Твоя улыбка может обезоружить

      Колесникова уже привыкла к жизни в пыльной, вечно куда-то спешащей Москве. Привыкла по утрам сидеть на балконе и смотреть на людей, бегущих, не оглядывающихся ни на что, запертых собственными страхами и мыслями в внутренней тюрьме, неспособных видеть счастья и замечать мелочи. Привыкла не дышать холодным норвежским воздухом и не ощущать сильные руки, касающиеся плеч, притягивающие и прижимающие к себе. И жизнь с братом стала в радость. Влад практически не бывал дома. Работа, встречи в околофутбольном мире, постоянные тусовки. Кажется, Владислав уже привык быть волком-одиночкой, а сейчас на его территорию, личное пространство нагло посягнули. Как бы Ксюша не старалась, но иногда бессознательно все же меняла какие-то привычные мелочи в устройстве его быта на свой лад.       Ей и самой нынешний уклад жизни казался странным. Одиночество иногда давило со всех сторон. Мысли предательски расползались и отравляли душу. Как бы Ксения не отрицала, она невероятно скучала по жизни в Осло. По Эве и Исааку. Даже по Вильяму, пусть от упоминания данного имени ее начинало тошнить. Может Влад и был прав, говоря, что нельзя так конвульсивно и резко принимать решения. Но вот только Колесникова уже не умеет по другому. Так привыкла бежать. Всю жизнь бежать от проблем и собственной боли, выстраивать стены и делать вид, будто ничего не произошло. Топить эмоции и становится безразличной глыбой, которую даже страшно обнять, холодом ведь веет за километр.       — Как поживает самая сладкая булочка с корицей? — улыбается Баринов, заходя на кухню.       Парень действительно был счастлив возвращению своей лучшей подруги. Эти два года, что она провела в Осло, стали для их дружбы настоящей пыткой. Разговоры только по скайпу и переписки в социальных сетях. Встречи лишь раз в полгода, а и то и год, да и всего на несколько дней. Они же так привыкли не расставаться больше, чем на неделю. И это так мешало их общению. Стали вдруг появляться ссоры, игнорирование, которое описывалось несколькими простыми словами. Недостаток времени. И Баринов, в буквальном смысле, практически сходил с ума. Винил себя во всех смертных грехам, думал, что просто плохой друг. И грустил от мысли, что это конец. Вот только сейчас его Ксюша сидит в Москве, он может дойти до нее за пятнадцать минут и обнять, поговорить. Он может быть рядом.       — Влад уехал решать вопросы по какому-то контракту какого-то неизвестного футболиста, — спокойно отвечает Колеснова и делает глоток свежезаваренного кофе.       — Очень смешно, Сеня. Юмор уровня Петросяна, — закатывает глаза Дмитрий и ставит пакет на стол, доставая оттуда небольшие контейнеры со сладостями.       — Так меня еще никогда не унижали, — усмехается Ксюша и рассматривает с нескрываемым интересом этикетки, а футболист ловит себя на мысли, что она похожа на маленького ребенка, у которого с таким озорством горят глаза. И как же он в ней это любит.       — Хватит вчитываться. Я купил твои любимые пирожные, не переживай, — Баринов подходит и тут же сгребает ее в свои медвежьи объятия, крепко прижимая. Целует в макушку и понимает, что наконец все возвращается на свои круги. Колесникова рядом, у него в Локомотиве все идет хорошо. И внутри разливается приятное чувство теплоты, свидетельствующее о наступлении такого долгожданного покоя. — Не уезжай больше, пожалуйста, на несколько лет. А то тебе всякие козлы Вильямы сердце разбивают. Или Вильгельмы. Я запутался, если честно.       — Тогда садитесь поудобнее, сударь, я поведаю вам эту историю. Только осторожнее, она страшнее, чем рассказы Стивена Кинга.       — Давай без сарказма, а? — усмехается Дмитрий и достает из шкафчика две кружки, а девушка прикрывает глаза, снова погружаясь в эти воспоминания.       «Третья учебная неделя только началась, а Колесникова стала понимать, что абсолютно не вытягивает все это. Возможно, поехать в Норвегию по обмену — это и не такая хорошая идея, как казалось изначально. Тем более на предпоследнем курсе, когда количество работ, задаваемых преподавателями, превышал все нормы достижимого. Однако для нее сам переезд оказался глотком свежего воздуха. Вырваться из клетки суетливой Москвы, которая стала вдруг не комфортно мала и тосклива.       — Какой у тебя сейчас предмет? — подходит к ней Эва и дружелюбно улыбается, с интересом рассматривая Колесникову. Студенты по обмену для них были чем-то особенным и необычным, да и еще с России. Всем казалось, будто девушка с другой планеты.       — Кинодраматургия, — пожимает плечами Ксюша и поправляет лямку от рюкзака, всматриваясь в толпу. — Что там происходит?       Русая подходит ближе, стараясь уловить обрывки разговора. И тут картинка складывает в голове. Самый популярный парень университета отшивает какую-то девушку и пытается утвердиться за ее счет. Настолько банально, что Колесниковой становится тошно от подобной картины. Всегда хотелось врезать таким мужчинам, которые не видят дальше своего носа и меряют жизнь только деньгами и понтами, которые они создают. Блондинка начинает плакать и убегает, а все только смеются ей в след. Ксюша чувствует, как начинает садить сердце от осознания обиды за эту девушку.       — Как его зовут? — она обращается к Эве, рассматривая парня.       — Вильям. Он самый крутой здесь.       — Вильгельм, — зовет его Колесникова и подходит близко, почти вплотную, смотря прямо в карие глаза, которые слегка прикрываются челкой. — Кто ты такой, чтобы так издеваться над другими? Хотя нет, переформулирую вопрос. Что так сильно сломало твою самооценку, что ты пытаешься самоутвердиться за счет других? Неужели в детском саду с тобой никто не играл? Или же на школьном балу в средней школе с тобой никто не танцевал? В любом случае, тебе бы пересмотреть свои взгляды на жизнь. Твое мудачество чуется за километр.       — Вильям, — усмехается Магнуссон и начинает рассматривать девушку, оценивая ее, а та лишь огрызается со словами: «мне плевать». — Кто ты? Как тебя зовут?       — Я твой ночной кошмар, — буквально шипит Ксюша, а потом уходит, задев его плечом.»       — Да, оливка, инстинкты самосохранения у тебя отсутствуют, это я давно заметил, — протягивает Баринов, а потом начинает смеяться, а русая кидает в него салфетку. — Хотя, ты, имея брата-консерватора, покрасила волосы в синий. А что было до этого и вспоминать не стоит, — распинается футболист, а девушка лишь закатывает глаза, думая, как бы незаметно спрятать труп своего лучшего друга. — Ну, сразу было понятно, что он пафосный мудак. Как ты ввязалась в это?       — Сама в шоке.       — А все потому что самого лучшего Бары рядом не было, мозги тебе некому было вправить.       — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, Дим? — издает тихий смешок Ксюша и понимает, что наконец почувствовала себя комфортно. Почувствовала себя живой.

