Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Кенна Райс

После того, как битва завершилась, а выжившие ее участники отмылись от крови, весь город собрался на центральной площади. Аннелиз в компании Кенны и приближенных к ней людей стоит на вершине лестницы и произносит речь: — Народ Орелии, с радостью сообщаю, что город освобожден от гнета принца Марко! Толпа взрывается радостными возгласами. Люди и подумать боялись, что бы с ними стало, если бы Марко занял орелианский трон. — Не ликуйте в мою честь! — продолжает Аннелиз. — Это не было бы возможным без помощи моей новой подруги — Кенны. И поэтому с еще большим удовольствием хочу сообщить вам пару занятных вещей! Я подготовила для Кенны особенный дар… Аннелиз бросает довольный взгляд на стоящую рядом девушку, а затем продолжает: — Несколько лучших воинов нашего города! Глаза Кенны удивленно распахиваются, она и мечтать не могла о таком щедром предложении, ведь, как сказала сама Аннелиз, Орелия не поддерживает политику войн. — Кенна, в распоряжении Орелии пять сотен обученных солдат, что готовы присоединиться к твоей армии. По сигналу Аннелиз на площадь чеканным шагом выходит несколько солдат в позолоченных доспехах. Это лишь малая часть того отряда, что только что поступил в распоряжение Кенны. Один из солдат выходит вперед, почтенно кланяется и громко, чтобы его услышал каждый, обращается к освободительнице: — Благодаря вам наш город спасен от тирании. И мы не успокоимся, пока не отплатим вам сполна за оказанную услугу. — Это честь для меня — сражаться с вами плечом к плечу, — с широкой улыбкой отвечает Кенна. Только что ее армия пополнилась на пять сотен человек. Разве это может не радовать? — И, конечно, я помогу армии золотом, — продолжает Аннелиз, сияя. — Я дам много золота! — Ты можешь сделать больше, чем это, — повернувшись к ней, произносит Кенна, — нам нужно оружие. — А? — Аннелиз растерянно смотрит на стоящую рядом девушку, но вскоре на ее лицо возвращается беззаботная улыбка. — Хорошо. После того, как ты и твои люди спасли этот город [1], думаю, я могу копнуть глубже в свою сокровищницу… [2] и вооружить всю твою армию золотыми горными клыками! [1: На самом делеАннелиз называет Орелиюсвоим королевством, но я придерживаюсь того, что это город-государство, как в компьютерной игре «Цивлизация». 2: Речь идет о той самой оружейной, где Аннелиз держит личную коллекцию «Золотых горных клыков»] От этих слов на сердце Габриэля теплеет, старик довольно хмыкает: — Даже лучший современный кузнец не сможет изготовить оружие, что сравнилось бы по качеству с этими старыми клинками. — Знаю, знаю, — восклицает Аннелиз, размахивая руками, ее слова сопровождает звон многочисленных металлических браслетов, — это, определенно, перевернет весь ход битвы, бла-бла-бла… В ее голосе слышатся самодовольные нотки. Ведь все это время «Золотые горные клыки» считались лишь легендой, никто не знал, что они действительно существуют. И тот факт, что армия Кенны будет вооружена эти легендарным оружием сильно скажется на исходе финальной битвы. — Я лишь хочу сказать, что это оружие пылилось последние три сотни лет, — поясняет она, поймав на себе вопросительные взгляды собравшихся. Аннелиз лучезарно улыбается, хлопает в ладошки и уже громко, чтобы ее услышали собравшиеся на площади горожане, говорит: — Итак, это мой вам подарок! — Теперь я вижу, что мое решение пощадить тебя и взять в союзники было мудрым, — с благодарной улыбкой отзывается Кенна. — О, я только начала! — Аннелиз возвращает ей улыбку. Смысл ее слов кристально ясен: она сделает все, чтобы снова подняться в глазах Кенны и доказать свою преданность. — На самом деле, у меня есть еще одно объявление! С этими словами Аннелиз поворачивается к собравшейся толпе горожан. — Я буду сопровождать Кенну и ее армию до тех пор, пока принц Марко не ответит за содеянное. По толпе проносится удивленный шепот. Никто не