Свет

18 декабря, 21:11 Кенма волновался. Беспокоился за Шоё настолько сильно, что порой руки дрожали, и сосредоточиться на чем-либо было просто невозможно. Из-за этого его блестящая успеваемость испортилась за месяц до зимней сессии, а преподаватели даже начали интересоваться, в чём причина такого резкого ухудшения. Но омега лишь отмахивался от них, говоря, что это личные переживания, и обещал, что обязательно постарается всё исправить. Хотя на самом деле особо не заморачивался по этому поводу. Однако, доселе справиться со страхом, что он может потерять лучшего друга, что тот может дойти до точки невозврата и замкнуться в себе слишком сильно, совершенно не получалось. Даже когда Кагеяма говорил, что состояние омеги стабильное, что он регулярно принимает антидепрессанты и посещает психотерапевта, волнения всё равно не исчезали. А просто-напросто сваливались на плечи тяжким грузом. Конечно же, он сам не сидел, сложа руки, а всячески пытался помочь другу: во время его больничного всегда ходил с Хинатой гулять, когда выдавался свободный денёк, поддерживал, окружал заботой настолько, насколько был способен. Но сердце падало от отчаяния каждый раз, когда тот понимал, что Шоё всю их встречу был в каком-то туманном состоянии, словно его мысли вообще не здесь. И все эти нервы продолжались вплоть до сегодняшнего дня. Придя в кафе как обычно уже под вечер, он с нетерпением ожидал увидеть Хинату. Честно, он настраивался на самое худшее, но, к его удивлению, тот был вполне живым и даже согревал своей неловкой, пока что не той самой солнечной, но уже светлой улыбкой. Его лучший друг улыбался недоумённому юноше, отвечал на чересчур эмоциональные и крепкие объятия Козуме, а затем скромно хихикал и довольно-таки увлечённо рассказывал, что у него теперь появилась кошечка. Последней новости, к слову, тот знатно удивился. Сейчас, казалось бы, всё было очень хорошо. Благодаря огромному труду всех, а в частности (как считал Кенма) Кагеямы, солнце вновь обрадовало своими лучиками других. Но не могло быть всё настолько гладко. Кто те парни, у столика которых Шоё задерживался весь последний рабочий час? Очень подозрительно. И главное ведь то, что программист их не раз видел. Прямо здесь, в кафе, примерно в то же время. Чуть ли не каждый день они вдвоём, или же только тот, который крашенный, приходили сюда. Один раз даже спросили про Хинату, из-за чего омега решил, что они из тех самых многочисленных «поклонников» его дорогого друга, и с тех пор невзлюбил их. А что ему оставалось думать? Такие постоянно донимали самого Шоё раньше, а порой совсем наглели и не стеснялись откровенных выражений и записок в его сторону. Он всегда воспринимал всё более-менее спокойно, предпочитая молча игнорировать всё, но в данный момент такое поведение может сыграть злую шутку. Поэтому Козуме чувствовал, что просто обязан защищать друга. Возможно, ценой собственного же комфорта, если придётся как-либо разговаривать с такими индивидами. Но лучше он, чем не оправившийся полностью лучший друг, чья психика сейчас наиболее хрупка. Всего-то нужно аккуратно и ненавязчиво поинтересоваться у него по поводу тех парней. И вот сейчас, когда они абсолютно одни в крохотном помещении для персонала, выдался идеальный момент, чтобы наконец спросить. — Шоё, — как-то неуверенно зовёт друга Кенма, пока тот вертится около зеркала, завязывая свой излюбленный зелёный шарфик. — Что? — откликается парень, но голову не поворачивает — слишком занят. После этого студент ещё какое-то время медлит, про себя решая, а точно ли стоит спрашивать. Вроде бы обычный вопрос, но сомнения всё равно одолевают его. Ведь портить настроение другу сейчас хотелось меньше всего. — Ты знаешь тех парней? — решившись окончательно, задаёт вопрос Козуме и тут же уточняет, — Тех, которые близнецы. Если быть честными, то программист ожидал совершенно не такую реакцию. Он совсем не думал, что Хината чуть всполошиться при упоминании тех гостей, но ещё более удивительным было то, что на его губах промелькнула неловкая и чуточку грустная улыбка, словно за ней скрывалось нечто непонятное. Но вскоре всё прояснилось. — Те парни спасли меня тогда, Кенма. Я очень благодарен им, — повернувшись всем телом к другу, произнёс тот, заглядывая собеседнику прямо в глаза. И был одарён взглядом, полным изумления.

