Твоя улыбка может обезоружить

      — То есть, вы не расстались? Не переговорили с глазу на глаз, ничего не решили? — взгляд Ксении мечется по комнате, цепляясь за любые детали. Ей совершенно не хочется верить, что ее парень, человек, которого она так полюбила, на самом деле просто обманывал ее, выставлял себя за другого. Вел двойную жизнь, строя романы у нее за спиной. Пара лишь качает синхронно головой, давая понять тем самым лишь одно. Нет. Они не расставались. Продолжали видеться и встречаться. — Ты моральный урод, Вильгельм, — шипит Колесникова и сокращает между ними расстояние. Смотрит в карие глаза, которые немного закрывает челка, и осознает, что начинает ненавидеть этого человека всем сердцем. Замахивается и, словно в замедленной съемке, бьет его по щеке. Рука начинает неприятно жечь, а на коже парня остается характерный красный след.       — Ксю, — он хватает ее за ладонь, пытаясь объяснить все происходящее, но девушка лишь вырывается и буквально прожигает его взглядом. Как же все быстро разрушилось. Даже быстрее, чем начались их отношения. — Ты все неправильно поняла.       — Совсем неубедительно, Магнуссон, — истерически смеется, забывая, что в этой небольшой комнатке сейчас находится блондинка, которая считает себя возлюбленной. — Оставь меня, пожалуйста, в покое, — отрезает она и направляется к двери. Да вот только ее останавливает кашель и слегка хриплый голос, который раньше доводил до мурашек, а сейчас вызывает только отвращение.       — Так просто не получится, мы все равно будем видеться, Ксю, как бы ты не отрицала этого, — слишком самоуверенно говорит парень, вызывая тем самым у Колесниковой усмешку.       — Даже не надейся, Вильгельм, меня тошнит от одного твоего вида, — поправляет волосы и выходит из квартиры, желая вдохнуть хоть каплю свежего воздуха.       Внутри все сжималось от боли, которую причинил ей чертов Магнуссон. Хотелось снова вернуться на пару лет назад, выкурить сигарету и прокатиться на байке, лавируя между автомобилями на огромной скорости. Но ведь оставила позади. Но сможет ли эти отношения отложить в самую дальнюю, потаенную часть души, сделав лишь неприятным воспоминанием, от которого сводит скулы и наворачиваются слезы?       А ведь все начиналось слишком хорошо. Она переехала в Норвегию. И уже два года жила в холодном Осло, наслаждаясь этим городом, атмосферой и людьми. Встретила Вильяма и влюбилась с невероятной силой, пропала в этом омуте с головой. А потом все медленно начало вскрываться. И работа перестала казаться такой перспективной, и в учебе отказывали. И принц на белом коне оказался всего лишь клоуном в красивом костюме, но с абсолютной пустотой внутри. Больше не хотелось оставаться тут ни на минуту. Сбежать бы, испариться, перестать существовать. Чтобы больше никто не нашел, не затронул тонкие струны души. Не заглянул в самое сердце и не разбил его своими холодными пальцами на сотни маленьких осколков.       Она залетает в квартиру и несется в свою комнату, абсолютно игнорируя слова соседа, его расспросы о том, что же все же произошло. Падает на кровать и закрывает лицо руками, не понимая, в какой именно момент жизнь просто пошла под откос. Каждый раз, когда с Колесниковой что-то происходило, начинался внутренний бунт. Хотелось что-то изменить в себе. Именно поэтому девушка заходит в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Около половины русых волос осветлены, белыми завитками спускаются до поясницы. Ксения выдыхает и достает из рюкзака краску, думая, что это сейчас действительно может помочь, спасти душу, которая сжимается в комок от предательства. Смешивает все нужные ингредиенты, наносит и ждет около получаса, листая в то время ленту в социальных сетях. Магнуссон заблокирован везде. Он не может ей звонить, писать. Просто Колесникова решила окончательно выбросить его из своей жизни. Забыть. Оставить позади.       