ожидал, что изысканная, любящая роскошь и безопасность правительница Орелии готова пойти в военный поход во главе своих солдат. — Э-э?.. Что? — Кенна удивленно хлопает ресницами, не зная, что сказать. — Все в порядке, любовь моя, [3] — ангельским голоском произносит Аннелиз и одаряет девушку нежной улыбкой. — Ты можешь поблагодарить меня позже. Она подмигивает и тихонько смеется, вполне довольная растерянным выражением на лице Кенны. [3: На языке оригинала: It’sokay, love. Love — обращение к партнеру, если вас связывают сильные чувства. Аннелиз тут явно спешит, но, будем считать, что у дамы просто такой характер и для нее это совершенно нормально, она уже определилась со своими чувствами к Кенне] — Я не уверена, что мы... нуждаемся… э-э… в твоем предложении… — вся красноречивость Кенны куда-то испаряется, стоить ей столкнуться со взглядом больших щенячьих глаз, которыми Аннелиз на нее смотрит. Кенна собирается сказать еще что-то, чтобы ее отказ выглядел не грубо, но взгляд Аннелиз резко меняется. Она становится холодной и непоколебимой: — Так вы хотите, чтобы на вашей стороне были богатства моего города или нет? Такая резкая перемена в правительнице Орелии производит сильное впечатление на собравшихся, а ее вопрос порождает тревогу в сердцах советников Кенны. Поэтому самой девушке ничего не остается, как сказать свое твердое «да». — Это мое единственное условие, — смягчается Аннелиз, замечая напряжение на лицах своих гостей. — Ну, и несколько идей насчет пира, который мы устроим после возвращения Стормхолта. И на этом все! Когда Аннелиз заканчивает свою речь, а толпа расходится, Кенна ощущает слабую вибрацию в своей поясной сумке и достает из нее потеплевшую сферу, благодаря которой она может поддерживать связь с Тэваном. «Кажется, я получила новое сообщение от Тэвана!» — подумала она и привычным движением крутанула шар в руке, чтобы в нем появилось изображение знакомого элегантного мужчины. — Дражайшая Кенна! Фидория процветает, и я выдвигаюсь к вам со своими солдатами. Возможно, в следующий раз мы будем говорить уже при личной встречи. Мне не терпится снова увидеть самую красивую королеву Пяти Королевств. Со всей покорностью, Тэван. На этом сообщение заканчивается и изображение исчезает. Кенна убирает сферу в сумку. С ее лица еще долго не сходит довольная улыбка. «Надеюсь, Тэван достигнет Стормхолта ровно тогда, когда прибудем и мы». Несколькими часами позже Кенна и ее советники встречаются в одном из залов орелианского дворца, чтобы обсудить план дальнейших действий. Конечно, среди собравшихся присутствует и Аннелиз. Она как всегда грациозно входит в зал и как ни в чем не бывало спрашивает: — Ну, кто готов потратить немного золота и срубить пару голов? Кенна выразительно выгибает бровь, не веря собственным ушам. Такой вопрос было бы куда привычнее услышать от Вэл или того же Северина, но никак не от элегантной женщины, которая еще пару дней назад выступала против насилия. Что-то подсказывало, что та Аннелиз, с которой Кенна встретилась в первый раз, не была настоящей. Вернее, сейчас перед ней стояла та же самая симпатичная женщина, но совершенно с другим характером: жестокая и не прощающая старых обид. Такая Аннелиз нравилась девушке куда больше. Слова Аннелиз приводят всех собравшихся в чувства. Первым оживляется Леон: — Кстати, об этом. Если мы собираемся развязать войну с Марко, то нам понадобится кое-что еще. И это не купишь за монету. — Молодость? Красота? Грация? — тут же перечисляет Аннелиз, загибая красивые пальчики. — Как что-то из этого может нам помочь?! — восклицает Северин, глядя на женщину широко открытыми глазами. Он ожидал чего угодно, но уж точно не такого ответа. — Ну… ничто из этого, определенно, не может ранить, — Аннелиз одаряет его сияющей улыбкой. — Но вам, например, не помешало бы немного грации… Северин хмурится, с его языка уже собирается сорваться какое-нибудь ругательство, но