Within These Walls

Погода становилась холоднее, а отношения Дэрила и Бет нагревались. По большей части они крались, оставаясь незамеченными неделями подряд, то есть всеми, кроме Мишонн. Она знала правду с самого начала, но ни Дэрил, ни Бет не волновались об этом. Мишонн не из тех, кто сплетничает. - Мне нравится быть бунтаркой, - воскликнула Бет несколько дней назад, когда тащила его за жилет в пустую и темную библиотеку после обеда, ради уединение, целуя его, пока их губы не покраснеют. Бет рассказала ему истории о том, как Мэгги прошла свой долгий мятежный период, когда была подростком. Бет рассказала ему о том, как она вылезала из окна дома, чтобы пойти на вечеринки или увидеть мальчика, который, как она утверждала, был просто другом, оставаясь допоздна, пробиралась рано утром обратно в дом, когда все спали. Бет рассказала ему о том, как иногда Мэгги покупала всякие мелочи, такие как бутылки с лаком для ногтей и другие вещи для девочек, из магазинов у дома. Мэгги пыталась даже курить, стараясь быть непокорной, что не очень хорошо получалось, потому что Мэгги ненавидела, что легкие выдавали ее, когда она пыталась курить. Это удивило его, он никогда не считал Мэгги такой, которая попробовала все. Но опять же, она разозлилась, что ее отец женился на другой женщине после смерти ее матери, поэтому он подумал, что не может ее винить. Бет никогда не делала ничего подобного. У нее никогда не было бунтарского периода и не было возможности пройти через это в ее юношеские годы, и Дэрил никогда не замечал этого в ее природе. Но, очевидно, пробираться с ним в темные углы тюрьмы было то, что Бет считала бунтарским периодом. - Ты такая бунтарка, - ответил Дэрил ей в шею, когда он поцеловал ее в той библиотеке после того, как она сделала это заявление. Он нашел это очаровательным, как она взвизгнула от того, что он сказал. Несколько ночей спустя Дэрил был полностью уставшим. День прошел быстро, вокруг заборов росли ходячие, и почти все были на улице, чтобы помочь поддерживать уровень ходячих, которые продолжали приближаться. Бет все время была справа от него, грязная и задыхающаяся от повторных убийств ходячих. Он видел небольшие мышцы, которые формировались в ее руках из-за большего времяпровождения на заборах. Он не собирался лгать, было горячо. Видеть ее такой, с грязью по всему ее телу, а Бет, это и не беспокоило, заставляя его тело загореться, поэтому ему пришлось отвернуться и закончить свою часть ходячих, прежде чем он слишком сильно возбудится. Было уже поздно, и он только что сам прошел последнюю проверку периметра. Он медленно пошел к двери в тюрьму. Это было до того, как Бет появилась из ниоткуда. Она схватила его за руку и потянула его в темную тень снаружи тюрьмы, место, где никто бы не подумал искать их или случайно наткнуться на них без того, чтобы Дэрил и Бет не были предупреждены звуком их приближения. Идеальный способ закончить долгий день. Бет схватила за верхнюю часть его рубашки и притянула к себе, и он с радостью прижал ее между собой и тюремной стеной позади нее, опуская при этом свой арбалет на землю. Он резко выдохнул, погода была достаточно холодной, что он мог видеть пар выходящий изо рта. Ему нравилось быть рядом с ней. Лунный свет осветил часть ее лица, и он видел каждую ее частичку. Каждую маленькую веснушку на ее щеках, каждый оттенок голубого в ее глазах, каждую линию на ее лице, когда она улыбалась ему, позволяя ее жемчужно-белым зубам вспыхнуть. Черт, она великолепна. Он рванулся вперед, рот впился в ее, когда он тщательно обрисовал каждую часть ее губ, будто он пытался запомнить все. Ее руки крепче сжали его шею, когда он скользнул руками по ее бокам и к ее бедрам, затем поднял ее, снова прижимая к стене. Тонкие ноги Бет сразу же обвились вокруг его талии. Несмотря на то, что она худая, у нее были сильные бедра, дразнящие его. Его мысли ушли в другое русло - Бет голая, под ним, и эти бедра прижимались к нему. Они еще не зашли так далеко. Они даже не снимали никаких предметов одежды, но это было хорошо, на этот раз. Они согласились идти медленно. Но дело в том, что прямо сейчас, Дэрил мог видеть, трогать, чувствовать и дышать только Бет. Похоже, что идти медленно - не самое легкое решение для них