Грядёт буря

Луис лишь промолчал. Судя по всему, ему было либо всё равно, либо неловко. — Ну так что, куда мы идём? — спросил он, смотря на стражей. — Надо бы к Хегемолу, а потом займёмся чем-нибудь ещё, наверное. — ответил Тарус, почёсывая затылок. — Я знаю, — вмешалась Карлия, — Давай в «Бархатный Столик» заскочим после? — О-о-о, это можно. — хрущ обернулся к Луису, — Эй, парень, после того как ты… что ты там с пустотой, нюхать её будешь? — Проверю энергетику, — слегка из-под лба ответил послушник. — Вот, да. Пойдёшь с нами в «Бархатный Столик»? — Оу, — слегка опешил маг, — а у вас денег хватит? Лично у меня даже осколка гео нет. — Не беда, гео есть. — ответила мягко стрекоза, — Мы просто поесть хотим, а тебя, школьника, надо склонить к работе со следствием. — Хех, да. — подтвердил её слова хрущ, — Тут она права. — Ну… раз так, то да, я подумаю. — Вот и хорошо, — ответила Карлия, — значит идём. Уже было примерно два часа дня. Цикл светимости светомух был в самом разгаре, а потому весь город ярко освещался уличными фонарями. Если ещё утром на улице можно было где-то спрятаться в темноте, то теперь не было ни единого кирпичика, на который бы не падал свет одного из фонарей. К этому моменту весь город напоминал огромный театральный зал, озарённый тысячами прожекторов. Только вместо сцен тут мосты и набережные с лесом остроконечных башен в качестве фона. Большая часть жуков уже разошлась по своим шпилям: кто на работу, а кто домой. Тарусу и Карлии на удивление хорошо удавалось избегать часа пик по мере передвижений по городу, который обычно случался с 9 до 10 часов утра и 8-9 часов вечера. Железные стражи справлялись с поставленными задачами куда быстрее, а потому уже к четырём или пяти часам дня имели в своём распоряжении огромное количество свободного времени. Чтобы попасть сразу в шпиль, не подставляясь под дождь, Тарус и Карлия решили провести Луиса через мост, что соединял вход под святилищем и саму Башню Наблюдателя. Это был длинный и прямой мост с крышей, который лишь в начале и в конце был оборудован окнами. Остальная же часть была открыта, никаких перил или заграждений. Кроме стражей и мага, на мосту были трое детишек, что сидели, свесив свои маленькие ножки с края и увлечённо наблюдали за потоком воды, бежавшим по руслу канала. На секунду Луис остановился, чтобы тоже посмотреть на этот вид. — Чего встал? — с любопытством спросила Карлия, увидев, что послушник остановился. — Я никогда не ходил по этому мосту… красиво. — Ага. — подтвердил Тарус, — А чего раньше здесь не был? — Да так… дел дофига. — Тебе повезло, что его открыли. Не случись блокада, ты бы сюда не попал. — Да, похоже. Немного помолчав, все трое продолжили путь. Виды видами, но пора двигаться дальше. Этажи, располагавшиеся выше холла Шпиля Луриена, представляли из себя огромную резиденцию, роскошно обставленную узорными бардовыми обоями, мебелью с мягкой обивкой и сотнями стеллажей с разным антиквариатом и книгами. Луриен, до того как согласился стать грезящим, вложил огромные личные средства в свой дом, сделав его «Паноптикумом роскоши». Любой жук, располагавший хоть каким-никаким состоянием, за символическую плату мог посетить это место, насладившись невероятными коллекциями дорогих украшений, картин и прочих вещей, а собранные даньги уходили на нужды города. Эдакий обманный трюк, который позволял изъять у богачей деньги, сделав их невольными меценатами. Даже сейчас, когда Луриен уже много лет как стал недвижимым телом, спящим в своих покоях, его Паноптикум всё ещё жил и процветал, пополняясь новыми коллекциями за счёт потомков прислуги, которой когда-то досталось всё наследство Наблюдателя. Правда… если раньше кому-то было дело до организации выставок и галерей, то теперь, когда здесь расположился командный центр городского гарнизона, этажи Паноптикума стали похожи на слегка захламлённый чердак. В особенности этот эффект придавался ещё и лифтом, что упал здесь недавно, пробив потолок. Однако, даже будучи в таком плачевном состоянии, это место не переставало быть восхитительным. Войдя в шпиль, троица попала в ту самую галерею «Лиц, коснувшихся смерти». Расположенные вдоль коридора по двум сторонам, запечатлённые на них жуки молча приветствовали прохожих, глядя куда-то в пустоту. Все как под копирку: в красных и бордовых камзолах, с накладными гребешками и лицами, полными напускной гордыни и чести. — Ну и жуть, — проворчал Луис, — лучше бы сразу их покойниками рисовали. — Хах, — воскликнул Тарус, на ходу оборачиваясь, — такие, кстати, тоже есть. Луис промолчал. Его гримаса говорила сама за себя. — Да ладно тебе, парень. Это всего лишь портреты. — Портреты покойников, прошу заметить. — Все портреты когда-нибудь становятся портретами покойников, если подумать. — Надо же, — в шутку удивилась Карлия, — какая глубокая мысль. Не похоже на тебя. Тарус рассмеялся. — Отстань. Я и не такое могу сказать. Сняв с лица улыбку, страж задумался вслух: — А если честно, то эти картины заставляют задуматься… показывают неизбежность смерти. — Мне всегда становится боязно когда я смотрю на них. — ответила Карлия, — Вдруг я что-то не успею сделать, а тут придёт мой черёд… — Послушайте, — вновь недовольно произнёс Луис, — это последнее о чём я хочу сейчас думать, давайте побыстрее уйдём отсюда. — Да, пожалуй, ты прав, — смущённо ответила стрекоза. — Ага. А вообще, — в этот момент хрущ посмотрел на супругу, — у нас вся жизнь впереди. Нам ещё детей сделать и окочуриться от старости. — Тарус! — слегка прикрикнула Карлия, несильно ударяя мужа в плечо. — А что? Разве не это идеальная жизнь? — Ну… может быть. — с улыбкой подытожила супруга. Послушник молча наблюдал за этими двумя. Уже давно было понятно, кем являются эти жуки друг для друга, а потому у мага-подростка возникли странные ассоциации с этой парочкой. Несмотря на то, что они выглядели молодо, они казались Луису какой-то типичной семейкой жуков, которые всегда себе на уме. Впрочем, от них исходила атмосфера уюта. Спустившись вниз по лестнице, троица оказалась уже на 2 этаже шпиля, который был примечателен огромным количеством различных ценностей по типу статуэток, украшений и предметов декора, сделанных из золота, бледной руды и чёрного камня. Они также красовались на столиках и стеллажах, расположенных по бокам у стен. — Хм, — задумался Луис, — даже замков нет — бери не хочу. — А знаешь, — внезапно остановился Тарус, — бери. — оглянулся по сторонам, — Пока никого нет, возьми