Габриэль это пресекает. — Э-кхм… Нам нужно осадное орудие. Стены Стормхолта такие же неприступные, как и древний лес. А это означает, что осадное орудие должно быть специально сконструированным… — Возможно, я могу подсобить вам в поисках, — произносит Райдан, бесшумно появившись за спинами собравшихся. Есть один город в пустыне… Обитель технократов. [4] — Технократов? — переспрашивает Кенна, никогда не слышавшая о таком народе. — Это, случайно, не те люди, что любят изобретать? [4: Технократия (с греч. «мастерство + власть») — это общество, где власть принадлежит научно-техническим специалистам. Иными словами, Райдан говорит о городе мастеров] — Верно, — мужчина одобрительно кивает. — Они могут сделать самое современное осадное вооружение во всех Пяти Королевствах. К несчастью, добраться туда не так просто… — Райдан делает небольшую паузу, внимательно наблюдая за напряженными лицами собравшихся, а потом продолжает: — Этот город находится в центре гигантского лабиринта. — Ну, это звучит не так плохо, — Кенна пожимает плечами. Лабиринт ведь не пытается тебя убить, в худшем случае, запутать и заморить голодом. — Кажется, мне следует уточнить. Это непроходимый лабиринт, начиненный ловушками и головоломками, каждая из которых сложнее и опаснее предыдущей. — Ладно, сейчас это звучит плохо, — соглашается Кенна, мрачнея. — Тогда мы должны немедленно выдвигаться, — вмешивается Габриэль, который совсем не в восторге от затянувшихся переговоров и новых сложностей. — Наша возможность вернуть Стормхолт продлится не долго, к тому же, Марко охотится за нами. Старик морщится, пытаясь подняться из-за стола. Кенна тут же подходит к нему и кладет ладонь на его плечо. — Габриэль, тебе необходимо лечение. Из-за этих слов лицо старика становится мрачнее тучи. Он просто не может отпустить свою воспитанницу, возможно, на верную гибель. Проницательная Аннелиз замечает изменение в настроении Габриэля и решает взять ситуацию в свои руки. — Твоя королева права. Ты можешь остаться в Орелии со мной, за время отсутствия Кенны мы сделаем все необходимые приготовления. — Покинуть Кенну сейчас? Оставить ее одну? Я не могу! В его голосе слышатся нотки отчаяния, и он снова порывается встать на ноги, но ничего не выходит. Жуткая боль разливается от его бедра по всему телу. Кенна качает головой. Тяжело вздохнув, она произносит твердым, не терпящим возражений тоном: — Оставайся здесь с нашей армией. Твоя помощь потребуется в подготовке орелианских солдат и распределении золота, которое мы получили от Аннелиз. Габриэль улавливает властные нотки в голосе своей воспитанницы, и ему ничего не остается, кроме как сдаться. — Полагаю, я бы мог проследить за этим… — Я возьму с собой небольшой отряд. Ты даже оглянуться не успеешь, мы уже вернемся. — Я составлю вам компанию, — говорит Райдан и поворачивается к старику. — Габриэль, не переживайте, я присмотрю за Кенной и буду защищать ее всеми своими силами. — От этого мне не легче! — восклицает старик, недовольно морщась. Он еще не до конца доверяет орелианскому шпиону, хотя и спас его от вражеской стрелы. — Можете рассчитывать и на меня! — отзывается молчавшая до этого Вэл. — Нет смысла оставаться здесь, если никто не позволяет мне стащить даже ложку… — А я остаюсь, — заявляет Северин, скрестив руки на груди. — Я и смертельные загадки несовместимые вещи. — Я пойду. Это успокоит тебя, Габриэль? С этими словами Леон поворачивается к старому товарищу, излучая спокойствие и уверенность всем своим существом. — Хм… — старик задумчиво чешет бороду, а затем нехотя кивает, — в некотором роде… — С нами ничего не случится, обещаю, — заверяет Кенна, хотя наличие смертельных ловушек ее несколько беспокоит. — Если и даешь обещание, то пообещай, что вернешься целой и невредимой и так быстро, насколько это возможно. Кенна не сдерживает улыбки, наклоняется и целует старика в щеку. — Обещаю. Мы скоро увидимся.

