Дурочка

      Бедная Лиза в белом платье невесты бежала сломя голову через наполненный неведомой жизнью лес. Горячие слезы застилали путь. Подол изодрался в клочья, пропитался серой пылью, украсился приставшими колючками. Фата давно потерялась, зацепившись о куст. Ноги сбились о кочки и коряги, но душевная боль не давала девушке остановиться.       Узнав только в церкви, что жених пропал, высокородная княжна сорвалась. Она не выдержала горя, позора, крушения надежд. Не поверила, хоть так хотелось верить, что с Владимиром действительно что-то произошло. Он просто сбежал от нее. Подлец!       Нет, пусть же его найдут мертвым! Лишь бы не предательство, лишь бы не оказаться брошенной у алтаря!       За что ей такое бесчестье? Почему она не достойна любви?       Лучше бы он умер, этот смазливый негодяй, разбивший девичье сердце!       Ноги сами вынесли Лизу на солнечную опушку. Заметив избу, беглянка облегченно вздохнула: сейчас ей окажут помощь. Но тут же застыла как вкопанная и во все глаза уставилась на странную картину.       В радужном сиянии посреди поляны замерла сплетенная в крепких объятиях пара. Лиза не сразу узнала Владимира, но это был несомненно он. Только еще прекраснее и желаннее. Он стал похож на языческого бога: невиданная сила и возвышенность озаряли его чело. Женщина была под стать своему спутнику — величественная и грациозная, как Мадонна.       Мороз пошел по коже несчастной невесты, когда загадочные фигуры начали таять в воздухе.       — Нечистый, — выдохнула она в суеверном ужасе и судорожно перекрестилась.       С поляны завыл серый волк, и оцепенение как рукой сняло.       — Свят, свят, свят! — сквозь стучащие зубы пробубнила княжна и кинулась прочь, не разбирая дороги.       Вот почему она сходила с ума по молодому Корфу. Ее соблазнял сам нечистый дух! Да будь он проклят!       Лиза помчалась в смятении, не разбирая пути, и под конец упала без чувств посреди двугорской чащи.       Пришла в себя она от громких звуков прямо над головой. С трудом разомкнула глаза — над ней стоял тот самый серебристый волк, которого она заметила на страшной поляне.       Вновь теряя сознание от воплощенного кошмара, Лиза уже не видела, как к ней подбежал Андрей в сопровождении дворовых. Подхватывая сестру на руки, молодой Долгорукий похвалил верного пса пропавшего друга, который по ходу дела почуял сбежавшую девушку. Через десять лет       Старый барон Корф снова мучился подагрой. Замотанный в шерстяной плед, он попивал любимый бренди и пытался читать новый выпуск «Современника». У ног лежал одряхлевший пес, чья серебристая шерсть покрылась легким налетом седины, а морда превратилась в обтянутый череп под вислыми ушами.       — Совсем мы с тобой развалинами стали, Вихрь. Ну ничего, живы будем — не умрем.       Потеряв сына, Иван Иванович постепенно сдружился с его любимой охотничьей легавой, хотя в лес они уже лет сто как не выбирались.       Из окна послышался шум колес. Кого еще принесла нелегкая? Сегодня барон был не в настроении видеть даже своего давнишнего друга и партнера, Петра Михайловича.       Вошел лакей и, будто удивляясь собственным словам, доложил:       — К вам Владимир Корф.       Журнал выпал из рук барона. Он сумел только кивнуть, утвердительно поведя кистью.       Содрогаясь от волнения, Иван Иванович сам не понял, кого или что ожидал увидеть. Но точно не улыбчивого темноволосого мальчугана, который вошел в комнату летящей походкой и отвесил самый что ни на есть элегантный поклон.       Барон не сомневался, что перед ним стоит сын Владимира, и, следовательно, его собственный внук. Не узнать знакомые черты новоиспеченный дед никак не мог. Мальчик все же был куда красивее отца, его миловидное лицо будто сияло вдохновением. Добротно одетый, он, пожалуй, выглядел взрослее, чем на десять лет. Хотя именно столько ему и предполагалось, если он был рожден после дерзкого побега и несостоявшейся женитьбы.       — Мои родители, Владимир и Анна Корф, приветствуют вас, барон. И передают письмо.       Старик машинально взял протянутый свиток дрожащими руками, не отрывая потрясенного взгляда от неожиданного визитера.       Старый пес первый сбросил оцепенение и с трудом вскочил на ноги. Лицо мальчишки озарилось восторженной улыбкой.       — Вихрь! Отец рассказывал, как ты спас его!       Он бросился к собаке, присел и стал поглаживать упрямую голову.       — Так-так! Кто это тут вздумал умирать? Нет, это не пойдет! Ты проживешь еще лет десять!       Иван Иванович, все еще не в силах произнести ни слова, расширившимися глазами смотрел, как по мановению ока выпрямляется осанка дряхлого пса, начинает лосниться шерсть, наливаются силой мускулы.       — Меня отправили… на практику. Вы же не против, дедушка Корф? Можно я буду вас так называть?       Сердце старика снова замерло. Вихрь довольно гавкнул, выражая общее согласие на неожиданное счастье.