В отражении на нее смотрит абсолютно другой человек. Синие концы оттеняют голубизну глаз. Новая Ксюша, борющаяся так со своей болью. Пытающаяся убежать от всех. Даже от самой себя. Так делала на протяжении всех своих двадцати двух лет. Стоило только кому-то задеть ее душу, как тут же Колесникова начинала отрицать все, в том числе и себя.       — Влад, я домой возвращаюсь, — серьезно произносит она, стоит только брату ответить на телефонный звонок.       — Не смешная шутка, Сеня, ты чего? — морщит лоб парень и всматривается в сестру, пытаясь хоть что-то рассмотреть в ее глазах, да вот только они настолько холодны, что, кажется, буквально мечут льдинками в окружающих.       — Я купила билет в Москву. Не могу тут больше находится. Видеть чертового Магнуссона, удачи ему с Ингрид, — отмахивается Колесникова. — Да, он встречался с двумя одновременно, козел.       — Но Норвегия же твоя мечта.       — Осло стал слишком тесен для меня. Через пару дней буду дома.       Они на протяжении уже двух лет каждый день звонили по видео-связи друг другу. Такие теплые отношения начались не так давно, но Ксения действительно благодарила судьбу, звезды, высшие силы или кто там ответственен за это, что наконец снова смогла найти общий язык с братом. Колесникова просто не представляла, как могут сейчас пройти хотя бы одни сутки без этого парня, который всегда умудрялся давать невероятно нужные и важные советы, подбирая правильные слова, вселяющие уверенность.       Эти несколько дней до отъезда пролетели слишком быстро. Ксюша решала проблемы с документами, предупредила хозяйку, что съезжает с комнаты, оставляя всю мебель, и собирала вещи, прощалась буквально с каждым уголком Осло. Ведь раньше так сильно любила этот ледяной, холодный и ветреный город, который не оставлял равнодушным ни одного человека. Обожала сложный язык и специфическое произношение. Дышала в Норвегии полной грудью, осознавая, что вот оно, то самое ее место в этом бренном мире. И люди, окружающие девушку, вызывали только искренний, неподдельный восторг. И от этого хотелось остаться тут навсегда, обосноваться и никогда больше не уезжать из Осло больше, чем на пару месяцев. Но как же легко изменить мнение обо всем. Стоит только один раз обжечься. Стоит только одному человеку сделать невыносимо больно, как вдруг все, что заставляло жить, начинает давить с невероятной силой, желать лишь одного. Поскорее уехать и оставить все позади. Не оглядываться и больше никогда не возвращаться. Может, любовь к Норвегии когда-то снова вспыхнет в ее сердце, заставит трепетать каждый сантиметр души, мечтать снова вернуться в оковы этого холода и вечного ветра. Но сейчас. Стоит только в голове пронестись слову «Осло», как тут же каждый сантиметр души покрывается толстой коркой льда и всплывает Вильям Магнуссон. Редкостный придурок, разрушивший все за одно мгновение. Все ее желания. Всю ее любовь. Всю жизнь.       — Может не будешь принимать таких поспешных решений, Ксю? — смотрит на нее подруга глазами, полными слез. Понимает же, что будет до безумия скучать по Колесниковой. И совсем не готова так просто отпустить.       А девушка лишь ловит себя на мысли, что просто не может слышать это Ксю. Норвежцы повально сокращали ее имя, чтобы произносить быстрее, проще. Но теперь это ассоциировалось с бывшим парнем, разбившим ее сердце. Столько всего напоминает об этом человеке, что становится не по себе. Хочется спрятаться, исчезнуть со всех радаров и карт. Просто оказаться дома, в объятиях брата и лучшего друга. Ведь именно в этих сильных руках Ксюша всегда находила успокоение, могла дышать полной грудью и не думать обо всем, что происходит вокруг. Именно поэтому сейчас и сбегала. Потому что осознавала, что там, в Москве, ей станет намного лучше. Именно там и сможет справиться со всей этой болью, захлестывающей с головой.       — Эва, прости, но мне так действительно будет легче. Я обещаю тебе писать, звонить, мы будем продолжать общаться. И я еще приеду, обязательно, — Колесникова вытирает щеки, по которым начали стекать замысловатыми дорожками соленые слезы. — Исаак, я тоже буду скучать, не плачь, пожалуйста, — она обнимает соседа, утыкаясь в его плечо носом.       — И у кого я теперь буду воровать еду, скажи мне на милость? Кто будет меня будить по утрам? С кем я буду сидеть до ночи и болтать? Солнышко, может все-таки останешься? — обращается к ней парень, а Ксения в очередной раз машет головой, понимая, что все для себя решила уже окончательно.       И как бы потом не скучала по друзьям, как бы не разрывалось сердце от этого прощания в здании аэропорта, это того стоило. Это было нужно ее душе, которая требовала перемен. Колесникова в очередной раз обнимает всех и идет к стойке регистрации. И в один момент что-то буквально требует посмотреть назад. И оглядывается, тут же понимая, какую ошибку совершила. К ребятам подходит Вильям и прожигает ее своим ледяными карими глазами. Не отрывает взгляда, пытаясь уловить в ее движениях хоть каплю объяснения происходящему. Все же пришел проводить. Ксения глубоко вздыхает, чувствуя, как все внутри полыхает пожаром. Есть огромное желание ударить его со всей силы по смазливому личику. А потом поцеловать. Послать к чертям собачьим. И обнять крепко-крепко. Но надо оставить все это позади. Колесникова только сильнее сжимает ручку чемодана и разворачивается, ощущая на себе этот пристальный, тяжелый взгляд, наполненный… болью? Но только Ксюша уже все для себя решила. Она уходит. И уходит в новую жизнь.       Стоит только самолету взлететь, как девушка понимает, что ее отпускает. Вся эта боль будто растворяется, становится ничтожно маленькой и развеивается ветром на огромной высоте вместе с ней. Ксения понимает, что так нужно. Это должно было однажды случится. Грандиозное возвращение на родину. А ведь кричала всем вокруг, что останется в Норвегии навсегда. Но стоило только одному человеку сделать ей больно, как Ксения тут же рубила все концы. Всегда так делала. Особая защитная реакция, помогающая со всем справиться.       За стеклом виднеются пушистые облака, на которые буквально хочется лечь. Они кажутся такими мягкими и невесомыми, что Колесникова прикрывает глаза, представляя себе, как парит между ними. Прыгает, становится легче пушинки. А там, за ними, города. Небольшие поселки. Леса. Маленькие домики. И куча людей, обремененных своими заботами и проблемами, которые даже не думают и не представляют, что прямо над ними пролетает огромная железная птица, с несколькими сотнями человек, спешащих к кому-то. Или бегущих от чего-то.       — Мам, смотри, — маленькая девочка устремляет на Колесникову свои большие серые глаза, которые блестят от нескрываемого любопытства, и подходит к ней. — А я знаю, кто ты.       — И кто же? — улыбается Ксюша.       — Ты принцесса. Мама говорит, что все девочки — принцессы. А мне кажется, что ты фея. У тебя красивые волосы, — она протягивает свои маленькие ручки и трогает синие концы, не скрывая восторга. — Ты же фея?       — Конечно, только не выдавай меня, хорошо? — спрашивает Ксения и получает в ответ уверенный кивок. — Люди не должны знать, именно поэтому я не могу тут колдовать. Но для тебя у меня есть подарок, — открывает сумку и достает оттуда свою любимую шоколадку, протягивая ее девочке. — Главное лакомство фей. Верь в волшебство и, — она заминается, — не взрослей никогда.       Стоит самолету начать приземляться, как вдруг Колесникову охватывает паника. Владислав же не знает о ее преображении. О новом образе с синими волосами. И брат всегда довольно скептически относится к этому. Именно поэтому девушка представляет, как ближайшую неделю будет выслушивать о том, как же важно принимать взвешенные решения, а не менять все за пару секунд, как это обычно делает она. Ксюша получает свой чемодан и выходит из аэропорта, вдыхая такой тяжелый, но родной московский воздух. Скучала по этому. По вечным пробкам, бесконечному потоку людей и постоянной суете. Осматривает парковку, пытаясь найти знакомую машину, да вот только все тщетно. Но вдруг на ее лицо опускаются сильные, холодные ладони, которые девушка узнает всегда.       — Влад, — протягивает Колесникова и поворачивается, поспешив обнять брата. Тот тут же подхватывает ее за талию и начинает кружить. И улицу буквально разрезает звонкий смех Ксюши, выводящий всех прохожих из своих грустных мыслей. — Как же я скучала.       — И я, Сеня, — улыбается и поглаживает сестру по спине.       Лишь немногие люди могли называть ее Сеня. Брат, лучший друг и мама, которой нет в живых уже шесть лет. И только от них Колесникова может воспринимать это нормально. Стоит только незнакомому, недостаточно близкому человеку сказать это, как тут же внутри нее разгорается пожар злости и боли, напоминающий обо всем, что так старательно пытался стереть из памяти мозг.       — Теперь насовсем? — выгибает бровь парень.       — Надеюсь, но там как выйдет, — пожимает плечами и прикусывает губу. — А Димка где?       — У него выездной матч, тусуется сейчас где-то то-ли в Оренбурге, то-ли в Екатеринбурге, — морщится Владислав, вызывая тем самым смех у сестры. Она поправляет волосы, совсем забыв о том, что немного поменяла свой имидж перед отъездом. — Синие концы? Ксения, ты совсем с ума сошла? Эти твои жажды к переменам до добра не доведут. А чего сразу не на лысо? Хотя, знаешь, я ночью тебя побрею, обстригу твои волосы, ибо это же ужас.       — Ну вот теперь я точно дома, — улыбается Ксюша и идет в сторону машины, таща за собой чемодан и пропуская мимо ушей речь брата о ее внешнем виде.       За окном мелькают виды родной столицы и на душе от этого теплеет. Как бы девушке не хотелось этого признавать, но за эти два года она все же скучала по Москве. Как бы не кричала всем, что ей не нравится весь этот шум и суета. Но Колесниковой очень этого не хватало в холодном, спокойном Осло. И сейчас все снова становилось на свои места. И если она убегала из города, чтобы вылечить разломанное, разбитое вдребезги сердце, то сейчас вернулась в него, чтобы залатать глубокие раны от неудачных отношений. Хоть и были внутри сомнения, предчувствие все равно говорило ей, что так будет лучше. Что именно в столице ей станет легче.       Последующие пару дней прошли слишком однообразно. Ксения никуда не выходила, лишь высыпалась, читала книги и смотрела сериалы, проводя время со своим братом. Телефон на это время она предпочла выключить, потому что Вильям нашел способ звонить и писать ей каждый раз с новых номеров. И каждый раз снова ворошил все эти раны, заставляя их неприятно ныть, кровоточить, обливая ярко-алыми каплями каждый сантиметр души. Именно поэтому Колесникова старалась максимально отгородиться от этого. На какое-то время забыть о Норвегии. Обо всем, что происходило там. О людях, которые ее окружали. И о эмоциях, которые она испытывала. И если бы была возможность стереть память хотя бы на пару недель, месяцев, то девушка несомненно ею воспользовалась.       — Тина, я правда не хочу больше об этом говорить и рассказывать эту историю снова, — закатывает глаза Ксения и делает глоток горячего чая, а потом начинает греть руки о кружку. Впервые за эти несколько дней она увиделась со знакомыми из Москвы, понимая, что не может вечно прятаться в своей комнате и пытаться вылечиться от своей боли. Ведь Вильям Магнуссон — это не болезнь. Это не диагноз. Это всего лишь неприятная часть ее прошлого.       С Тиной они дружили уже шесть лет. Именно эта девушка пережила весь этот период бунтарства Колесниковой, когда любая мелочь могла довести до срыва. И только Абрамова, ее лучший друг и брат могли помочь в тот период, привести в чувство, заставить наконец снова дышать полной грудью и чувствовать себя живой.       — Только не говори, что ты решила поставить на себе крест. Мы быстро найдем тебе новые отношения и забудешь ты своего норвежского викинга, — блондинка поморщилась и откинула короткие волосы назад в максимально пафосном жесте.       