вон ту, что с шаром. В коридоре повисла тишина. Луис был обескуражен таким поведением железного стража. Немного оглядевшись по сторонам, он спросил: — Ты это сейчас серьёзно? — Я шучу по-твоему? Карлия лишь молча наблюдала за парнями, сложив руки на груди. — Не поверишь, не знаю, — уже шёпотом раздражался послушник, — у тебя маска на лице! — Да шутит он, даже не пробуй трогать, — с безразличием в голосе сказала стрекоза. — Ну блин, Кари! — Что? Он же не такой глупый чтобы на это повестись. — Он почти поверил, ну ё-моё. — Идём. Хрущ вздохнул. — Ладно, идём. Уже подходя к лестнице, Тарус всё-таки добавил: — А если серьёзно, то если бы ты хоть что-нибудь спёр, мы бы тут же об этом узнали и натянули тебе глаза на брюшко. — Пфф, даже и не пытался, — сказал Луис, брезгливо отводя взгляд в сторону. Спустившись по ещё одному пролёту, группа вновь оказалась в большом зале шпиля, где расположилась та самая самодельная платформа. Чуть правее от неё, если смотреть спереди, был установлен большой стол с разными письменными принадлежностями. Это был личный стол Хегемола. Сам же рыцарь уже сидел за ним, сложив руки в замок и глядя куда-то в стол. Что удивительно, даже сейчас тот жук не снимал свой панцирь. — Командующий Хегемол, — первым обратился Тарус, — мы привели парня, как вы и приказывали. — А? Замечательно, — слегка рассеянно ответил командующий, а потом обратился к послушнику — как тебя зовут, парень? — Луис. — Ты знаешь зачем я позвал тебя сюда? — Знаю, мне сказали… В этот момент Хегемол улыбнулся. — Хорошо. — достал флягу, открыл, — Вот тут находится пустота. Тебе нужно её куда-то налить или… — Не надо. Я сам достану. — Давай, действуй. Оглядевшись по сторонам, Луис сказал: — Я могу найти себе более уединённое место? Мне пока не хватает практики, чтобы сделать всё и сразу… — Да пожалуйста. — спокойно ответил Хегемол, — Только твои сопровождающие останутся с тобой, хорошо? — …Хорошо. — Тарус. Карлия. — Да? — хором ответили супруги. — Ребят, отведите его куда-нибудь наверх, где народу поменьше. — Есть. Найдя небольшую гостевую комнатку на втором этаже, которая, судя по всему, теперь служила в качестве кладовой, троица вошла внутрь. Прямо напротив входа, под единственным круглым и узорчатым окном, красовался роскошный бордовый диван, а по бокам стояли кресла аналогичного дизайна, с витиеватыми подлокотниками и длинными ножками. Между самими же предметами мебели развалилась целая куча всяческого строительного хлама, которая уже больше напоминала гору. Судя по всё ещё не выветрившемуся, еле заметному запашку, когда-то это была курилка. — Пойдёт? — спросил Тарус. — Да, вполне. Затворив дверь за собой, Луис всё-таки не сдержал своего восторга. — Взлететь не упасть! Это точно был Могучий Хегемол?! — Ну, а кто же ещё? — с улыбкой спросила Карлия. — Вот просто… я до последнего думал, что вы шутили. — Ну, как видишь, это была не шутка. — Хах, знаете, а мне казалось, что он больше. — Все так говорят. — добавил Тарус, — Ну так что, будешь работать? — Ах да, конечно! Слушайте, так… а что вам, собственно, нужно? Просто изучил эту материю и сравнил её энергию с той, что я засёк в тех домах? — Да, кажется, так. — Хорошо, дайте мне немного подготовиться и… самое главное. — Что? — спросил Тарус. — Ни звука, понял? — Ну хорошо, давай, действуй. Взяв в руки флягу, Луис уселся на круглый красный ковёр, разложенный посреди комнаты, и закрыл глаза, концентрируясь на заклинании. Прошло несколько минут прежде чем Луис наконец почувствовал, что может начать. Всё это время, пока послушник молча сидел с закрытыми глазами, Тарус и Карлия наблюдали у самой двери, стараясь не издавать лишних звуков. Сделав глубокий вдох, маг выровнялся, и внезапно из-за его спины материализовалось два светящихся отростка, что, освящая полутьму комнаты, потянулись к фляге. Они проникли внутрь и уже через пару секунд вытянули тёмный шарик пустоты. Вытащив его, послушник принялся рассматривать объект. — М-да... — Что-то не так? — спросил Тарус. — Нет, всё в порядке. Дайте время. — сосредоточенно ответил Луис, не отрывая глаз от предмета. В этот момент бледный свет, исходивший от отростков, стал ярче. По ним прошёл импульс, который тут же пробежал из-за спины Луиса к шарику. Внезапно начало происходить нечто странное: чёрный шарик начал дрожать и его абсолютно гладкая поверхность стала меняться, будто что-то шипастое пытается вырваться наружу. — Э-м, Луис? — настороженно обратилась Карлия. — Тут что-то не так. — Погоди, почти… Шарик, что находился в световых отростках Луиса, превратился в гротескную массу щупалец и клешней, которая с яростным рвением начала махать своими конечностями из стороны в сторону. Это было похоже на взрыв конечностей, что ждали своего часа, когда кто-то приблизится к ним. Одно из сотен когтей, что бесновалось перед Луисом, зацепило его, разрезав хитин на его лбу. — Твою мать!!! — вскрикнул послушник, падая на спину от неожиданности. В это же мгновение его заклинание развеялось и свет погас. На удивление, как только это произошло, беснующиеся щупальца пустоты растаяли в чёрную лужицу. Тарус и Карлия быстро подошли к магу, поднимая его за руки. — Ты как, в порядке?! — испуганно спросила Карлия. Послушник лишь зашипел от боли. — Что это было?.. ма-ать, больно! Убрав ладонь со лба, Луис на удивление не обнаружил крови, только парочку мелких осколков хитина. Повезло: до крови не порезало. — Тарус! — воскликнула Карлия, помогая послушнику сесть на диван, — принеси бинт. Луис, не тошнит? В глазах не темнеет? — Ай… я… нормально. Что это было? Ничего не ответив, Тарус покинул комнату. — Я не знаю. Ты мне скажи. — Я… уф… что-то не так пошло. Голова болела, как после сильного удара. Кровь давила в голове, и казалось, будто она где-то вылилась внутри неё. Мало того, по линии разреза шла сильная боль, которая была сравнима с ожогом от кипятка. — Ладно уж, сиди. — раздраженно ответила Карлия, — Сейчас перевяжем, а то ещё кровь пойдёт. Тарус вернулся быстро, приведя за собой стражника санитарного корпуса, который, по удачному стечению обстоятельств, проходил мимо. — Что тут случилось? — строго спросил санитар. — Да вот, поранился парень. К моменту прихода врача у Луиса всё-таки открылась небольшая рана, из которой ручейком пошла кровь. Далее послушником занялся стражник. Вытерев кровь с его лица, он наложил повязку с медицинским клеем и обмотал голову бедолаги бинтом. — Ну и чем это он так? — слегка подозрительно