***

      Баринова открывает дверь своей квартиры и морщится, слыша, как из гостиной звучит громкая музыка. Американский рэп. Все, как любит Миранчук. Дмитрию действительно немного непривычно, что теперь его маленькое гнездышко не пустует. Он так привык, что вокруг царит тишина, никто не вторгается в его личное пространство. Но сейчас стало на душе тепло от того, что в его мирке перестало царить одиночество. Да и компания Алексея не казалась плохой. Они ведь дружили столько времени и научились понимать и уживаться друг с другом.       — Что делаешь? — улыбается Баринов и садится на кресло, наблюдая за полузащитником, который сосредоточенно смотрит в экран телефона, изредка подпевая американскому реперу, абсолютно нелепо размахивая руками в разные стороны.       — Просматриваю фото моделей, смотрю, кто писал мне в директ. Планы на вечер себе ищу. Ну может и на ночь, — выгибает бровь Алексей, даже не отрывая взгляда от экрана. — А может и на жизнь, вдруг повезет.       — Ну обычно не так ищут спутницу на жизнь, — издает тихий смешок и кидает подушку с медвежатами в друга. — Уже бы баду или тиндер скачал.       — Медведи? Все нормально, Бара?       — Это Сеня подарила, — серьезно говорит Баринов и прожигает парня взглядом, пристально следя, чтобы с вещью ничего не случилось. Он слишком сильно дорожил ею.       — Кстати, ты где был весь день? Я уже думал начинать обзванивать все больницы и морги, — трет переносицу Миранчук и зевает, убирая телефон. Рассматривает друга и вздыхает от того, что парень буквально светится. Видимо Дима действительно отлично провел это время.       — У Ксюши, мамочка, — морщится полузащитник, а потом начинает смеяться, замечая растерянное лицо Алексея.       — Мне больше нравится, когда меня зовут «папочка», — выгибает бровь парень, а потом встает и идет в прихожую.       — Свои сексуальные фантазии оставь для очередной модели. Тебя не ждать сегодня?       — Скорее всего, — пожимает плечами Леша, а потом накидывает куртку и бросает в карман ключи от машины и телефон. — Будь хорошим мальчиком, телевизор допоздна не смотри, сладкое не ешь, спать в десять.       — Вали уже, — усмехается Дима и закрывает за другом дверь, оставаясь в полнейшем одиночестве и плену этой успокаивающей тишины.       Ему нравилось, когда квартира пустовала. Он мог полностью погрузиться в свои мысли, абстрагироваться от этого мира. Баринов оставался наедине с собой. И только тогда, окунаясь в глубь души, в самые потаенные ее уголки, Дима наконец начинает понимать многие вещи. Но сейчас нет сил думать. День, проведенные с Колесниковой, в хорошем смысле измотал футболиста. Ксюша умела внести в его жизнь свои особенные нотки солнечного света, который излучает только она. Умела затронь самые нужные и скрытые от всего мира струны.       Он познакомился с ней не в самый лучший период ее жизни. Проблемы с мамой, а в последствии смерть самого близкого человека в мире. Борьба с собой, непонимание, как поступать дальше и куда стоит идти. Дмитрий так четко помнит все эти моменты, что иногда хочется стереть себе память, чтобы эта боль перестала выжигать кожу и оставлять шрамы. Он тогда буквально сходил с ума, наблюдая, как подруга мечется из крайности в крайности, абсолютно не слушая здравый смысл.       Однако Баринов рад, что все это осталось позади. Сейчас Ксюша повзрослела, хоть местами и осталась такой же. Человеком, зависящим от настроения, которое может меняться каждый полчаса. Невероятно упрямой девушкой, готовой перегрызть глотку любому, кто пытается сбить ее с пути. Борющаяся с болью посредством перемен. Но все такой же избегающей проблем маленькой девочкой, которая бежит, стоит только чему-то пойти не по ее планам. И Дима так сильно это в ней любит, что может жизнь отдать, лишь бы его лучшая подруга была счастлива и больше не знала боли.       