Многие не могли понять Тину, считали ее слишком высокомерной, зацикленной на красоте и моде. И только Ксюша смогла узнать истинную сторону этой сильной девушки. То, насколько же мягкой она может быть. И как за это красивой обложкой скрывается ум и уверенность, целеустремленность и лидерские качества. Просто Абрамова давила своим упрямством. Стремлением всегда быть первой и получать только самое лучшее. И пусть Ксении так часто говорили, что она абсолютно не разбирается в людях, в этот раз русая была уверена. Тина — один из лучших людей в ее жизни.       — Нет, ты же знаешь, я не люблю все эти вечеринки, на которые ты ходишь. А просто знакомиться на улице — это не про меня, — отмахивается Колесникова и начинает улыбаться, надеясь так задобрить подругу.       — А приложения для знакомств для кого придумали, а? Баду, тиндер, — выгибает бровь девушка и устремляет на нее свой ледяной взгляд пронзительных карих глаз.       — Там же одни извращенцы, — морщится Ксения.       — Неправда, там можно найти нормальных парней, их даже больше. Просто ты скептична к этому, вот и все. Ладно, Ксюша, мне пора, созвонимся. Попробуй все же приложение, крутая вещь, — целует ее в щеку Тина и покидает квартиру.       Колесникова лишь усмехается и закатывает глаза, удивляясь тому, насколько же местами инициативной бывает подруга. Стоило же придумать, сайт знакомств. Русая лишь качает головой, поражаясь этой мысли. Ей всегда казалось, что это настолько глупый вариант знакомства. Но, а если он эффективный и может привести к чему-то хорошему? Но страх быть обманутой, попасть на извращенца или маньяка все же был больше. Ксении было трудно выходить из зоны комфорта, нарушать эти выстроенные годами рамки и границы, защищающие от любого пагубного воздействия людей извне. Особенно сейчас, когда сердце собиралось по кускам, а раны в душе начинали затягиваться.       Время переваливает за восемь часов, а ее брата все еще нет. Он говорил, что встретится с какими-то друзьями. Очередная околофутбольная тусовка, где нет места простым смертным. Ксюша иногда поражалась тому факту, что Влад стал частью всего этого мира. Что его затащили в эту пучину, из которой выбраться просто невозможно. Да и, видимо, парень не особо хотел оттуда уходить. Владиславу нравилось посвящать всего себя этому, да и получать неплохие деньги за деятельность, приносящую только лишь удовольствие, особенно после нелюбимой работы. А девушка была рада тому, что брат наконец нашел себя. Осталось ей после этих скитаний по миру и смен образов обрести свое место в этом мире.       Ксения берет полотенце и пижаму, направляется в ванную, желая смыть с себя остатки этой трудной недели. Этих будничных проблем, всех перепалок, скандалов и расставаний. Ведь только она могла за пару дней в корне изменить свою жизнь, совершенно не думая о том, что может пожалеть о принятом решении. Смотрит на себя в зеркало и усмехается. Сколько же всего делала со своей внешностью. А сейчас в отражении ей улыбается светло-русая девушка с яркими концами волос, с небесно-голубыми глазами, которые вроде и блестят, скрывая всю грусть, но все равно выдают ту тяжесть событий, свалившихся на хрупкие плечи. За последнее время Колесникова скинула несколько килограммов, из-за чего только сильнее стали выпирать ключицы. Но что остается неизменным, так это пухлые щеки, которые так сильно любит трепать ее брат. Слегка пухлые губы растягиваются в улыбке, обрамляя родинку прямо под ними, с левой стороны, а тонкие пальцы касаются аккуратного, маленького носа с едва заметной россыпью веснушек, образовавшихся от ярких солнечных лучей.       Ксюша стоит под горячими струями воды, кажется, около получаса. Думает одновременно обо всем и ни о чем. Просто закрывает глаза, растворяясь в этом мгновении. Даже не представляет, как будет дальше развиваться ее жизнь. Самое главное, что девушка готова к переменам, встретит их с гордо поднятой головой и распростертыми объятиями. Но все не происходит по щелчку пальцев. Нужно начинать действовать, предпринимать даже малейшие попытки изменить хоть что-то в этой будничной суете. Эти мысли не покидают ее и когда Колесникова начинает сушить волосы, вытягивая свои волосы круглой расческой, пытаясь сделать максимально прямыми и гладкими. На протяжении длительного времени она делала это постоянно, из-за чего данная процедура стала обыденностью, тем, без чего сложно представить поход в ванную.       