спросил санитар, оглядываясь через плечо. — Не смотрите на нас так, — слегка агрессивно ответил Тарус, — мы сами не поняли, что произошло. — Мы проводили тут один… эксперимент. — ответила Карлия. — Что за эксперименты? — Не твоё… дело. — вмешался Луис, — Это моя вина. Не рассчитал. — Ну знаете ли! — воскликнул санитар, — В какой-то тёмной комнате сидит жук с окровавленным лицом, а тут два рыцаря железной стражи. И не такое надумаешь. Закончив перевязывать послушника, врач встал и, убедившись, что повязка сидит плотно, ответил, собирая свои принадлежности: — Так, не знаю чем его так зацепило, но пока лоб пусть не смеет трогать. Повязку не снимать как минимум до конца дня. Повезло ещё, что заплатку накладывать не пришлось. Если можете, отправьте его в источник, если хотите чтобы раны сегодня уже не было. И да: жить будет. — Хорошо, сделаем. — ответил Тарус. — Мы как раз по пути хотели зайти в «Бархатный Столик». — Без разницы, — грубо ответил санитар. — Вы… извините, что так вышло. — попросила Карлия. — Извинения принимаются. Можете порадоваться: рапорт о вас я точно писать не буду. — Эм-м… спасибо что ли? — ответил Тарус. Стражник, ничего не ответив, покинул комнату, направившись куда-то по своим делам. Хрущ же, обернувшись к послушнику, снисходительно спросил. — Ну что, горе-волшебник, можешь сейчас объяснить, что это было? Стараясь несильно двигаться, в частности головой, Луис ответил: — Без понятия… я не успел увидеть, что произошло. — А мы, кажется, видели. — ответила стрекоза. — И что же? — Шарик пустоты, который ты вытащил. Он… я не знаю как это объяснить. — Уж будь так любезна. — Не ворчи, учёный. — вмешался Тарус. — После того как ты сказал: «Ещё немного», — этот шарик превратился в какую-то хрень с щупальцами. Тебя, кажется, одним из них и зацепило. — Тц… ну и какой ответ вы получить хотите? Я на такое не подписывался. — Да мы и сами не знали, что так будет. Прекрати ворчать. Ну так что, разузнал что-нибудь? — Нет, ничего. Я не успел понять, та это материя или нет. Мне совсем чутка оставалось, а потом какая-то дрянь чуть не сделала из меня мешок с мясом! — в этот момент маг вновь сбавил тон, пытаясь перетерпеть боль, — Ай… печёт. — Извиняй. — Да, Луис, нам очень жаль… — Да всё равно уже! — слегка раздражённо ответил послушник. — И что? Что делать будем? Оба супруга задумались. Стоит ли сейчас обо всём доложить Хегемолу или написать рапорт, а потом уйти восвояси. А, может, и то, и другое? — Кари, может скажем сами? — Давай, пожалуй. Всё равно сегодня зацепок никаких. — Вот-вот, пошли поговорим с ним, — кивнул в сторону юноши, — И этого карапуза уведём. У Луиса не было желания спорить, а потому он промолчал. Выйдя к лестнице, пара предложила послушнику помочь со спуском, но тот отказался. Судя по всему, ходить он мог сам и без посторонней помощи. Когда вся троица встретила Хегемола, тот привстал из-за стола. — О моя бледность! Вы что с ним сделали? — Это не мы. — ответил Тарус, возвращая флягу командующему. — Это всё пустота. — В каком смысле? — Парень, когда… — в этот момент страж почесал затылок, — проводил осмотр, сделал как-то так, что шарик из пустоты превратился в маленькую мешанину из каких-то конечностей, и его зацепило сильно, как видите. — Сильно, — с удивлением ответил бледный рыцарь, — а удалось что-нибудь узнать? — Нет. — Жаль… ладно. На сегодня, может быть, это всё с вами. Дальше я займусь этим. — Погодите, командующий, а нам что делать? — Не волнуйся, Тарус, я просто поговорю с одним жуком, который может что-то знать об этом. Я завтра дам вам наводку, если что-то узнаю. — А-а… хорошо. — Свободны. Поможете малому с раной? — Да уже. Сейчас в здравницу пойдём. — Отлично. Сказав это, Хегемол сел обратно за свой стол, принявшись снова писать бумаги. Для бледного рыцаря, может, работа слишком простая, но это лучше, чем заниматься истреблением чумных. Тарус, Луис и Карлия же вышли из шпиля и направились прямиком в самое элитное и престижное место столицы и, возможно, всего Халлоунеста — Дом Наслаждений. Сразу за Шпилем Наблюдателя, при переходе на правый берег, находится самая роскошная и дорогая улица столицы — Золотая Аллея. Не нужно много ума дабы понять, сколько нужно иметь денег, чтобы оказаться в этом месте. Целые башни, состоящие из роскошных квартир, самые чистые и безопасные улицы (последнее доходило, порой, до абсурда) и самые высокие цены абсолютно на всё. Эта улица была во всём самой-самой, даже по размерам. Если обычные тесные улочки города могли достигать по ширине где-то метров пять-десять от силы, то эта Аллея была шириной во все пятьдесят. Размер улицы имел и практическое значение, ведь по Золотой Аллее местные жуки не перемещались самостоятельно на своих двоих, а использовали слуг, которые носили их в роскошных тканевых паланкинах. Будучи широкими и длинными, эти средства передвижения чисто физически не могли поместиться на других узких улочках. Простым жукам было невдомёк, к чему такой вычурный комфорт, но остальным было всё равно, ведь одно из преимуществ паланкина, помимо защиты от дождя, как раз-таки возможность не видеть завидующих или осуждающих взглядов. Так было и сейчас. По всей Золотой Аллее то и дело, как маленькие трамвайчики, двигались эти прямоугольные палатки, движимые ручной силой слуг, которым или повезло, или не повезло получить эту работу. Помимо активного потока богачей, через каждую сотню-две метров, свою доблестную службу несли великие часовые в красных доспехах — одни из немногих бойцов городской стражи, которые могли сравниться ростом и силой с железной стражей. Они были сформированы частными фондами жителей Золотой Аллеи и отбирались как лучшие из лучших бойцов всех силовых структур города, начиная от простой городской стражи и заканчивая академией железных стражей. Даже Тарусу когда-то приходило предложение о зачислении в так называемый «Элиторий», но тот оказался, не желая целыми днями стоять и наблюдать за порядком под дождём, пусть и за самую высокую плату, которую тогда могли предложить в городе вообще. Выйдя прямо на Золотую Аллею, троица двинулась по аккуратно выложенной мостовой под немое сопровождение фонарей и острого узорчатого забора, который находился по бокам. Всё в этом месте радовало взгляд, и даже казалось, будто этого места никак не коснулась чума, что было отчасти правдой. Перейдя очередной мост, Тарус и Карлия остановились перед одной из широких башен, на первых трёх этажах которой располагались