***

21:18 Сегодня Хината впервые вышел на работу. Сегодня он вновь полноценно вышел в социум. Контактировал с людьми, незнакомыми ему. Бегал по всему помещению, принимая и отдавая заказы. Всё ли хорошо? Кагеяма не был уверен наверняка. Ему предстоит хорошенько расспросить своего соседа обо всём. Однако, кто эти парни? Обычно они всегда стоят в это время одни с Куроо, ожидая омег, но в этот раз всё по-другому. Просто ли эти двое альф встали здесь или, может, ждут кого-то? Тобио старается не смотреть на них, дабы не казаться подозрительным, и обыденно разговаривает с Тецуро о том, что омеги сегодня что-то задерживаются. А затем из-за угла слышатся знакомые голоса, и Кагеяма оборачивается, замечая, что то же самое сделали и те незнакомые парни. И от чего-то внутри всё напрягается. — Ох, вы все тут! — восклицает Шоё, осматривая людей. Эта интонация, эти нотки, эти эмоции — всё присуще прежнему Хинате. Они почти точь-в-точь такие же, что и раньше. Одна лишь мысль об этом переполняет автомеханика радостью и облегчением. И он бы мог расслабиться полностью, если бы не тот факт, что омега произнёс слово «все», явно не подразумевая только его и Куроо. Значит, и тех незнакомцев тоже? — И снова здравствуй, Хината-кун, — вдруг приветствует его один из них. После такого Тобио окончательно впадает в ступор. Так они знакомы? С другой стороны, это неудивительно, ведь у Хинаты полным полно хороших знакомых. Но сердце всё равно не унимается. Не нравятся эти двое ему. — Кагеяма, Куроо-сан, ну и Кенма, знакомьтесь. Это… — коротышка указывает сначала на альфу слева от себя и хаотично пытается не ошибиться, потому что, чёрт возьми, они так похожи! — Мия Ацуму?.. — задумчиво произносит он, а затем указывает на второго, — И Мия Осаму. Они хорошие парни! — Почти, — лукаво улыбается один из них, от чего Тобио почему-то начинает чувствовать себя некомфортно, — Я Ацуму, а мой брат — Осаму. — Точно, — неловко говорит Шоё, стыдясь такой оплошности. А он же весь вечер повторял, чтобы так глупо не ошибиться! Один из близнецов, судя по всему Ацуму, нескромно окидывает взглядом всех присутствующих, словно пытаясь что-то выяснить. Взор его светло-карих глаз словно задерживается на Кагеяме на долю секунды больше, чем на остальных. Может, ему просто кажется и он накручивает себя, но в любом случае это заставляет парня напрячься всем телом и плечами в частности. — Оя, какие интересные ребята, — прерывает короткую паузу Куроо, с энтузиазмом приветствуя новых знакомых, подходит поближе, а затем протягивает руку, — Куроо Тецуро. Будем знакомы. Обстановка мигом разряжается, когда братья с радостью пожимают руки механику, после чего Кенма и сам скромно здоровается с ними, и Тобио даже становится завидно: хотелось бы и ему так легко сходиться с людьми и не подозревать их в чём-то совершенно надуманном. Он же именно это сейчас и делает? И если он не хочет быть в глазах окружающих вечно хмурым и нелюдимым человеком, то должен сейчас сделать над собой усилие и пожать им руки, как подобает людям при встрече. Хината же наверняка неспроста их знакомит? Значит, всё в порядке. Шоё наверняка хочет, чтобы он поладил с ними. Это порадует его, а следовательно, поможет ему быстрее восстановиться. Вторя Тецуро, Кагеяма, не спеша, подходит к близнецам, изо всех сил пытаясь выглядеть как можно более дружелюбно, что наверняка у него не очень хорошо получается, и после немного неловко вытягивает руку вперёд. — Кагеяма Тобио. Рад знакомству, — кивает он, глядя Ацуму в глаза, и ждёт. Ждёт реакцию и ответные действия. Благо те не заставляют себя долго ждать. — И мне очень приятно, Тобио-кун, — вальяжно отвечает тот с нечитаемой улыбкой на лице, что, безусловно, не очень-то нравится другому. Они жмут друг другу руки всего пару мгновений, но этого хватает сполна. Потому что чувствуется какое-то соперничество между ними, но откуда оно и за что подсознательно собираются бороться — неизвестно. Или он снова накручивает себя? Второй же из близнецов, Осаму, кажется вполне себе приятным спокойным парнем, вежливо в ответ протягивает руку с такими же словами, только без раздражающего «Тобио-кун», как было у его брата, словно он обращался к ребёнку. Да и вообще при взгляде на него совсем не ощущаешь никакой хитрости или подлости. Он искренне спокоен и будто бы вовсе не заинтересован в происходящем, поэтому Осаму определённо точно больше симпатизирует Кагеяме как человек, нежели его брат. Но, отойдя в сторону и переведя взгляд обратно на Хинату, он заметил, что тот выглядит как-то взволнованно, будто бы собирался сказать ещё что-то. — А, эм, в общем… Осаму-сан и Ацуму-сан, они… — медлил юноша, собираясь с мыслями. Что же он собирается сообщить? — В ту ночь, когда… — Скажем так, мы избили тех мудаков, — спокойно, без единой дрожи в голове закончил за него Ацуму, загадочно, но при этом довольно улыбнулся и аккуратно положил свою руку на плечо Шоё. А тот словно и не заметил этого действия. Зато Кагеяма придал ему очень-очень много значения. Очень. Но после осознание сказанного в полной мере дошло до него, и тот короткий жест отошёл на второй план. Ведь перед ним сейчас стояли никто иные, как настоящие спасители Хинаты. Те самые, он не побоится этого слова, герои, которые не позволили случиться самому страшному. Сказать, что Тобио проникся к ним немыслимым уважением и благодарностью — ничего не сказать. Даже стало стыдно за все те сомнения и поспешные выводы, сделанные им буквально пару минут назад. Боже, в данный момент он чувствует себя абсолютным идиотом. — Ох, да! Именно это я и хотел сказать, — проговаривает официант, а затем как-то виновато трёт шапку на затылке и отпускает неловкий смешок, — Простите, что знакомлю вас всех в такой обстановке… — Да всё в порядке, — успокаивает Тецуро и разводит руки, — В следующий раз обязательно сходим все вместе и познакомимся получше за кружечкой пива. — Только Шоё нельзя пить, — подмечает Кенма, после чего слышится недовольный вопль второго омеги про то, что не так уж сильно на него влияет алкоголь, совсем позабыв о том, что Сугавара-сан строго-настрого запретил употребление любых спиртных напитков во время курса антидепрессантов.