обоих. Бет втянула ее руку в его длинные волосы и прижалась, когда он впился пальцами в ее бедра и рисовал языком уникальные узоры на ее шее. Он слегка толкнул ее снова, отчаянно нуждаясь в некотором трении. Это было совсем не грубо, но этого было достаточно, чтобы Бет тихо испустила вхдох-полустон ему в ухо. И черт возьми, он мог от этого кончить. Он был потерян в ее мире. Только когда они услышали звук людей, идущих к месту, где они были спрятаны, Дэрил оторвался от нее, поставил Бет на землю, и потянулся, чтобы схватить арбалет. Она схватила его за руку и повела их вдоль тюремных стен к более темным местам, которые они мысленно отметили, чтобы вернуться в будущем. Бет хихикнула, когда она повернулась, чтобы убедиться, что они снова одни, и кто бы ни ходил вокруг тюрьмы, не шел в их направлении, в которую она вела их. Ладно, может быть, ему все это нравилось. Было интересно. Держало его в напряжении. - Это было близко, - выдохнула она, - Возможно, в следующий раз нам нужно будет проявить большую изобретательность. В следующий раз. Ему повезло, что будет следующий раз. Бет толкнула его в другую стену и поцеловала в губы на несколько секунд, прежде чем она развернулась на каблуках своих ботинок и убежала, чтобы войти внутрь тюрьмы, прежде чем кто-то начнет ее искать, - Увидимся завтра, - сказала она ему, все еще сохраняя тихий голос. Дэрил откинул голову назад на холодную стену и смотрел, как она уходит, ее длинные ноги быстро двигались, чтобы быстрее попасть в тюрьму, воздух стал намного холоднее, чем когда они были прижаты друг к другу. Он дышал холодным воздухом поздней осени, примерно середина ноября, как думала Бет, и на несколько секунд задержал дыхание. Как он стал таким счастливчиком?

-

Дэрил находился в камере Бет, потому что она была в конце ряда, никого по обе стороны от нее, так что это дало больше уединения, когда им не хотелось идти куда-то еще. Когда им нужно было поцеловать друг другу прямо там и тогда, и они не могли ждать больше ни секунды, чтобы перейти в другое место, особенно в ветреную и дождливую погоду, которая задержалась в Джорджии последние несколько дней. Снаружи шел непрекращающийся ливень, который никого не беспокоил, потому что, казалось, держал ходячих в страхе. Никто не знал, почему ходячие переставали появляться у их порога, когда воздух наполнялся громом, молнией и ливнями, но они исчезали. Может быть, это был громкий звук грома, который путал их мозг, и они думали, что еда была в другом месте. Или, может быть, шум дождя затмил любой звук, издаваемый группой в тюрьме, делая их невидимыми для гнилых ублюдков. Как будто его волновала причина. Это не имело значения. Все, что имело значение, было то, что ни один из них не должен был находиться снаружи под проливным дождем, поскольку им не нужно было отбиваться от огромного количества ходячих, которые могли угрожать заборам. Нет, вместо этого Дэрил должен быть в камере Бет, с простыней, натянутой у входа в камеру, и он на кровати, поверх нее, целующий ее губы, пока они не покраснеют и не распухнут, почти как и его собственные в тот момент. Он знал, что никогда не устанет от этого. Сверху раздался громкий раскат грома, напугав Бет, - Никогда не нравился гром, - объяснила она внезапный испуг. Через несколько секунд появилось больше света, и на долю секунды комната стала светлее. Дэрил увидел лицо Бет еще лучше, когда молния вспыхнула в окнах. На дальнем столе было несколько маленьких свечей, не для романтики или что-то в этом роде, а для того, чтобы их можно было увидеть, поскольку небо было слишком темным, а в тюрьме не было электричества. Но все же, было что-то романтичное во всем этом. Дэрил не возражал против этого. - И молнии тоже никогда не нравились, - призналась она, кусая губу, - Раньше, когда была маленькой, я залезала в кровать к Мэгги, потому что меня пугала гроза. Он ухмыльнулся ей, откинув несколько прядей непослушных волос с ее лица, - Ты в постели со мной. - Да, - нежно сказала она, - И я не боюсь. Ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности. Ему нравилось, что он мог обеспечить это для нее - чувство защищенности и безопасности в его руках. Он опустил голову, чтобы коснуться ее линии челюсти, и прижаться к ним губами. Все было замечательно, пока он не сделал глупость. Как обычно случалось с ним - разрушал что-то хорошее. Бет поднесла руки к его спине и спускалась вниз, пока они не дошли до конца, просунула руки под потертые края его фланелевой рубашки, и ее руки коснулись его голой кожи. Мягкие подушечки ее пальцев покоились у основания его позвоночника, угрожая пойти дальше вверх по его разорванной спине. Дэрил потянулся и схватил ее за запястья и прижал к себе по бокам, прежде чем он даже понял, что сделал. Черт. Он так привык скрывать их. Он всегда отмахивался от женских рук, когда они пытались проникнуть под его рубашку или жилет. Он не хотел делать то же самое с Бет, это была просто привычка, которая укоренилась в нем. - Прости, - извинился он, отпуская хватку на ее запястьях, которые, по иронии судьбы, касались шрама на ее левой руке. Он чувствовал смущение по поводу своей реакции. - Дэрил, - прошептала она, - Посмотри на меня. Он взглянул на нее. Руки Бет обхватили его лицо, и она нежно провела большими пальцами по его щекам, - Тебе не нужно прятать их, Дэрил. Не от меня. Они не определяют тебя. Они не определяют, кто ты. И тебе не нужно скрывать их от меня. Вау, это наверное, самое лучшее, что ему когда-либо говорили в жизни. Бет Грин всегда знала, что и как сказать. Он на мгновение посмотрел ей в глаза, слишком потрясенный, чтобы ответить. Должно быть, она почувствовала один из шрамов на его пояснице и установила связь. Вздохнув, он слез с нее и опустил ноги с кровати на пол, он сел, прижавшись спиной к Бет. Он набрался смелости и расстегнул пуговицы. Он сбросил с себя рубашку и позволил ей упасть на кровать. Он чувствовал себя обнаженным, голым, открытым до глубины души. Никто, кроме него, никогда не видел его шрамов, даже его собственный брат. Поделиться с Бет было большим подвигом для него. Огромным. Массивным. Слова вряд ли могли выразить то, что он сделал в тот момент. И это может быть просто одна из самых смелых вещей, которые он когда-либо делал за всю свою жизнь до этого момента. Сначала его плечи прогибаются, слегка нервничая, и ему немного неловко, что теперь раскрыта его самая большая тайна, которую Бет увидела своими невинными глазами. Теперь она увидит тьму его прошлого, его детства. Она поймет, почему он так плох в общении с людьми. Он ненавидел уродство, которое осталось на его спине, его постоянное напоминание о страшном детстве, которое заставляло его бояться быть рядом с людьми. Потому что, люди, которые должны были любить и заботиться о тебе, вместо этого игнорируют твое благополучие и списывают со счетов как ничто, физически, умственно и эмоционально оскорбляют тебя. После этого сложно стать хорошим человеком, ты не можешь быть нормальным человеком. И Дэрил был не нормальным. Это неприятное чувство, которое давило на его грудь, исчезло благодаря успокаивающему прикосновению Бет. Ее рука скользнула по его спине легкими движениями. Он почувствовал, как ее палец очертил один из многочисленных шрамов, пронизывающих его спину от ударов кожаным ремнем, который разрывал его кожу. Он закрыл глаза, когда ее теплые губы внезапно коснулись его кожи, еще один из его отвратительных шрамов. Ее поцелуи тянулись по всей длине шрама, заставляя его тяжело сглотнуть, потрясенным тем, как хорошо это было. - Они часть тебя, - пробормотала она на его кожу, - Не стыдись их. Дэрил откинул голову от удовольствия, когда губы Бет подобрались к его плечу, а ее пальцы исследовали новую территорию его спины. Он чувствовал, как она дышит, когда ее губы танцевали на его коже. Удары молний и раскаты грома проносились в небе, но ни один из них не обратил никакого внимания на шторм, который бушевал снаружи. Бет остановилась и поднялась, чтобы она могла перенести вес на колени. Бет подняла ее руки так, чтобы они были перекинуты через его плечи, и обвила его руками, ее предплечья касались его груди, когда она прижимала свое тело к его спине. Она прислонила свою голову к его, потирая его щекой. Он повернулся, чтобы поцеловать ее, обнадеживающий поцелуй, который сказал ему, что Бет не боится его шрамов, или прошлого, которое мучило его. Она примет его таким, какой он есть, и позаботится о нем, несмотря ни на что. Ему не нужно было прятаться.