Леша добирается до уже знакомого бара за полчаса и садится за излюбленное место, смотря в пустоту. На танцполе столько людей, но почему ему абсолютно наплевать. Он не видит ничего перед собой, просто смотрит в одну точку и потягивает безалкогольный коктейль. Нет никакого желания сегодня пить. Модель, с которой парень договорился встретиться, опаздывает на тридцать минут. А когда она не появляется и через два часа, Алексей понимает, что его просто кинули, и этот вечер пройдет в полном одиночестве. Усмехается, а после закатывает глаза. Мысли в голове путаются, он не до конца понимает, что вообще происходит в этой чертовой жизни. С момента расставания прошел уже практически год. Кажется, Миранчука уже отпустило. Забыл, перестать искать причины и виноватого. Но так ли это? И готов ли он к новым отношениям? Хотя на девушек даже смотреть тяжело. Да и верить им не хочется.       В голове тут же всплывает сестра его друга. Ксения. Он растягивает в мыслях это имя, понимая, что оно дурацкое, как-то странно звучит. Да и Колесникова кажется ему слишком противоречивой личностью. Вроде милая, красивая. Но что скрывается за этой оболочкой? Действительно ли там обычная девушка, на которую стоит обращать внимание? А может очередная стерва, разбивающая сердца и калечащая души? Наверно, Миранчук никогда не разгадает тайны этой особы. И вряд ли сможет ее понять. Для него она выглядит ребенком, который совершенно не готов к взрослой жизни. Иначе как объяснить то, что девушка сбежала из Осло только из-за расставания с парнем?       — Скучаешь? — раздается рядом с них слегка бархатный голос, тянущий гласные в слегка пафосном жесте. Алексей оборачивается и видит перед собой худощавую блондинку с карими глазами и характерной ухмылкой на милом личике.       — Немного, — практически на автомате отвечает Миранчук и разваливается на диванчике, прожигая девушку взглядом. Вроде что-то и цепляет, но внутри начинается отторжение. — Леша, — он говорит чисто из вежливости, понимая, что с этой дамой ничего не будет. Да и никакого желания проводить эту ночь в компании малознакомой девушки.       — Тина, — улыбается Абрамова и оценивает парня взглядом. Дорогие вещи и аксессуары буквально кричат о его статусе. — Как смотришь на продолжение этого вечера в более тихой и интимной обстановке?       Алексей лишь выдыхает, думая, как бы аккуратнее отмазаться от этого всего. Единственное его желание — кататься по городу всю ночь, смотря, как Москва из тихого, пустынного города снова превращается в мегаполис, где каждый спешит по своим делам и не замечает ничего вокруг. Хоть он и сам родом из небольшого городка, но эта суета парню по душе. Он влюбился в столицу с первого взгляда. С первого вздоха. С первой игры. И сейчас готов отдать все, чтобы просто отдаться своим мыслям и растворится в толпе, быть покоренным своими мыслями и копанием проблем внутри.       — Прости, мне уже пора, — пожимает плечами футболист и поднимается с места, планируя скорее покинуть это заведение.       — Вот мой номер. Будет желание — звони, — Тина прикусывает губу и окидывает его взглядом, пуская на это все свои чары. Это было для нее своего рода игрой. Подцепить какого-то парня, а на утро бросить его, показав всю стервозность. И так по кругу.       — Ладно, — Леша зажимает двумя пальцами небольшой белый листок, на котором выведена аккуратным почерком комбинация цифр и имя.       Идет к выходу, но у самой двери останавливается, смотря на чертов клочок бумаги. Выдыхает и комкает его, а после бросает в мусорное ведро, совершенно не подозревая, что Абрамова наблюдает за этой картиной с недовольным видом и мыслями о мести. На улице его грудная клетка начинает инстинктивно подниматься, стараясь впитать как можно больше свежего воздуха. Хоть бар и считается элитным, но абсолютно каждый сантиметр этого забытого богом места пропитан табачным дымом от сигарет и дорогим алкоголем.       Садится в свою машину и отъезжает подальше от этого места, желая просто побыть в одиночестве. Просто встретить рассвет, находясь в полнейшем одиночестве. Отстранено от этого мира, пытаясь судорожно найти себя. Вспомнить, каково это не носить ни одной маски и не скрываться за тысячью образов, которые, по сути, совсем не спасали его, только сильнее тянули ко дну. Да и сможет ли Алексей хоть когда-то предстать перед кем-то настоящим? Без притворства и ролей, вынужденно навешенных на него? Миранчук шумно выдыхает и опускает голову на руль, пытаясь унять чертей, разбушевавшихся внутри и устроивших в душе хаос, подняв волну сомнений. Через несколько часов он снова натянет маску и снова все будет нормально. По крайней мере, в его представлении.

