, а он, дурак, только сейчас это осознал. Поэтому настала его очередь стать светом для него. Получив адрес от врача и покинув здание, Кагеяма решил, что сейчас будет неплохой идеей сводить парня на прогулку, а затем и в кафе, чтобы хоть как-то развеять его. И постараться заставить солнце вновь сиять.