пешеходные балконы. — Мы как? Сначала поедим, а потом этого отведём? — спросил Тарус Карлию, кивая в сторону послушника. — А почему не одновременно? Сдадим его в источник, заплатим, а он пусть потом уходит сам. — Тоже можно. Эй, малой, ты как хочешь? — Я… я не знаю. Я вообще думал, что это опять шутка. Дорого же это вам обойдётся, разве нет? — Ой, слушай, — Раздражённо ответил Тарус, — Какая тебе разница? Мы тебя на это дело взяли, значит и нам отвечать за последствия, разве нет? — Не осуждай его, Тарус, — ласково ответила Карлия, — Он просто пытается быть скромным и самостоятельным. — Хорошо, понимаю… — Ну так что, Луис? — продолжила стрекоза, — Мы можем тебя оставить одного или ты с нами пообедаешь, а потом сходишь в здравницу? — Ну… я, пожалуй, не голодный. Я сам пойду полечусь, а потом в Святилище уйду, если я вам больше сегодня не нужен. — Думаю нет. Ты нам достаточно на сегодня помог, ты молодец. — по-доброму ответила Карлия. Судя по тону голоса, стало понятно, что она улыбалась. — Спасибо. Помог чем смог. — Значит идём? — спросил Тарус. — Да. Идём. Поднявшись по внешней лестнице башни, жуки оказались прямо на входе третьего этажа. Здравница располагалась на самом последнем, девятом этаже, прямо над концертным залом. Ресторан «Бархатный Столик» же находился на седьмом этаже, куда и хотели пойти супруги. Внезапно, повернув голову в левую сторону, Тарус не смог не заметить новую афишу, что красовалась на стенде возле входа. На ней в полный рост была нарисована бабочка в вечернем платье с длинными и светлыми, как золото, волосами. Приветствуя входящих, эта нарисованная особа стояла на сцене, подняв правую руку. Над её головой была написан заголовок:

«Недельный музыкальный благотворительный марафон МАРИССЫ «ПОЮЩЕЙ СЛЕЗЫ».

— Ты смотри, — сказал Тарус, глядя на афишу, — кажется, мы вовремя пришли. — Да, действительно. Присмотревшись ко времени выступления, Тарус подхватил супругу под спину и посмотрел ей в глаза. — А может сходим, послушаем? — Мы вообще-то есть идём, разве нет? — спросила стрекоза, глядя на мужа в ответ. — Успеется. Если не будешь каждый кусочек торакса жевать по полчаса. — Ой, да иди ты! — ответила Карлия, толкая супруга в бок. — Куда иди? На концерт иди или в ресторан иди? — игриво спросил Тарус, дразня супругу. — Куда хочешь! Раз тебе не нравится как я ем… это, между прочим, полезно, когда ты долго жуёшь. Луис кашлянул, ожидая, когда супруги наконец нанежатся. — Ой, извини. Сейчас отведём… Тарус лишь недовольно оглянулся, глядя на жука с прищуром, который, кажется, было видно даже из-под маски. «Обломщик» Зайдя в лифт с ещё несколькими прилично одетыми жуками, троица поднималась на самый верх башни, где располагался концертный зал, над которым и была построена здравница с целебным источником. Подобная странная планировка объяснялась тем, что башня Дома Наслаждений располагается вплотную к стене пещеры, в которой расположен город, и так уж вышло, что у этой самой стены, в каменных породах, был обнаружен тот самый источник с целебной водой. Подобных ключей во всём Халлоунесте известно всего четыре, а потому было бы глупо не обустроить такой редкий ключ. Со временем туда, помимо самого помещения с водой на вершине башни, было решено пристроить и другие комнаты для досуговых целей. Так и был основан великий Дом Наслаждений, состоящий из девяти этажей магазинов, ресторанов, концертным залом и комнатами отдыха для самых требовательных и придирчивых вкусов. Пока лифт поднимался, между незнакомцами-богатеями произошёл разговор, к которому невольно прислушался и Тарус. — Эй, Нибо, слышал? В доме господина Сириса вчера видели стражников. — Да ну? — Ага, я его со вчерашнего дня не видел. Спросил у его помощника, что случилось, а он говорит: «Мистеру Сирису кошмары снятся. Просто проверка, мало ли». — Не умеет врать, — вмешался третий, — солдатня не проверяет с гвоздями наголо. — В любом случае, — продолжил первый, — дела для него скверные. Если он обезумеет, то у нас будет неплохой шанс заработать. — Да, пожалуй. — Циники. Я бы посмотрел как ваши шмотки будут делить когда за вами придёт стража. — не сдержался Тарус, вмешавшись в разговор. — Тарус! — шёпотом воскликнула Карлия. — А что, я не прав? — Да прав-прав. Просто ты грубиян. — ответила стрекоза, демонстративно разглядывая движущиеся стены шахты лифта, будто она не знает, кто такой Тарус. Нарядные жуки ничего не ответили и молчали до тех пор, пока лифт не приехал на последний этаж. Когда же все вышли из него, Тарус обратился к супруге. — Кари, ты что, обиделась? — Нет. Я уже сказала, что с тобой не так. — Кари. — его тон сменился на игриво угрожающий, — Не обманывай меня. Или я применю свою секретную силу. — О боги… не здесь. Не надо, — судя по тону, она улыбнулась, — я сдаюсь. — Во-о-от. Другое дело. — Может вы меня отведёте наконец? — выпалил Луис, всё это время наблюдавший за парой. — Да-да, сейчас. Только посмотрю что там с билетами. — ответил Тарус. — Иди, я пока с Луисом постою. Не хочу общаться с этим… фамильярднером. На удивление очередь оказалась небольшой: всего четыре жука. Дождавшись своего черёда, страж пошёл покупать билеты. Подойдя к кассе, что стояла слева от выхода из лифта, Тарус заглянул в его низкое оконце и обратился к билетёру. — Здравствуйте, билеты на концерт Мариссы остались? За кассой сидел короткий и круглый жук с усами, одетый в распахнутый чёрный пиджак. Раскинувшись в своём стуле, он расслабленно потягивал сигару. На удивление, от кассы не разило дымом, как ожидалось, а наоборот, доносился благопристойный аромат как от масляных благовоний. Даже капризный нюх Таруса не возражал против такого запаха. — Ага, остались, — безразлично ответил кассир, не спеша делать ещё какие-либо движения. — Сколько два билета стоят? — Двести гео. — Идёт, хотя погодите. Выглянув из-за кассы, Тарус обратился к Луису. — Эй, послушник, тебе билет брать? Отвернувшись от созерцания видов города с высоты, маг ответил: — Да не надо! Я лечиться пришёл, а не слушать чужие крики и завывания. — За языком следи! — внезапно вылез из окошка кассир, всё ещё не выпуская изо рта сигару, — Это тебе не любительский театр, а культурное заведение! Раз такой умный, то сам сходи спой! — Ох ё-моё, — ответил послушник. Сбавив тон, он тихо обратился к Карлии: — а это что за рожа? Выглядит как пианист из кабака. — Это Босс, кассир и владелец Дома Наслаждений. — ответила Карлия. — Я тебя прекрасно понимаю: то ещё быдло. Однако, — тут