***

      — Владислав Викторович Колесников, вы совсем чувство страха потеряли? — шипит в трубку Ксюша и ударяет подъездную дверь ногой, а после чего взвизгивает от боли.       — Что такое, Сеня? — усмехается брат, а девушка уже представляет, с какой силой ему врежет при встречи.       — Я отошла на пятнадцать минут в магазин за йогуртом, не взяла с собой ключи, а ты уже куда-то свалил, наглая ты морда, — возмущается русая и разворачивается, идя в сторону дома Баринова. Почему-то она уверена, что в одиннадцать утра Влад мог уйти только туда, да еще и без предупреждения.       — Я у Бары тебя жду. Ты не видела записку? — так удивленно говорит парень, что Ксюша уже начинает сомневаться.       — А где ты ее оставил? — она сдвигает брови, хмурясь, и пинает камушки. Совсем как в детстве, когда была обижена на этот мир.       — Как где? В квартире, прямо на холодильнике, — смеется Влад, а потом сбрасывает вызов.       — Молись всем богам, чтобы у Бары ножей не оказалось, — шипит Ксюша. — И ведь йогурт же так и не купила.       По утрам ее лучше не трогать до тех пор, пока девушка не выпьет чашку кофе и не позавтракает. Иначе ведь может весь свой запас злости за последние полгода выплеснуть на одного человека и даже не пожалеть об этом. А если сильно достанут, то и бросить чем-то тяжелым. Что первым под руку попадется.       Она всегда была немного взрывной, и близкие люди об этом прекрасно знали и умели чувствовать ее настроение. Понимали, когда лучше пошутить, когда обнять, а когда просто уйти и оставить в одиночестве, чтобы минимизировать количество травм и жертв. А со смертью матери так и вовсе Ксюша перестала контролировать в некоторых моментах эти перепады настроения. Прошло шесть лет, а Колесникова все так же не смирилась с этим. Наоборот, как с того дня у нее началось максимально бунтарство к многим вещам. И, черт его знает, как бы все сложилось, если бы мама осталась жива, вовремя свернула с этой скользкой дорожки, на которую ее когда-то толкнул отец.       Ксения стоит перед подъездной дверью и прожигает ее взглядом, в сотый, кажется, раз, набирая номер квартиры на домофоне и телефон брата на телефоне. Похоже, у Влада был план на сегодня. Довести девушку до состояние, когда пар из ушей и хочется придушить кого-то и громко так поорать, чтобы хоть немного полегчало. Колесникова бьет ногой по двери, уже второй раз за этот чертов день, и садится на лавочку, сложив руки на груди и надув губы в обиженном жесте.       Леша наблюдал за всей этой картиной с самого начала. И, черт, он уже давно не видел подобной реакции на, кажется, такие мелочи, обыденные вещи, которые случаются несколько тысяч лет абсолютно с каждым человеком на протяжении всей жизни. «Какой же она все-таки ребенок», — проносится в его голове, а Миранчук закатывает глаза и подходит к ней.       Вот только этот ребенок тебя заживо сгрызет, если будет не в настроении.       — Помощь нужна? — улыбается, стараясь быть максимально дружелюбным. Вот только Ксения хмурится и смотрит на него несколько минут своими голубыми глазами, пытаясь отыскать подвох там, где его нет.       — Впусти меня в этот чертов подъезд и квартиру, иначе я превращусь в лед, — бурчит и засовывает руки в карманы, пытаясь хоть немного согреться. Для октября погода оказывалась слишком холодной, и даже Колесникова, привыкшая к норвежским зимам, невероятно мерзла.       — Проходи, — Леша открывает дверь, пропуская ее вперед.       