***

21:34 Кагеяма правда не понимает как так вышло. Почему сейчас они с Хинатой не идут как обычно домой, а гуляют по ночному парку, да и не одни, а с новыми знакомыми! Но в голове быстро всплывает образ мелкого омеги, который упрашивает его пойти прогуляться за компанию, и не может отказать. Потому что это, чёрт возьми, Хината, чья каждая улыбка, каждое радостное чувство — навес золота. Всё это нужно беречь как зеницу ока. Особенно в это время. Но какого хрена они вместе с Ацуму ушли куда-то вперёд вместе? Ему даже совсем не слышны их голоса. Почему он бредёт по заасфальтированным тропинкам парка, освещённым тусклым светом фонарей, со вторым неразговорчивым братом. Осаму, кажется? Память на имена у него ничуть не лучше, чем у Шоё, ей-богу. Невольно он начинает переживать за омегу, но мысленно успокаивает себя, что эти парни хорошие. Как-никак, именно они спасли его. Однако, что-то внутри всё равно бушевало, и остановить это парень был просто не в силах. Нечто мощное, разъедающее изнутри, схожее с… завистью? Хотя он совсем не понимал, чему или кому может завидовать в данный момент. Вот серьёзно — не имел ни малейшего понятия. — Кем ты работаешь? — неожиданно прерывает повисшее молчание между ними Осаму. Его голос скуп на эмоции и различные интонации, так что сложно сказать — правда ли ему совсем не интересен собственный вопрос, или же он просто не может по-другому. В любом случае, Тобио спокойно и честно отвечает: — Я автомеханик. Мы с Куроо-сан работаем вместе, — а после короткой паузы добавляет, — А вы? И на секунду ему показалось, что собеседник стал чуточку оживлённее. — Владею небольшой сетью заведений, торгующих онигири. «Онигири Мия», может быть, слышал? — спрашивает тот, и Кагеяма немного расслабляется. Вот так с ним намного легче разговаривать. — Кажется, даже бывал там. И далее у них завязывается даже небольшой диалог, в котором оба чувствуют себя более-менее комфортно. Осаму говорит о своём особом способе приготовления рисовых шариков, о тупости брата и о том, что раньше играл в волейбол, и это даже нравится Тобио. Ему даже удаётся ненадолго избавиться от противного и непонятного чувства «зависти», отвлечься, да и просто неплохо поговорить, ведь, оказывается, Мия Осаму взаправду неплохой собеседник и вовсе не вызывает тех двояких ощущений, что и его брат-близнец. Но где-то в глубине что-то схожее с завистью продолжает тревожить альфу.

***

21:35 — Мне до сих пор сложно поверить в то, что мы снова встретились, — достаточно восторженно сообщает Хината, шагая рядом с Ацуму. Он всё пытается синхронизировать их шаги, но, увы, это не очень-то получается. Пару минут назад они неплохо так обогнали Кагеяму и Осаму, однако омега почему-то даже и не обратил на это внимания. Просто наслаждался приятной компанией нового человека. Настоящего героя в его глазах, заслуживающего тонну благодарностей. — Но как вы узнали, что я работаю здесь? — вслух задаётся вопросом Шоё, словно ему на самом деле не нужен ответ. — Случайно услышал, когда был в отделении полиции. Мне захотелось познакомиться с тобой поближе, — без хитростей и вранья произносит тот и улыбается парню, — И давай на ты. У нас не такая уж и большая разница в возрасте. Ну да, в принципе, пять лет — это не так уж и много. — Ой, да, давайте… Давай, — мигом исправляется Хината, — Так ты хотел встретиться со мной? На эту фразу альфа как-то довольно улыбается, словно ждал именно такой вопрос. И омега тщательно старается не придавать этому значения. Ацуму-сан довольно загадочный человек, сложно понять, о чём он думает. — Очень, — коротко отвечает тот и после короткой паузы продолжает, — И я так же неимоверно рад, что с тобой всё хорошо сейчас. — Я каждую неделю хожу к психотерапевту! — самодовольничает юноша, но после быстро меняется в лице и начинает улыбаться, будто бы думает о чём-то приятном и успокаивающем, — А ещё Кагеяма подарил мне кошечку, Хикари. Она такая игривая, весёлая и милая. И мне кажется, что именно благодаря ей сейчас я себя чувствую довольно-таки хорошо. До этого меня буквально ни на шаг не покидала тоска… Он замолкает, погружаясь в воспоминания последнего месяца, но придя в чувство, ловит на себе изучающий взгляд. Похоже, тот внимательно слушал его рассказ? Но эти догадки в один момент отходят в сторону, когда парень вспоминает, что хотел всё это время поблагодарить своих спасителей. И пускай здесь только один из них, но он всё равно не может противиться этому давнему желанию. — А, эм, так что спасибо тебе и Осаму-сан большое за всё! — останавливаясь и резко делая поклон, неловко выпаливает он, — Я до сих пор с дрожью вспоминаю, как твой брат чуть не погиб от рук одного из тех… негодяев. — Да всё в порядке, не стоит так переживать, — мигом отвечает Ацуму, и на мгновение Шоё кажется, что тот знал, о чём ему собирались сказать, — Думаю, любой на нашем месте поступил бы так. И кстати, это был не Саму, а я. И в тот момент Хината почувствовал небывалый стыд и смущение и то, как кровь прилила к лицу от того, что он вновь ошибся и перепутал их. Ну какого чёрта они так похожи? За что он такой идиот, что даже не способен отличить своих спасителей? Как же его сейчас гложет совесть за столь серьёзную оплошность. Значит, то был Ацуму-сан… — П-прости, пожалуйста! — стыдливо извиняется он, поклоняясь перед парнем вновь. — Да ладно, ничего страшного. Не впервой, что нас путают. Мне, наверное, тоже стоит тебя благодарить, ведь именно ты не дал тому ублюдку пырнуть меня, — его голос звучит легко и непринуждённо, словно то событие для него — плевое дело. Омега поднимает на него удивлённый взгляд, совершенно не зная, что и сказать. Кто-кто, а он сам точно не заслуживает никаких благодарностей. Но не успевает Шоё произнести что-либо, как Мия вновь говорит. — Кстати, всё хотел спросить, — начинает он, и Хината внимает каждому слову, боясь что-либо упустить. Он должен проявлять максимально много уважения по отношению к Ацуму-сан! — Кем тебе приходится Тобио-кун? На секунду юноша даже задумывается над столь лёгким вопросом, а потом сам не понимает, о чём тут вообще можно думать. Ответ же всего один и лежит на поверхности. — Мы с Кагеямой хорошие друзья! — с улыбкой произносит он. Конечно же они — друзья, разве это не очевидно? Хотя омега всё ещё не разобрался, что за странный щёлк почувствовал вот только вчера, пока обнимался с Кагеямой. Могло ли ему просто показаться? Вроде бы всё как и всегда, да? Не то чтобы в голове сегодня немного больше вертелся его сосед, совсем нет. Ну может быть чуточку, но это были обычные мысли по типу «Как сегодня прошёл день у Кагеямы?» и «Стоит ли сегодня удивить Кагеяму и приготовить что-нибудь необычное?», не более. По правде говоря, обниматься с ним было очень тепло и уютно, а чужой ментоловый запах приятно дурманил сознание, но все же друзья обнимаются? Он же обнимается с Кенмой! Но тот факт, что ему очень хотелось бы почаще бывать в объятиях тёмноволосого парня, подарившего ему котёнка, он вовсе не замечал. Или не хотел замечать? — Но вы — альфа и омега, а живёте вместе, — поражённо хлопает глазами Ацуму. По его лицу видно, что он явно не ожидал такого ответа. Ох, точно, Хината постоянно забывает, что в обществе как-то не принято, чтобы альфа и омега, не находящиеся в отношениях, жили вместе. Он как-то постоянно об это забывает. — Просто так вышло! Я временно живу с Кагеямой по личным обстоятельствам, вот, — от чего-то краснея, объясняется Шоё. — Вот как, — с неким облегчением выдыхает Мия, что кажется омеге немного странным, а затем они переводят тему разговора на что-то лёгкое и повседневное и продолжают своё знакомство, вновь шагая по парку. Недолго длится их прогулка из-за и так позднего времени, но зато оба хорошо проводят время в компании друг друга. Ацуму прекрасный собеседник, в отличие от Кагеямы, с которым поначалу совсем было трудно разговаривать. Он рассказывает о том, что профессионально занимается волейболом, пока живёт с Осаму, но скоро собирается съезжать, в меру подшучивает над неуклюжестью Хинаты, когда тот запинается о собственную ногу, но ему заботливо не дают упасть на холодную землю, покрытую тонким слоем снега. Они обмениваются номерами в тот момент, когда Тобио и Осаму наконец нагоняют и сообщают, что уже пора бы возвращаться по домам, так как скоро поезда перестанут ездить, а после Шоё сгорает от стыда и извиняется, потому что совсем не заметил пропажи этих двоих. А ещё он ощущает некую тоску в сердце из-за того, что уже пора расставаться, а ему ведь действительно хочется пообщаться с этим альфой ещё. К счастью, Ацуму не молчит и сам предлагает как-нибудь встретиться и погулять снова. И от одной только мысли, что у него ещё будет возможность пообщаться с ним, приятно греет омегу.