она вздохнула, — его башня — самое роскошное и дорогое место в городе. — Шутишь? — недоумённо поинтересовался Луис. — Не-а. Правда. — Охренеть… Босс не расслышал их, а потому сразу после своего замечания вернулся на место. — Ну так что, пухнатик, билеты брать будешь? — Да, господин Босс, конечно. Достав два листка с каким-то текстом и печатью, кассир взял ручку и сказал: — Имя-фамилия? — Лиорис Мастероликий. Услышав имя и фамилию Таруса, Босс удивлённо поднял голову на стража. — Да ладно? — Эм… да. Я их сын. — Вот как… — он продолжил писать, — Что-то не узнал. — Увы, я не пошёл по их стопам. — Вижу. Фамилия и имя второго билета? — Карлия Блестославная. Тут кассир прыснул смешок. — Ну и фамилии понапридумывают… — Согласен, — подтвердил Тарус. Подписав два билета, Босс протянул их хрущу. Страж хотел было отдать уже взятые гео, но жук остановил его. — Не надо. Мастероликим за счёт заведения. Немного удивившись такой щедрости, Тарус всё же положил деньги обратно в карман плаща. Всё бы ничего, если бы не один странный момент: Босс — главный скупердяй Города Слёз. Уж от кого, а щедрости от этого жука никто кроме нас ещё не дождался. — Спасибо… Взяв билеты, Тарус хотел было уйти, но тут же вернулся к кассе, забыв о том, что должен купить билет в источники для Луиса. — Ах да, забыл. Источник на одного сколько будет? — Это для того дебила? — спросил Босс. — Да, для него. — Для него сто, для вас пятьдесят. — С чего это? — С того что пусть платит на моей территории за свои слова. — Да ладно вам! — ответил недовольно Тарус. — Он тут первый раз. Не знает порядков. — Незнание не освобождает от ответственности, — сухо ответил кассир, — пусть платит или катится. Как ни крути, а подлечить Луиса придётся, потому страж, скрипя зубами, отдал деньги кассиру. Тот ему ничего не ответил. — С тебя пятьдесят гео, — сказал Тарус послушнику, возвращаясь к окну, у которого стояли Луис и Карлия. — С какой стати? — возразил юноша. — За то что пиздишь много. Этот мужик — владелец этой башни. Назначил за твоё лечение в два раза больше обычного. — Кхах! Точно придурок! — не сдержавшись, воскликнул Луис. — Да, он та ещё задница морщинистая, — подтвердил Тарус, — но ты это… при нём не выражайся. Иначе за тобой быстро придут «Элиторки» и выпнут тебя. Короче, мы заплатили за этот час. Сиди, восстанавливай башку, а потом можешь спуститься к нам на седьмой этаж или иди домой. Если к нам пойдёшь, то мы будем в «Бархатном столике», понял? — Да, понял, — коротко ответил Луис и удалился из коридора, поднимаясь наверх к купальне с источником. Оставшись наедине, Карлия подхватила Таруса под руку и сказала: — Давай пойдём скорее. Я есть хочу. — Давай. Пошли. Спустившись по лифту на седьмой этаж, пара вошла в столь долгожданный ресторан. Пройдя через занавес с вышитым золотыми нитками названием заведения, пара оказалась в большом зале, освещаемом тусклым светом серебряных светомуших люстр и свечей. Внутри было довольно тихо, несмотря на то, что почти все столики были заняты жуками, одетыми в роскошные шёлковые плащи, жилеты, кафтаны. Из одиночного громкоговорителя приглушённо играла расслабляющая композиция «Нежный цветок». Прямо напротив входа, в метрах двадцати, располагался бар, а за ним и выход на кухню. С правого края, сразу у входа, находился гардероб с одетым во фрак жуком, который по совместительству был управляющим. Напротив гардероба, по левому краю, вместо стены было окно, открывавшее великолепный вид на Набережную Короля. Там находились самые дорогие места. Как только пара вошла, их встретил тот самый управляющий. — Приветствую, — сказал жук, клаяняясь гостям, — зовите меня Мэтри. Позвольте мне снять вашу одежду. — Погодите, — ответил Тарус, — я, пожалуй, останусь в плаще. — Тарус, — спокойно ответила Карлия, — не стесняйся ты так. Ты же сидеть на стуле спокойно не сможешь. Хрущ вздохнул. — Да, точно… Нехотя снимая плащ, он передал его Мэтри, который, судя по всему, чуть не упал, пытаясь взять тяжёлое как матрас одеяние стража. Когда же он еле-еле дотащил его одежду, Карлия передала свой дождевик, оставляя при себе одно лишь бежевое платье, по фасону и форме напоминавшее боевые доспехи Свирепой Дрийи. Снова вернувшись из гардероба, жук-управляющий гардеробщик взял в руки блокнот и ручку, до этого лежавшие на столе гардероба, и спросил: — Вы бронировали или заказываете? — Закажем. На двоих. — И у окна, если можно. — вежливо добавила Карлия. — Вам повезло, стражи, — ответил Мэтри, — Есть два свободных стола. Вам тот, что правее, или посередине, у окна. — Давайте… — Давайте посередине, — неожиданно перебила мужа стрекоза. — Да, давайте. Что-то записав, Мэтри попросил проследовать за ним и, пригласив супругов к столу (естественно отодвинув стул для дамы), отошёл куда-то и вернулся уже с меню в руках. — Что будете заказывать, стражи? Немного пробежавшись глазами по меню, пара сделала свой заказ. — Я возьму томатный суп с чечевицей. — А вы, госпожа? — Я возьму жаркое из торакса. — Вам маленький или средний? — Большой, если можно. — Кари, ты же не осилишь одна. Оперевшись рукой о стол, стрекоза с интересом посмотрела на супруга. — Милый, ты недооцениваешь меня. А вообще, — тут она обратилась к Мэтри, — принесите нам на всякий случай что-нибудь, чем можно упаковать остатки, если не осилю. — Да, конечно. Откланявшись, жук покинул супругов. Немного поёжившись на стуле, Тарус начал смотреть в окно. Сидение в одних штанах и набедреннике, пусть и с пухом, прикрывающим тело, доставляло дискомфорт. Пара сидела в тишине, наслаждаясь моментом роскошного уединения. Оба с интересом наблюдали за стремительным потоком капель, что сталкивались с окном, оказываясь в незримой гонке между собой. Пока оба следили за эфемерными узорами дождя, их ладони сами собой столкнулись на столе, сплетаясь пальцами. Тарус не мог не обратить на это внимание, как и Карлия. — Хм… почему мне до сих пор кажется, будто мы на первом свидании. Мы же так почти каждую неделю делаем… — Может, это потому, — игриво спросила Карлия, — что ты знаешь, чем всё закончится? — Может быть. Всё никак не привыкну. — Ну, вообще-то, это была твоя идея. — Хах, да, точно. Глядя друг другу в глаза, супруги не могли оторваться от процесса созерцания своего партнёра. Даже несмотря на то, что на них сейчас надеты маски, они явственно представляли, какое выражение лица скрывается за прорезями. Однако романтики будет на сегодня достаточно, а потому стоит подумать о работе в