В лифте стоит полнейшая тишина. Они боятся заговорить друг с другом, да и не понимают о чем. Кажется, между ними столько отличий, что в параллельной вселенной эти двое никогда бы не встретились. Ксения прикусывает пухлую губу и заламывает тонкие пальцы, смотря куда угодно, только не на Лешу. Неловко. Страшно. Да и в своей голове девушка уже все решила на его счет. Обычный пафосный мальчик, которого с головой захлестнули деньги и слава. Таким даже не стоит давать второй шанс. Ведь все равно впереди ждет лишь разочарование.       — Ты, похоже, не спал всю ночь, — вырывается у русой, стоит ей только посмотреть на красные глаза футболиста и синяки под ними.       — А у тебя, похоже, синие концы волос. Продолжим говорить фактами? — Алексей потирает переносицу, а потом опирается на стену, думая, что нужно поспать хотя бы пару часов перед тренировкой, иначе Палыч его убьет.       Колесникова буквально вылетает из этого маленького пространства и становится у двери, ожидая, когда Миранчук ее откроет. А потом, быстро сбросив куртку и обувь, идет прямо на кухню. И когда она замечает два довольных лица, вулкан внутри начинает извергать потоки лавы, а из ушей валит пар, извещающий о том, что назад пути уже нет. Это утро ничего не исправит.       — О, Сеня, ты пришла, — улыбается Влад и встает, раскинул руки на объятия, а русая бьет его по ладоням, всем видом показывая, что злится. — Ты обиделась? Прости, мы не слышали твоего звонка.       — Звонка? Какого именно из сотни? — она выгибает бровь и плюхается на стул, откидывая назад голову. — Знай, тебе так просто это не обойдется. Я отомщу, наглая околофутбольная морда.       — Оливка, выпей кофе, — Баринов протягивает ей кружку и старается успокоить ее, но Колесникова лишь отдергивается со словами: «предатель». — Я тебе сразу говорил, что это плохая идея. Лех, что-то ты разбит. Ночь хорошо прошла? — усмехается Дмитрий, стоит только Миранчуку зайти в комнату.       — Ага, — кивает парень и зевает, прикрыв рот рукой. Ему совершенно не хочется говорить о том, что ночь то он провел в полном одиночестве, думая о тщетности бытия. Проще соврать о прекрасном времени с очередной моделью, которую он бросил под утро.       — Огненная была, да? — выгибает бровь Колесников.       — Ну так, на одну ночь, — пожимает плечами Леша и опирается на кухонный гарнитур, смотря в окно. Будто и не было ничего, и мысли не терзали на рассвете. И не хотелось сорвать с себя маску.       — Так, животные, если вы не заметили, я все еще здесь, — поднимает руки Ксюша, как бы напоминая парням о своем существовании, пока разговоры не зашли слишком далеко.       — А что не так то? — поворачивается к ней Алексей и снова рассматривает, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции. Но стена к душе у этой девушки даже крепче, чем у него.       — Ты серьезно? Нет, я знала, что многие футболисты быстро тупеют, к тебе не относится, Бара, не смотри на меня так, — отнекивается она, заметив встревоженный взгляд лучшего друга. — Но так сильно опуститься и потерять чувство собственного достоинства, чтобы снимать девочек на ночь. Это же мерзко. Браво, Миранчук, ты меня удивил, — хлопает в ладоши Колесникова и встает со стула. А у Леши все закипает внутри. Насколько же несносной она сейчас кажется. Парень стискивает зубы, чтобы не сболтнуть лишнего и отворачивается, считая количество маленьких веток у дерева за окном. — Понятно, дискуссия, видимо, окончена. Влад, я пошла, нужно встретиться кое с кем.       — Надеюсь не со старыми друзьями байкерами? — серьезно спрашивает Колесников.       — Нет, с готами, — спокойно отвечает Ксюша, а потом начинает смеяться, увидев испуганный взгляд брата. — Успокойся, с Тиной. Ключи мне дай, — Владислав кидает в нее связку, а Алексей замирает от этого имени. Он никогда не думал, что оно настолько популярно, а сейчас уже дважды столкнулся с ним за сутки. Все это странно. Как будто оно преследует его, идет прямо по пятам и врывается в жизнь, принося только одни проблемы. В голове мешаются мысли, именно поэтому Миранчук даже не замечает, как Ксюша уходит и не отвечает на ее «пока».       — Земля вызывает Лешу, — щелкает у него перед глазами Владислав.- Ты чего так завис?       — Забей, — отмахивается футболист, а потом замечает, что и Баринов ушел. Сколько же он провел в своих мыслях? Но самый главный вопрос так и рвался наружу, требовал, чтобы Алексей все же его задал. — Твоя сестра всех мужчин ненавидит или только я удостоен такой чести?       — У нее просто утром было плохое настроение, — пожимает плечами Колесников.       Ну или всю жизнь. Миранчук только закатывает глаза, понимая, что это вовсе не тянет на аргумент. И этого ему абсолютно недостаточно.       — А какие парни ей нравятся?       — Ну, если смотреть на ее бывшего, то обеспеченные и пафосные. Видел бы ты этого типа, надменный, высокомерный, не скрывающий своего превосходства, ужас, — морщится Владислав.       «Что же я делаю тогда не так?»       И вдруг в потоке всех этих мыслей Миранчук останавливает себя. Почему он вообще думает о Ксюше? Зачем ему информация о том, какие парни ей нравятся? Леше же плевать на нее. Кто вообще эта девушка, чтобы о ней так много думать в последние сутки? Незаурядная, застрявшая в детстве и гонящаяся за деньгами. Такие уже давно не интересуют его. Видимо, отсутствие отношений слишком остро на него действует. Может стоит послушать Бару и скачать приложение для знакомств, а не идти изощренными путями? И уж точно не пытаться понравиться сестре друга, ведь этот вариант изначально обречен на провал.

***

      Девушка заходит в кафе и пытается глазами найти подругу. Однако блондинка привлекает к себе внимание абсолютно другим способом. Колесникова слышит знакомый голос, отчитывающий официанта за слишком холодный кофе. Абрамова в своем репертуаре. Не дает расслабиться никому вокруг. Либо же утро не задалось не только у Ксюши. Русая садится напротив и улыбается, наблюдая, как Тина поправляет волосы, которые, похоже, от злости начали пушиться и электризоваться.       — Ну, когда казнь бедного официанта из-за кофе? — усмехается Ксения, а подруга лишь смотрит на нее тяжелым, расстроенным взглядом. — Что случилось?       — Представляешь, меня вчера в баре отшил парень. Еще и бумажку с номером порвал. Прям гордая лань, блин. Вкуса у него нет, избалованный мальчишка, — расстроенно выдыхает Абрамова и надувает губы, всем своим видом показывая, насколько же раздражена.       — Сволочь какая, — саркастически произносит Колесникова и поворачивается к окну.       Ей же сегодня тоже испортил настроение избалованный парень, который не видит дальше своего носа. И как же русую всегда бесили такие мужчины. Она сама удивляется, каким образом связалась с Вильямом. Ведь Магнуссон был образцом, простым клише, буквально пропитанным понтами и деньгами. Но каким-то образом норвежец зацепил ее, смог добраться до сердца и засесть там. И то, что в голове начинали непроизвольно всплывать воспоминания о нем, а в душе появляться сомнения и тоска, чувство, будто скучает, пугало Ксюшу. С этим нужно что-то делать. При чем срочно. Ей совсем не хочется Магнуссона в своей жизни. Даже в виде отголосок прошлого.       — А что ты там про тиндер говорила? — Ксения обращается к подруге, понимая, что это будет лучший способ избавиться от всего. Забыться.