Доминик Хантер

Спустя несколько дней после трагедии, произошедшей в тронном зале, Доминик и другие слуги собрались на секретных похоронах Марагрет. Они просто не могли не отправить эту добродушную и сердобольную женщину в последний путь. Даже если бы все остальные испугались гнева Бартела и остались в замке, Доминик бы все равно пришел. Он чувствовал себя обязанным Маргарет. Она не просто была его матерью все эти годы, но и спасла его жизнь. Доминик тяжело вздыхает. В этот момент Тристан заканчивает свою прощальную речь. — Ма, я люблю тебя. Отныне и навсегда… — он глотает слезы и продолжает: — Прости меня. Я не знал, что… я не хотел… я недолжен был… Дом поворачивается к Роуз, стоящей рядом, и тихо шепчет: — Я беспокоюсь за нашего брата. Он винит себя в смерти Маргарет. Девушка, отвечает, не поднимая взгляда: — Дом, он не такой сильный, как ты. Вещи, которые ты просил его делать, — вовсе не пустяки, по крайней мере, для него. — Как и для меня… — Вы разные, Дом, — Роуз бросает на него печальный взгляд. — Ты делаешь то, что правильно, даже если это тяжело сделать или принять. Ты делаешь это только потому, что это правильно. Но Тристан действует, невзирая на то, что все внутри него кричит залечь на дно и наблюдать с безопасного расстояния. Зная его, жизнь нашей матери должна казаться ему ценой неповиновения этим инстинктам. Доминик внимательно слушает девушку, не смея ее перебивать. Он и не думал о своих поступках в таком ключе… Он никогда не задумывался, как чувствует себя Тристан или Роуз, следуя за ним. И от этого Доминику становится тяжело на душе. Парень опускает голову и стоит так до конца похорон. Когда похороны заканчиваются, Дом подходит к брату, чтобы поговорить: — Тристан, я только хочу сказать… — Нет таких слов, которые могут облегчить мои страдания. Так что даже не пытайся, — резко обрывает его Тристан, собираясь идти дальше. — Я услышал тебя, но я должен сказать это, — твердо отвечает Дом, преграждая путь Тристану. — Я не пытаюсь утешить тебя, Тристан, но я искренне сожалею. Она не была мне матерью по крови, но последние два года я называл ее своей мамой. — Я сказал, не надо! — Тристан повышает голос, подняв свои заплаканные глаза на Доминика, и смеряет его ненавидящим взглядом. — Это так на тебя похоже: делать все по-своему. Ты делаешь только то, что хочешь! Ты не думаешь об окружающих. Тебя не заботит, что кто-то может пострадать! Я больше не стану помогать тебе, Дом. Только не после такого… Тристан меняется в лице. Только что он был зол и всем своим видом показывал неприязнь к собеседнику, однако сейчас на его лице отражаются неподдельная печаль и сожаление. — Я потерял свою мать, и не собираюсь рисковать сестрой. — Тристан, я… Доминика прерывает грохот, заполнивший весь внутренний двор. За их спинами медленно открываются замковые ворота. — Принц Марко… Он вернулся! — восклицает Роуз, напряженно наблюдая за суетящимися стражниками. В это же мгновение слуги приходят в движение и пытаются скрыть все признаки похорон. Доминик же срывается с места, думая лишь о своем. — Дом, постой! — окликает его Тристан. — Куда ты идешь? — Я должен выяснить, в порядке ли Кенна! — бросает он через плечо, не останавливаясь. — Даже сейчас? После того, что произошло?! — рявкает Тристан, снова потеряв всякое самообладание. — Ты ни перед чем не остановишься, не так ли? Дом резко останавливается, тяжело вздыхает и, повернувшись, все-таки решается ответить: — Тристан, твоя мать принесла себя в жертву ради нас. Потому что она любит нас. Я делаю то же самое ради Кенны. С этими словами он уходит, не заботясь о том, как Тристан будет относиться к нему после такого. Через некоторое время Доминик оказывается перед приоткрытой дверью в тронный зал и, притаившись, подслушивает разговор… — Милорд, она победила вас?! — доносится удивленный, и даже растерянный, голос Бартела. — Она не победила меня! Она удивила меня, за что нельзя не поблагодарить моих бесполезных солдат! Доминик слышит раздражение и нотки истерики в его голосе, а когда заглядывает через щелочку, то замечает на щеке принца глубокий свежий порез. — Я не успокоюсь, пока не сделаю из ее черепа винную чашу! — рявкает Марко и свирепо топает ногой. Доминик только может догадываться, откуда именно взялась эта рана и что Кенна сделала на этот раз. — Терпение, Ваше Высочество, — звучит холодный отстраненный голос Хелен. — Теперь, более чем когда-либо, мне ясно, что Кенна планирует атаковать нас здесь, в Стормхолте. Скоро она придет к нам. И тогда мы окажемся победителями в этой решающей битве. — Я ненавижу ждать! Это занятие для слабаков! — Поверьте мне… — твердо произносит Бартел, — иногда ожидание делает убийство еще слаще. Кроме того, разве не забавно убить ее в ее собственном замке? — Хм… Признаю, в убийстве Кенны на исконной земле ее предков есть определенная доля поэзии. — А что лучше, — с самодовольной улыбкой произносит Бартел, — у меня есть новости, стоящие того, чтобы написать вашему отцу. — И какие же? — Строительство нового оружия завершено. «Дьявол! У меня нет возможности, предупредить Кенну об этом новом оружии», — сокрушенно думает Доминик, продолжая подслушивать. — Возможно, у терпения есть свои достоинства… — в голосе Марко слышатся нотки довольства. — Я с удовольствием понаблюдаю за тем, как ее армия будет уничтожена! «Это плохо… Кенна собирается идти прямо в подготовленную для нее ловушку! Я должен придумать план, как разобраться с этой штуковиной… и побыстрее!»