столь спокойной обстановке. — Как тебе дело, которое нам Хегемол выдал? — спросила Карлия первой, прерывая одновременно волнительное и приятное молчание. — Фигня какая-то, — ответил Тарус, — по-моему, мы не с того места копать начали. Какая-то магия, энергии… может, они действительно просто сбегают. Время-то неспокойное. — Да не может быть, чтобы сбегали, Тарус. Стража бы точно это заметила, и мы бы не стали их искать. — Ну хорошо, допустим. Тогда как их могли увести незамеченными? Жуки относительно маленькие, но тут даже шума никакого не было, ни разу. — Не знаю, не знаю. Надо будет вернуться и осмотреть квартиру снова. Может, мы что-то упустили… — Да, надо бы. Наступила пауза. Супругам было не очень комфортно это обсуждать, но сейчас лучшее время, чтобы поговорить об этом. — Слушай, Кари. — М-м, да? — Что думаешь насчёт сегодняшнего пустотного, который на Керис напал? — Честно? Без понятия. Может, она его с кем-то перепутала. Мне слабо верится, что это может быть существо из пустоты, да ещё и без доспехов. — Ты это сейчас о каролингах? — Да, именно. — А неплохая версия, слушай… — Какая? — Ну, может, это сбежавший каролинг? Тогда вопрос: на кой ему тремочервей воровать? Не разводить же. — Вот и я не знаю. Придётся ждать, когда Хегемол что-то разузнает. — Кстати, тебе не кажется, что тут дело не чисто? — В каком смысле? — В прямом, Кари. С чего это вдруг сам Хегемол решил помочь нам, железным стражам, в поисках? — Ну… мало ли. Хотя ты прав, давно такого не было, чтобы бледный рыцарь помогал нам. — Вот-вот, и я о том же. — Как бы то ни было, придётся ждать. — Да, пожалуй. Дальше снова наступило молчание. Уже не хотелось грузить голову делами. Благо, через пару минут к супругам уже подошёл официант с их заказами. — Один томатный суп и жаркое, пожалуйста. — Да, спасибо большое. — Приятного аппетита. Официант откланялся. На столе перед ними предстали идеально оформленные блюда: у Таруса поднос с тарелкой супа, окружённый, как букет, щавелевыми листьями для закуски, а у Карлии большая каменная тарелка, полная мясной нарезки и картошки, которая была бодро политая подливкой. Принявшись за еду, Тарус брезгливо посмотрел на тарелку. — Опять на блевотину похоже. — Тарус, — полушёпотом сделала замечание стрекоза, пнув стража под столом, — давай без приколов, аппетит испортишь. — Ну ладно-ладно, как скажешь. Далее хрущ молча принялся есть суп. Несмотря на такой комментарий, это всего лишь была шутка, а сам суп как всегда прекрасен. До тех пор пока Тарус не нашёл в супе маленькую помидорку, которая вместо того, чтобы спокойно попасть на ложку, с сильным всплеском опять упала в суп, вымазав белую скатерть. — Безрукий… — шёпотом выругался Тарус. Карлия лишь хихикнула, едва сдерживая смех от неуклюжести мужа. Дальше ужин прошёл без проблем. Что-то говорить или обсуждать не хотелось. Супругам было достаточно того, что они вместе поели. Когда же Тарус доел свой суп, Карлия всё ещё с боем добивала остатки жаркого. Судя по тому, сколько там ещё осталось, делать она это будет ещё долго. — Тебе помочь? — спросил Тарус. Стрекоза тихо вздохнула. — Да, помоги. Взяв блюдо супруги, хрущ выложил в свою тарелку остатки картошки, оставляя супруге лишь торакса. У Карлии в приоритете всегда было мясо, которое Тарус не мог есть чисто физически. — Вот так, спасибо… — Я же говорил, что не осилишь. — Осилила бы, если бы времени было больше. — Ну ладно, обжора, как скажешь. Доев остатки еды, стражи дождались, когда к ним подойдёт официант и назовёт счёт. — С вас 400 гео. — Почему так много? — недоумённо спросил хрущ. — Цены на продукты выросли из-за блокады, Тарус. Не забывай. — Поправила его супруга. — А-а, точно. Молча расплатившись и выложив официанту чаевые, пара покинула ресторан. Луис так и не пришёл, а до начала концерта было ещё примерно 15 минут. Войдя в концертный зал, Тарус и Карлия присели на свои места. В зале было шумно, многие жуки уже расселись, ожидая, когда начнётся представление. Полукруглая сцена зала пустовала, а из-за занавеса доносился шум последних приготовлений. — Тарус, — сказала Карлия, — мы букет взять забыли. — Да зачем? — ответил хрущ, — Поверь, ей тут цветов с головой хватает. — Ну, как скажешь. Ты её лучше знаешь. Спустя какое-то время, тусклый свет ламп сфокусировался на сцене, и из-за занавеса вышел конферансье в чёрном, как тьма, фраке. Тот обратился к залу: — Дамы и господа, Дом Наслаждений с превеликим удовольствием приветствует вас в этом замечательном зале. Сегодня вас ждёт, возможно, самый приятный и самый запоминающийся вечер в вашей жизни, ведь, как известно: «Сколько раз ты побывал в доме Наслаждений, столько раз ты был счастлив». Не смею вас больше задерживать, а мы начинаем. Весь зал внимательно слушал презентабельного жука, ожидая, как всегда, чего-то уникального и интересного. Несмотря на то, что половина жуков пришла только ради того, чтобы вновь повидать Мариссу «Поющую слезу», все ожидали не менее потрясающих номеров и от других артистов. Эти концерты — знак качества Дома Наслаждений. Они не имеют права ударить в грязь лицом, даже сейчас, в эти неспокойные времена. Произнеся свою речь, конферансье попятился за занавес, а жуки, до этого расходившиеся по своим местам, показались из-за тёмной части сцены. Одетые в сшитые на заказ белые и чёрные пиджаки с остроконечными лацканами, они уже были расставлены и рассажены по своим местам. Один жук, с закатанными по локоть рукавами, сидел за барабанами. Другой — в чёрном цилиндре — стоял, держа в руках вычищенный до блеска белый саксофон. Чуть правее от всей этой компашки стояли три жука на подпевке: один круглый и низкий парень в красном жилете и две высокие и стройные дамы в чёрных снаружи и фиолетовых изнутри плащах с пёстрым, будто порезанным капюшоном. И это было лишь начало. С того самого момента, как барабанщик задал чёткий ритм, концерт начался. Песни и музыка, что играли в следующие полчаса, были просто непередаваемо весёлыми, заводными и практически хулиганско-вычурными. Но как только зритель успевал хоть сколько-то устать от постоянных мелодий, заставлявших двигать своими ногами даже самых толстых и ленивых снобов, то тут же появлялись комики и артисты с новыми заготовленными номерами, которые заставляли абсолютно каждого жука где-то посмеяться, а где-то и задуматься. Что удивительно, злободневные темы города и королевства так филигранно обходили стороной, что весь зал и думать забыл о блокаде прямо за