***

24 декабря, 17:32 В воскресное утро, в самый канун Рождества, уже двадцатидвухлетнему Тобио поступает звонок с неизвестного номера. Поначалу тот даже сомневается, брать трубку или же нет, мало ли спам какой-нибудь, но по итогу всё же решает ответить на столь неожиданный звонок. Оказывается, что это номер никого иного, как Мии Ацуму, который просит о встрече сегодня вечером, если Кагеяме, конечно же, удобно. Тот недоумевает такой неожиданной просьбе и даже интересуется по телефону о причине встречи, но собеседник на том конце лишь отмалчивается, говоря, что обо всё сообщит вечером, а также просить не рассказывать ничего Хинате, и это кажется ещё более странным. Что ж, как бы Тобио не относился к этому парню, спасшему Шоё, он соглашается. Наверное, это что-то важное. И вот сейчас альфа ожидает Мию в каком-то уютном и тёплом кафе, название которого не удосужился запомнить, посюркивает молочный коктейль и пялится в окно. В мыслях навязчиво вертится сцена перед его уходом: увлечённо играющий с Хикари Хината, который, заметив, что его сосед зачем-то одевается в уличное, тут же поинтересовался, куда он собрался. В тот момент ему показалось или он правда погрустнел? Приуныл из-за того факта, что ему, Тобио, нужно куда-то уйти? В какой-то степени такая реакция даже понравилась парню. И только Кагеяма вновь задумывается о возможной причине их с Ацуму встречи, как колокольчик на двери издаёт звонкий звук, и в помещение входит высокий альфа. Одет он как и в первую их встречу — в парку цвета охра, тёмные джинсы и без шапки даже в такую погоду, когда за окном около минус пяти градусов, что большая редкость для их города. Волейболисту вполне достаточно пару секунд, чтобы найти приглашённого на встречу за столиком в углу около окна, после чего он спешит прямо к нему. — С прошедшим, Тобио-кун, — становится его приветствием, и Тобио даже немного приятно, что он в курсе про его день рождения. Наверняка Хината разболтал. — Спасибо, — сухо благодарит тот, наблюдая, как парень стягивает с себя верхнюю одежду и пристраивает её на вешалку рядом, а затем присаживается на диванчик напротив него самого. К ним мигом подходит официант и спрашивает, будет ли новый гость что-то заказывать, на что Ацуму, даже не заглянув в меню, коротко отвечает «американо с корицей», после чего парнишка, поклонившись, удаляется работать дальше. — Так о чём ты хотел поговорить? — торопливо вопрошает Кагеяма, отодвинув стакан от себя. — Сразу перейдём к делу, да? — отвечает вопросом на вопрос тот, а затем придвигается ближе к столу и складывает руки на поверхности мебели. Взгляд, да и выражение лица в целом у него какие-то нечитаемые, поэтому плохо понимающему людские чувства и эмоции Тобио совсем не удается предугадать, о чём сейчас заговорит собеседник. Хотя, есть ли ещё у них общие темы для разговора, кроме, скажем, волейбола, ну и, конечно же, Хинаты? Стоп, а если… — Тобио-кун, скажи, только честно, — начинает Мия, тем самым прервав мыслительный процесс механика, заставляя всё внимание обратить на себя. Такое начало фразы, к слову, как-то неосознанно напрягает, — Как ты относишься к Хинате-куну? Что ж, неудивительно, что он решил заговорить о Шоё, ведь именно этот рыжий коротышка объединяет их. Вот только зачем ему говорить о Хинате? И не просто говорить, а специально приглашать его на встречу, о которой ещё и нельзя распространяться вышеупомянутому омеге. Всё это кажется таким странным и подозрительным. — Мы всего лишь друзья, — прямо отвечает, даже не задумываясь. А зачем? Они же правда друг другу только друзья и не более. И пусть он так и не разобрался, что за чувство «зависти» испытывал примерно неделю назад, когда те одни вдвоём ушли вперёд, оставив их с Осаму позади. Или когда Хината увлечённо переписывался с Ацуму, да и вообще был очень активен при любом его упоминании. Это, несомненно, прекрасно и радостно, что он уже чувствует себя намного лучше морально, но… — И не более? — уточняет Мия, вновь вырвав Тобио из собственных раздумий. — И не более, — утвердительно повторяет он, не понимая, к чему тот клонит. — Хорошо, — загадочно тянет Мия и замолкает. То есть Мия взаправду пригласил его сюда, чтобы узнать, какие отношения у него с Хинатой и всё? Серьёзно? Разве это не очевидно? Какое-то время они сидят в молчании, пока на фоне слышится шум оживлённого заведения. Кагеяма не решается заговорить первым, а Ацуму словно усердно обдумывает что-то ровно до того момента, как ему приносят чашку горячего ароматного американо с корицей. К слову, его природный запах довольно горький и бодрящий и напоминает как раз-таки крепкий кофе. Довольно интересно. — Послушай, Тобио-кун, сейчас я спрашиваю тебя как альфа альфу, — его голос звучит максимально серьёзно, от чего всё естество невольно напрягается, — У тебя нет никаких намерений на Хинату-куна? О каких намерениях идёт речь? — В плане? — изогнув бровь, искренне недоумевает Кагеяма. — Тебе он нравится? — задаёт вопрос в лоб тот, понимая, что собеседник слишком твердолобый, чтобы пытаться намекать ему. Нравится ли ему Хината? Серьёзно? Нет, определённо нет. Он просто не может нравиться ему в ином смысле, кроме как дружеском. Потому что Хината — это Хината, он воспринимается как друг, он ведёт себя с ним как и со всеми — дружелюбно. Между ними многое было, их дружеские отношения были даже на грани развала, но всё обошлось, и сейчас они близки, да, но не более, чем тот же Кенма близок с ним. Тот случай с течкой точно не в счёт, ведь они оба находились под влиянием природы и не могли трезво рассуждать. За них думали, говорили и действовали их внутренние звери. Да, ему несомненно нравилась улыбка Шоё, объятия с ним, совместные просмотры аниме, глупая болтовня и тот факт, что он такой крохотный по сравнению с ним, но не больше, не меньше. Это же ничего не значит, да? И тот неизвестный щёлк в груди — тоже. Так что, из всего этого напрашивается лишь один вывод. — Нет, — ответ звучит даже слишком уверенно, из-за чего даже сам Тобио удивляется своему настрою. — А у меня серьёзные намерения. Я собираюсь добиваться его, — слишком прямо и слишком неожиданно заявляет Ацуму, от чего становится как-то совсем некомфортно. Подождите, что? Кагеяма не ослышался? То есть это значит, что ему действительно нравится Хината? Как он смог так быстро это понять? Получается, он хочет встречаться с Шоё? Как альфа с омегой… по-взрослому? Со всякими штучками из фильмов? На долю секунды он представил, как они могли бы держаться за руки и целоваться, но одной только крохотной фантазии об этом хватило сполна, чтобы в нём вдруг загорелась какая-то беспричинная злость и отвращение. Второе ещё можно было как-либо объяснить — не каждому понравится представлять настолько откровенную картину, да ещё и участие в которой принимает твой хороший знакомый, но вот причина гнева ему была совершенно не понятна. Она просто возникла и ни в какую не унималась, заставляя парня неосознанно сжимать кулаки под столом. А ещё её словно смешали с той самой завистью. — Если честно, то меня не покидали сомнения, что между вами что-то есть, как минимум с твоей стороны. Но раз всё именно так, как ты говоришь, то я ни в коем случае не отступлю, — его голос слишком самоуверен, — Просто не хотелось бы отбивать чужого омегу, а то подобное как-то совсем не по-мужски. Тобио и сам не понимает, зачем кивает на слова собеседника, просто так выходит. Он будто бы сейчас находится в каком-то трансе и отчаянно пытается понять свои странные эмоции и чувства. Они такие необъяснимые, необычные и сильные, что даже начинают пугать парня своей неизвестностью. А он не понаслышке знает, какими могут быть последствия столь бурных всплесков негативных эмоций. Боже, ну почему он злится? Он же в любом случае не имеет никаких прав на омегу, чтобы как-либо препятствовать их отношениям, но почему-то всё равно так хочется сказать этому выскочке оставить Хинату в покое. Хотя кто, как не Мия Ацуму как раз-таки в праве желать отношений с ним. Он же буквально жизнь ему спас, с ним точно безопасно, да и Шоё очень хорошо к нему относится, а его эмоциональное состояние только становится лучше и лучше в новой компании. Ацуму сделал гораздо больше для него. Раз ему действительно нравится Хината и раз у него истинно благие намерения, то кто он такой, чтобы как-либо препятствовать ему? Если тот полюбит его в ответ, то определённо точно будет счастлив.