Слышит, как хлопнула дверь и понимает, что брат дома. От этого сразу на душе становится тепло, ведь родной человек совсем рядом. Заходит на кухню, делает себе чай и неторопливо направляется в гостиную, желая узнать, как же прошел день у Влада. Да вот только он оказывается не один, рядом с ним сидят два парня, одного из которых Ксюша узнает тут же. Еще в прихожей улавливает знакомые духи, ведь сама же дарила ему такие на последний новый год. На лице тут же появляется улыбка, Колесникова ставит кружку на стол и подходит к другу, минуя парня, протягивающего руку для знакомства, крепко обнимает и прижимается к груди. Как же сильно она по нему скучала, как же ей не хватало рядом этого человека, который знает девушку уже десять лет.       — Димка, — протягивает она, утыкаясь носом ему в шею, вдыхая такой родной запах, — я так скучала.       — Оливка, я больше, — усмехается Баринов и целует ее в подбородок. — Как только узнал, что ты возвращаешься из своей Норвегии, чуть было не решил пропустить матч.       — Не стоит идти ради меня на такие жертвы, Бара, я того не стою, — улыбается Колесникова и отходит от него, заглядывая в эти светлые, сероватые глаза. — Мог бы и предупредить, — поворачивается к брату.       — Мог бы и предупредить, — повторяет за ней Владислав и кривляется. — Сюрприз, мелкая, сюрприз. Это, кстати, Леша, наш друг, тоже игрок Локомотива. И ты его чуть не снесла, пока летела к своему лучшему другу.       — Мастер колкостей, — закатывает глаза она. — Ксюша, — пытается максимально дружелюбно произнести Колесникова и протягивает ему руку. Миранчук пожимает ее и осматривает девушку, останавливая взгляд на волосах, спускаясь ниже, пытаясь не упустить ничего. Ксения лишь вздыхает и понимает, что с этим человеком не заладится общение. Пафосом и деньгами от него несет слишком сильно.       — Синие концы? — Дима трогает ее волосы. — Ох, Сеня, я уже и забыл, насколько же ты быстро принимаешь решения. Тебе идет.       — А моего брата чуть не разорвало, — издает сдавленный смешок и бросает взгляд на Миранчука, стараясь хоть немного рассмотреть его. Растрепанные волосы торчат в разные стороны, парень так старательно пытается их пригладить. На руке дорогие часы, а на нем брендовая одежда. Колесникова видела слишком много таких парней. А с одним из таких рассталась буквально неделю назад.       — Мне до сих пор нужен корвалол, — произносит Владислав и показательно хватается за сердце, пытаясь изобразить боль, но потом лишь дуется, понимая, что никто не поверил его актерской игре. — Лех, что у тебя там с квартирой? Нашел где жить?       — Нет. Мою затопили до такой степени, что ремонта на два месяца, — слегка развязно говорит Миранчук и облокачивается на диван. — Тоха приютить не может, у него там романтичный период, только съехался с девушкой, мешать буду. Да и они мне своей любовью. Ума не приложу, где жить это время.       — Может тогда у меня остановишься? — улыбается Колесников, а потом ловит на себе удивленный взгляд своей сестры. — Как раз есть свободная комната. Эта гостиная.       — Если ты не забыл, братец, то ты живешь не один. Я тоже еще тут. И если ты начнешь приглашать всех своих друзей жить здесь, клянусь единорогом, съеду к Баре.       — Черт, оливка, звучит как угроза, — смеется Дима и смотрит на подругу, которая, кажется, пытается хвататься за ниточки здравого смысла. — Леш, поживешь у меня, место есть.       — Вот и отлично, я решила вашу проблему. Не смею больше мешать вашей беседе, — улыбается Ксения и встает с кресла, направляясь к своей комнате.       — А она ничего так, — вырывается у Алексея. — Красивая.       — Она тебе не по зубам, — в один голос говорят Колесников и Баринов.       — А я и не планировал ничего, — спокойно говорит Миранчук, пытаясь понять, что же имели в виду эти двое.