окном. Вообще, за это и любили Дом Наслаждений. Сколько бы королевство не страдало от потрясений, это место позволит любому, даже самому страдающему жуку, забыть о своих проблемах и бедах, положившись на работников этого места. Здесь можно было почувствовать то, что нельзя почувствовать ни на работе, ни дома, ни даже в постели с любимым жуком или где-то ещё! Снаружи серо-синий мрак, освещаемый лишь такими же скучными фонарями, а тут тепло, светло и красочно как нигде. Собственно, это результат не первого года работы каждого, даже низшего представителя местной рабочей иерархии. Актёры сменялись музыкантами и наоборот, но ближе к концу, когда зрители уже ожидали появления гвоздя программы, та группа, что выступала в начале представления, вышла вновь, но уже с трубачом и пианистом, чтобы исполнить песню «Когда ты улыбаешься». Тут-то и началось самое интересное. Как только пошли первые слова: «Когда ты улыбаешься, когда ты улыбаешься, Весь мир улыбается вместе с тобой…», — Тарус не смог сдержать себя и не заставить супругу сделать нечто невозможно глупое. — Кари, а ты знаешь, чего я хочу? — спросил он быстро, хватая жену за руку. — Тарус, ты серьёзно? — с неподдельным удивлением спросила стрекоза. — Да, абсолютно. Она не смогла воспротивиться его порыву и подалась за ним, выскакивая из рядов. Он вёл её прямо на танец, прямо под сценой, под живой звук лучших артистов Дома Наслаждений, которые по идее и должны были брать на себя всё внимание, но сын Лайнуса Мастероликого и Элиссы Мастероликой решил иначе. Выведя её прямо перед всеми, страж взял её за вторую руку и отошёл назад. Юная кровь хруща забурлила в жилах. Плевать как на них будут смотреть, плевать если их выгонят оттуда, но Тарусу нужно было совершить что-то невозможно ужасное и невозможно великолепное одновременно — ради неё. Карлия не боялась творить хаос и беспорядок рядом с мужем. Она всегда была настоящей пай-девочкой, но с ним она полностью менялась, поддаваясь каждой его авантюре, как и сейчас. — Ты знаешь, что делать. Отпустив друг друга, они неотрывно смотрели глаза в глаза, развязно двигая плечами и руками в такт музыке, которая всё ещё не набрала обороты. Пошли щелчки пальцами то в одну, то в другую сторону. Тарус шаг за шагом приближается к ней, она отступает шаг в шаг назад, не давая ни шанса подойти ближе. Оба смотрят так, будто готовы взять друг друга прямо здесь. Лёгкий стук тарелок на барабане и голос Сиула Примы на фоне задали настроение как нельзя лучше. Теперь её очередь. Немного зажато, но также быстро, она подступает к нему, будто угрожает столкнуть его своими лёгкими как сахарная вата шажками. Он подыгрывает, этого не видно, но он доволен ею, будто она удовлетворила его заочно. Но внезапно, он прерывает переход, подходя к ней вплотную. Она повернулась спиной, беспечно доверившись, падает ему в руки. Тарус подхватил её под спину, вновь как пружинка, толкнув её вперёд и подхватывая за правую руку. Вот она уже прокрутилась, держась за него, и тут же выступила вперёд от него, максимально вытянув его и свою руку. Снова они разделились, смотря друг другу прямо в глаза. «…И весь мир улыбается вместе с тобой…» И тут случилось удивительное. Артисты не перестали играть, а лишь усилили громкость своей банды, чтобы помочь танцорам показать всё, на что они способны. Взревели саксофон и труба, а певец стал хлопать, выкрикивая: «Давай! Сильнее!» Они не видели и не слышали никого. Оба поддались темпу и теперь с руками в ход пошли ноги. Бодро, дерзко и задорно, они с захлёстом менялись друг с другом, выступая вперёд то одна, то другая. Её платье стало задираться, а у него так и вовсе слетел плащ, но как же плевать. Правая, левая, правая, левая, поменялись местами, и снова правая и левая. Им нельзя остановиться, тем более сейчас. Какой же долгий проигрыш. Он читает в её глазах страх, но знает, что делать. Подхватил её на руки. Теперь она в его власти, кружится, вожделенно смотря в его лицо. А он делает это быстрее, и быстрее, и быстрее, пока не понял, что пора идти дальше. Отпустил, так и быть. Теперь снова смотрят в упор, выискивая друг в друге ещё что-то, за что можно зацепиться взглядом. Их руки и ноги действуют сами по себе, живя по ритму джаза. Хлопки. Правый верх, левый верх, правый низ, левый низ. Сколько времени прошло? Какая разница. Она подходит ближе, он поднимает её ладонь вверх. Снова крутится, как юла. Кажется, вокруг неё ветер. Разошлись, держась одной парой рук. Сошлись, снова она крутится. Разошлись, стуча пятками похлеще железных каблуков. Они болят, но это такая мелочь. Уже большая часть песни прошла. Как так быстро? В зале хлопают, со сцены тоже. Неужели это успех? «… И весь мииир, улыбнётся тебе, потому что я король…» Музыка поутихла, снова припев. Пора расслабиться. Немного свинга, чтобы передохнуть. Когтистые ноги Таруса царапают пол, но нельзя подать виду. Время не ждёт, нужно делать что-то дальше. Пора внести разнообразие. Снова ноги хлестают пол, но руки крутятся, будто они пытаются всплыть. Потом идут вниз, тыльной стороной повёрнуты, будто разминаешь. Пятки взлетают в стороны, чуть не попал в нос зрителю… какой был бы удар. Вправо, влево, вправо, влево. Какой же хаос от неумех, что вышли потанцевать. Руки к коленям, и вот притопы. Но их подогнал певец, что закончил последний куплет. Остался главный проигрыш! — Давай! Пошёл! Ещё, ещё, ещё! — кричит кто-то, хлопая в такт как псих. Взялись за руки, его правая вперёд наискосок, её левая вперёд наискосок, и так пока Сиул не начал кричать. Он снова подхватил её, когда та припала в его объятия. Если она не потеряет сознание — это будет фурор. Он закрутился вместе с ней. Быстрее, ещё быстрее. Мир смазан как каша, куда уж ещё? — Хо! — Хэй! — Хо! — Хэй! — Хо! — Хэй! Последние аккорды, барабанная дробь, и они останавливаются. Его занесло на секунду в сторону, но он не упал. На секунду бросив разгорячённые взгляды, они отпустили друг-друга. — …Вот так… Отпустив её, он немного отдышался. Как только музыка прекратилась, по залу прокатились беспощадно громкие овации. Кому-то хотелось даже бросить букет, но тот вспомнил, что это для Мариссы. Они оба стояли, в помятой одежде, вспотевшие, но настолько счастливые, что им не стыдно позавидовать. Певец сверху крикнул: «Молодцы, отчаянные! Вот как надо развлекаться! Это и вас, сидящих, касается.», а стражам ничего не оставалось, кроме как привести себя в порядок и вернуться в зал. Зачем всё это было сделано? Тарус и