***

18:33 Просидев один в кафе ещё полчаса после ухода Мии, Кагеяма успел многое обдумать. Но так и не пришёл в себя полностью. Серьёзно, это так странно осознавать, что кто-то взаправду любит Хинату. Нет, он, конечно, предполагает, чем этот рыжий балбес мог приглянуться Ацуму, но… то есть — всё? Если они начнут встречаться, то Шоё, очевидно, станет уделять ему куда меньше времени, а то и вовсе забудет. И такая перспектива больше всего пугала альфу. В каком-то смысле ему жизненно необходимо было общение с ним, его внимание и его… свет? Тот самый свет, который пробудил в нём тягу в жизни. Однако, Тобио пытается себя успокаивать тем, что ещё далеко не всё решено. Возможно, Хината не разделит чувства Ацуму. Но даже если так, то он всё равно рано или поздно найдёт себе пару и забудет о нём, Кагеяме, да? Он же наверняка из тех людей, кто хотел бы иметь вторую половинку. Все эти мысли так сильно разочаровывают и вгоняют в уныние. Но для себя он точно решил лишь одно: он ни в коем случае не будет лезть в отношения омеги. Как бы ему не хотелось сохранить их дружеские, тёплые отношения навечно, он не станет вмешиваться. Вторгаться в чужую личную жизнь — неуважение к другому человеку. Когда парень добирается до собственной квартиры, то вымученно вваливается в неё, желая как можно скорее сходить в душ и забыться под тёплыми струями воды и плевать, что только половина седьмого вечера. Как ни странно, но Хината вовсе не выходит встретить его, что кажется странным. Но тот быстро обнаруживается свернувшимся в клубочек на диване с Хикари под боком и включенным телевизором. Омега мирно посапывает, иногда дёргая носиком из-за сновидений, словно какой-то зверёк, пока кошечка, похожая на очень маленького тигрёнка, ласково жмётся к хозяину во сне. Наверное, эти двое наигрались и вырубились, ей-богу, дети малые. Хотя на самом деле ребёнок здесь только один. Честно, эта картина завораживает. В какой-то момент Кагеяма просто ловит себя на мысли, что уже несколько минут безотрывно наблюдает за ними, но не может ничего с собой поделать. Ведь это слишком красиво. Он даже не замечает, как ноги сами ведут его поближе к дивану, как он присаживается на корточки и начинает околдовано рассматривать умиротворённое личико юноши. От его внимания не уходит абсолютно ничего: чуть отлеженная и покрасневшая правая щека, равномерно вздымающаяся грудь, тихое-претихое сопение, тот самый изредка подёргивающийся нос и рыжие бровки, которые иногда чуть хмурятся — Тобио подмечает всё. И совершенно не получается противиться столь сильному желанию пригладить яркие непослушные волосы, которые из-за сна взъерошились ещё сильнее. Медленно и чрезвычайно осторожно он протягивает свою руку вперёд, к чужой голове, а затем, думая от силы полсекунды, всё же касается мягкий прядей. Сначала совсем-совсем невесомо, страшась прервать сладкий сон парня, а затем чуть более ощутимо, аккуратно пропуская локоны сквозь длинные пальцы с той же лаской и нежностью. — Каге… — мямлит Шоё, не размыкая глаз, и Кагеяма испуганно затаивает дыхание. Разбудил? Нет, не похоже. Но что он только что пытался сказать? Ему не послышалось? — Каге-яма… — по слогам зовёт его омега, продолжая пребывать в царстве Морфея, пока сердце Тобио пропускает удар, а рука замирает на чужой макушке. Сейчас ему точно не показалось. И от одной только мысли, что он может сниться Хинате, или тот смог сквозь дрёму учуять его запах, голова слегка приятно идёт кругом, и это как-то пугает. Ведь ему определённо нравится происходящее. А должно ли? Да и какого хрена он, собственно, творит?

***

15 января, 18:04 Сегодняшний день для Шоё необычайно волнителен, потому что прямо сейчас у него запланирована встреча. Встреча, на которую он, на самом деле, не хотел бы приходить. Встреча с тем, кого бы с радостью не видел всю оставшуюся жизнь. Но при этом омега чувствовал, что это необходимо. Понял ещё тогда, во время разговора с тётей в больнице. И раз он уже чувствует себя вполне хорошо, то значит — пора. Нет смысла откладывать разговор на дальнюю полку. Тётя, кстати, предложила не заморачиваться и встретиться с ним у неё дома, так что Хината шагал по с детства знакомым улочкам, уже подходя к нужному зданию. Кагеяма предлагал пойти вместе, чтобы ему одному не было так страшно, но он предпочёл сам во всё разобраться и не утруждать парня. А может, зря он отказался? Сейчас не помешала бы сторонняя поддержка, а то его всего трясло от волнения. Думать над этим долго не пришлось, когда Шоё внезапно обнаружил, что уже стоит перед дверью той самой квартиры, с которой связано так много не очень хороших воспоминаний, и сердце замирает. Но делать нечего, отступать нельзя. Рука медленно поднимается вверх, палец нерешительно нажимает на звонок, и за дверью слышится шум. Время словно замедлилось. «Он там, внутри. Мне придётся снова встретиться с ним». Через несколько секунд слышатся щелчки и дверь открывается, а на её пороге предстаёт хозяйка квартиры — Нао Фушими. В домашней, но приличной одежде и без косметики на лице. А ещё она подстриглась, и теперь её тёмные волосы даже не касаются плеч. Вроде такая причёска называется «короткое каре», но Хината не уверен. Однако ей точно идёт новый образ.  — Проходи, Шоё, — вместо приветствия произносит женщина, и мальчишка послушно кивает, а затем входит. Внутри стоит непривычно приятный аромат цветов, похоже, что тётя начала выращивать их после ухода племянника. Но в принципе ничего тут особо не изменилось. Только вот мужская обувь стоит около входа. Юноша нервно сглатывает. Всё это время, пока он разувается, моет руки и направляется в гостиную, проходит для него словно в тумане. Всё кажется таким нереальным. Но полное осознание происходящего приходит только тогда, когда парень видит того самого человека, сидящего на диване. — Шоё, — вырывается у такого же рыжеволосого и невысокого родителя, и он даже привстаёт от удивления. Хотя, чему удивляться? Они же договорились заранее о встрече. Хотя Хината, если честно, изумлён не меньше. Столько лет не видел ненавистного отца, не так давно встретил на кладбище, но это было совсем не то. И сейчас он просто не может даже слова выдавить из себя — просто остолбенел. — Я оставлю вас, — прерывает тишину тётя и удаляется, прикрыв за собой дверь. И теперь Хинате ещё более неловко. Что делать? Что говорить? Всё ли будет хорошо? По крайней мере он чувствует, что не настроен доброжелательно. Потому что так и хочется выговорить отцу всё то, что у него накопилось за долгие годы полного игнорирования собственного сына. И по итогу совсем не получается долго держать это в себе, когда виновник всех проблем стоит сейчас прямо перед ним. — Почему ты не связывался со мной? Почему сбросил меня на тётю? — тут же срывается Шоё, переполняемый ненавистью, — Почему… почему ты вообще покинул нас с папой? Зачем довёл его? Неужели ты настолько бессердечный? Мужчина сначала молчит, чуть растерянно смотрит на сына, но после вздыхает и виновато произносит: — Знаю, знаю, я ужасный, трусливый человек. Я правда сожалею обо всех своих поступках и хотел бы как-либо искупить свою вину перед… вами, хоть и понимаю, что не заслуживаю прощения, — а затем, пождав губы, присаживается обратно на диван, не говорит ничего пару секунд, но после вновь продолжает, — Но, пожалуйста, Шоё, выслушай меня. Ты как никто другой заслуживаешь знать, что на самом деле происходило в нашей семье. Именно за этим он и пришёл сюда — узнать правду, которая была скрыта от него столько лет. Прощать он точно не станет отца. Нет, не в этой жизни. Что бы там ни произошло, он просто не сможет принять его даже самые глубочайшие извинения. Омега делает глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, затем садится на другой конец дивана, не желая слишком близко приближаться к мужчине, выпрямляет спину и устремляет внимательный взор на него, всем своим видом показывая, что готов слушать. — Что ж, с чего начать? — вслух спрашивает альфа, не ожидая ответа. Выглядит он очень напряжённым, — Мы познакомились ещё в старшей школе. Я был семпаем Джуна, старше его на два года, в литературном клубе. Он был очень скромным и тихим омегой, практически ни с кем не общался. Мне стало жалко его, поэтому однажды я решил заговорить с ним, как хороший семпай. Вот тогда, думаю, я и понравился твоему папе. Юноше казалось, что история начинается очень даже хорошо, но было в голосе отца что-то, предвещающее беду. От этого даже становилось не по себе. — В клубе мы постоянно обсуждали различные книги и советовали свои любимые друг другу. Всё было хорошо, вплоть до того момента, как настал день моего выпуска, — на этом моменте мужчина сделал паузу, — Тогда он признался мне. Но, честно, я не питал ответных чувств к Джуну, потому что мне попросту тогда не были интересны отношения. Я извинился перед ним, но также сказал, чтобы он не расстраивался, ведь такой замечательный омега обязательно сможет найти более подходящего ему альфу, который сможет ответить ему взаимностью. Но его ответ звучал настолько жутко, что он мне запомнился на всю жизнь. «Мне нужен только ты» — четыре простых слова, но произнесённых таким тоном, будто бы он готов на всё что-угодно ради достижения цели. Папа напугал его? Тот самый омега, который в глазах Шоё был буквально святым человеком? Он просто не мог в это поверить, точнее не хотел верить. Наверное, отец преувеличивает. — Знаю, что для тебя это может показаться ложью, ведь перед тобой Джун всегда был самым прекрасным в мире человеком, но это так, — словно прочитав мысли сына, объяснил тот, — Так, на чём я остановился? Ах, да. В общем, я выпустился и старался больше не вспоминать о нём, но вскоре Джун стал постоянно звонить и писать мне, проявляя настойчивость. И я игнорировал его. Старательно игнорировал, потому что не любил, потому что понимал, чего он хочет. Но однажды… — его голос вдруг дрогнул, — Однажды он позвонил мне и сказал, что если я прямо сейчас не приеду к нему, то он спрыгнет с крыши многоэтажного дома. Я даже не посчитал это каким-либо розыгрышем, потому что его голос звучал слишком уверенным, серьёзным и до боли холодным. И Хината аж обомлел от услышанного. Это слишком разилось с тем папой, которого он знал. Угроза самоубийством, да? — Я тут же примчался к нему по адресу, который он мне назвал, потому что не на шутку испугался. Он стоял там, на крыше, и я даже не мог понять, где он достал ключ от неё. И тогда он сказал, что если мы не начнём встречаться, то он покончит с собой. У меня не было выбора. Так и начались наши отношения, на которые точно уж не стоит равняться. Думаю, ты понимаешь, что эти угрозы продолжались и продолжались вплоть до свадьбы и твоего рождения. Я-я просто не мог сказать «нет» и вычеркнуть его из жизни, ведь жить с мыслью, что из-за меня погиб человек, мне хотелось меньше всего. Но, как видишь, сейчас приходится. — Ты… — заговорил поражённый услышанным Шоё, еле-еле выдавливая из себя слова, — Ты не пытался полюбить папу? — Конечно, я пробовал, — вздохнул тот, — Но полюбить человека, который просто манипулировал самым жестоким способом мной, у меня просто не получалось, даже зная, что мы женаты и у нас есть ребёнок. То было слишком тяжким временем для тебя. А Джун же всегда был идеальным: милым, добрым, заботливым, возможно, после нескольких лет простого общения я бы даже смог полюбить его, — с грустью говорил мужчина, — Правда был он ещё и ревнивым до чёртиков, мне даже сложно было ходить на работу из-за этого. Знаешь, он в какой-то степени напоминал тех аниме персонажей, которые ради своей любви готовы на абсолютно любые поступки. — Но почему ты всё же ушёл? — непонимающе молвил юноша, чувствуя, как внутри всё сжимается от столь неожиданного хода рассказа. Ведь если это правда, то весь прекрасный образ папы просто рушится. Это же воистину страшно и отвратительно — таким вот способом добиваться желаемого. Но навряд ли даже после такого Шоё сможет разлюбить его. Всё же тёплые воспоминания с ним из детства слишком дороги ему, чтобы забывать о них. Он окружал его заботой и любовью, он правда был замечательным папой.  — Потому что больше не мог терпеть, — честно ответил альфа, — Знаешь, это правда было невыносимо. Я чувствовал, что у меня полностью отобрали свободу, что словно не я проживаю свою жизнь… это очень тяжело. Поэтому я решил уйти. Спустя пять лет после твоего рождения, потому что искренне верил, что Джун поймёт, что у него есть ребёнок, который нуждается в родителе, и не станет ничего такого делать. Я просто надеялся, что всё будет более-менее хорошо. Но он всё же сделал это. Даже ты не смог остановить его. Я очень сожалею о своём поступке. Нужно было просто дальше жить с этим, может, спустя лет десять я бы привык. Хинате было тяжело слышать это, и он просто не мог представить, насколько тяжело было жить таким образом около восьми лет. Это правда ужасно и невыносимо. Очень сложная ситуация, которую и врагу не пожелаешь. Жить с человеком, который буквально отобрал твою свободу, и притворяться, будто бы любишь его… У него просто нет слов. В каком же неведении Шоё жил всё это время. Но теперь всё встало на свои места. Теперь картина была собрана полностью, но оставалась одна маленькая деталь. — Ты меня тоже не любил, раз даже не пробовал общаться со мной после смерти папы? — тихо спросил юноша, выжидающе глядя прямо на отца. — По правде говоря, мне всегда было тяжко смотреть на тебя, — виновато произнёс он и уставился в пол, — Поэтому я просто не находил в себе сил всё это время даже встретиться с тобой. Ведь кто, если не я больше всего виноват перед тобой? Я ужасный отец. А затем между ними повисло напряжённое молчание. Но ненадолго, всего на минуту или две. — Тогда я впервые пришёл на его могилу и извинился за всё, — после чего поднялся со своего места, сделал пару шагов в сторону Шоё и встал напротив него, от чего сердце парня забилось быстрее. Это действие напомнило ему кое-что. И он не ошибся, когда отец присел перед ним на колени, а затем поклонился так низко, что лоб касался пола. — Знаю, что не заслуживаю твоего прощения, но извини меня. Пожалуйста, прости меня, Шоё. Я хочу, что б ты знал, что я искренне раскаиваюсь. Я чёртов трус. Извини, Шоё. Но Хината слишком глубоко погрузился в свои мысли, чтобы хоть как-то отреагировать на слова отца. Всё сказанное настолько сильно потрясло мальчишку и его восприятие мира, что он просто не мог вымолвить и слова. Папа, оказывается, не такой уж и идеальный, а отца всё-таки можно понять. Но прощать? Как ему теперь вообще жить со всем этим? Нужно всё хорошенько обдумать, переварить и сделать какие-то свои выводы. Да, точно.

***

19:55 После такого потрясения Хината в одиночестве плёлся до дома, который, к счастью, находился не так уж и далеко. Но состоянию парня нельзя было позавидовать. Он был похож на мертвеца, медленно шагающего по снегу и не замечающего ничего вокруг. Да и в голове тоже как-то было пусто: как только он начинал думать о чём-либо, мысли тут же путались и превращались в кашу. Такое самочувствие напоминало ему прошлого себя, когда после нападения он чувствовал себя примерно так же — безжизненно. Он просто эмоционально вымотан. Хочется прийти домой и тут же лечь спать, не заботясь совершенно ни о чём. — Хината-кун? — окликает его знакомый удивлённый голос, и ему на плечо аккуратно приземляется чья-то рука, от чего омега вздрагивает. Это… Ацуму? — Ох, прости, я не хотел тебя пугать, — извиняется парень, пока Шоё медленно поворачивается к нему. И взгляд альфы тут же становится обеспокоенным, — Ты в порядке? Выглядишь совсем так себе. Хината видит его взволнованное выражение лица и заботливый взгляд карих глаз и просто-напросто не выдерживает. Все те эмоции, которые он старательно пытался держать в себе, резко выплёскиваются сильнейшим потоком наружу, и омега неосознанно бросается на парня, утыкаясь тому в грудь, и плачет навзрыд, словно маленький ребёнок, который желает внимание и поддержку. А затем сквозь слёзы рассказывает абсолютно всё, начиная со своего детства и заканчивая тем, что узнал буквально сегодня. В темноте зимнего вечера, там, где практически не ходят люди. Они совсем одни. Его осторожно гладят по голове, внимательно слушают и обнимают чуть крепче, согревая, пока он продолжает забываться в истерике, не в силах взять себя в руки. Но это именно то, что ему сейчас нужно. И Шоё безумно благодарен Ацуму, что тот молча принимает всё.