сам не понял, а Карлия лишь верно последовала за ним, ни капельки не пожалев. Самое время отдохнуть. Дальше пара просто сидела, пытаясь переварить то, что они сейчас натворили. Было так стыдно и одновременно весело, что едва удавалось усидеть на месте и не заорать от переполняющих чувств. Но нет, они на светском мероприятии. Стражи сделали достаточно, чтобы запомнится всем и каждому в этом месте. Пока конферансье объявлял следующий номер, жуки в зале то и дело поглядывали на парочку. Честно говоря, многие из них завидовали. В Халлоунесте не принято показывать больше чувств, чем нужно по делу. Только если ты дома и только если ты с близкими, ты можешь быть поистине собой, без маски, как реальной, так и метафорической. В остальных же случаях ты тот, кем себя назначил в этой жизни сам. Всё бы ничего, если бы не переменчивая натура всех смертных существ, обладающих разумом и душой, которая, зачастую, требует чего-то нового в жизни. А потому, когда Тарус и Карлия вышли танцевать, многие жуки в зале позавидовали им, ведь они не смогли перебороть страх толпы и чужого мнения, а хотелось бы… Супруги ничего не говорили друг другу, да и нечего было сказать. Всё, что можно было выразить в этом танце, в этих взглядах и движениях, уже давно было сказано. Остаётся только смотреть на… Мариссу? Да, именно. Наконец-то зал разразился аплодисментами для столь долгожданной особы. Оперная дива, жемчужина Дома Наслаждений, способная своим голосом растопить даже самое чёрствое сердце. На её выступления категорически запрещалось проносить какое-либо стекло, потому что её голос почти со стопроцентной вероятностью оставит от бокала или бутылки лишь осколки, как и от сердца слушателя. В большинстве своём, именно из-за неё сегодня пришла большая часть аудитории. Она не пела что-то выдающееся и уникальное, а просто очаровывала как своей внешностью, так и своим божественным голосом, чистым, как слеза. Вот она, стоит перед залом, ожидая, когда зал стихнет, встречая её безумными овациями. Стоит без маски, чтобы все могли восхититься её лицом. Многие повставали со своих мест, кто-то даже припрыгнул, увидев даму в бордовом платье с узорными розовыми крыльями. Однако, её выступление всё ещё не началось. И вот, зал затих, с восхищением наблюдая за началом выступления. Вытянув правую руку вперёд и вверх, Марисса запела. Вспомните самое лучшее и светлое воспоминание в своей жизни. Представьте, как вы снова и снова переживаете свой первый запомнившийся день рождения, первый поцелуй, или как вы впервые смогли увидеть глаза своего только родившегося ребёнка. Вспомните, как вам хотелось плакать от счастья, когда дорогая вам душа смогла вылечиться от болезни, поборов смерть, или какие чувства испытывает мать, когда её сын возвращается с войны живым и невредимым. А теперь вообразите, что весь этот поток истинного и чистейшего добра доносится из уст девушки ангельской внешности, которая с самой доброй улыбкой и смиренным взглядом тянет одну ноту за другой, заставляя вас вернуться в самое нутро вашей души. Вот так только можно описать, как пела Марисса «Поющая слеза». Тарус знал её ещё когда они оба были детьми. Её родители работали в Доме Удовольствий актёрами, как и родители Таруса. Обе семейные пары водили своих детей на работу, дабы показать тем, какая удивительная профессия их ждёт в будущем. Они дружили, действительно дружили, ещё давно, когда Тарус не решился окончательно стать на путь стража. Сидя вместе, в пустом зале, пухнатый и ещё худой мальчишка Тарус рассказывал Мариссе про героя из сказки Таркуса Железного, в честь которого он и придумал себе новое имя. «Лиорис» звучало куда поэтичнее, но хрущ желал, чтобы от его имени содрогались даже стены. Девочка тогда просто слушала Таруса, тайно восхищаясь его решимостью и рвением ко всему на свете. Но…после того, как их пути разошлись, они редко успевали поговорить друг с другом. Прошло так много лет, но они оба наверняка помнят друг-друга. Марисса увидела Таруса ещё тогда, когда тот потащил свою супругу на танец. Она была удивлена такой встрече, но не была удивлена такой выходке. Теперь же, когда она увидела его, с интересом смотревшего на сцену, ей стало на душе чуть теплее, чем обычно. Где-то в глубине зала послышалась возня. Прямо с правой стороны от Таруса и Карлии, во втором ряду, закашлявшись, внезапно встал один из жуков, одетый в красный жилет с тремя застёгнутыми пуговицами. Его накладные гребешки, которые носила чуть ли не половина богатого района, выпали, когда он внезапно встал. — Молодой жук, присядьте пожалуйста. — Послышалось с соседнего места. Тот не ответил, медленно подходя к сцене, где выступала певица. — Эй, куда он пошёл? — Ещё один станцевать решил? По всему залу послышался тихий гул, когда жук стал покачиваться у сцены, как полевой цветок, смотря прямо на Мариссу. Карлия заподозрила что-то неладное. — Тарус, посмотри. Что там происходит? — Не знаю. — совершенно спокойным тоном ответил хрущ, слушая выступление. Внезапно, жук, решивший молча постоять у сцены, со злобным воплем потянул Мариссу за ногу, тем самым стягивая её на пол под сценой. По залу пошли вздохи и выкрики, когда напавший полез с кулаками на ошеломлённую Мариссу: — ЗАТКНИСЬ!!! МНЕ БОЛЬНО!!! МНЕ СТРАШНО!!! ЗАМОЛЧИ!!! ХВАТИТ!!! Из-за своего роста, этот коротышка не смог сразу добраться до лица девушки, но уже принялся бить её по животу кулаками. Стражи среагировали мгновенно. Тарус и Карлия быстро вышли из рядов, скрутив безумца. Тот стал лишь брыкаться и кричать какие-то бессвязные вещи. В его глазах блестели маленькие оранжевые огни, а из уголка рта текла какая-то густая жидкость. — Чумной. Карлия, — скомандовал Тарус, — помоги Мариссе — я разберусь с этим. Стрекоза молча кивнула, ринувшись помочь бессознательной бабочке. А Тарус, стараясь удержать безумного, потащил его из зала. Куда-нибудь, где можно будет быстро и тихо убить его без свидетелей. Несмотря на свой размер относительно хруща, этот жук на удивление был силён и стражу пришлось напрячься, чтобы не дать заражённому вырваться. Выходя из зала, навстречу Тарусу вышел билетёр, он же Босс. — Эй, слышишь! — крикнул жук, выходя из кассы, — Ты куда его потащил? Что там происходит? — С дороги, старый! — всё что успел крикнуть Тарус в ответ, таща за собой невменяемого. — Я тебя сейчас… ох, мать твою! Давай за мной, я знаю где его убить. В этот момент старик указал в сторону каморки, что находилась позади кассы. Страж лишь успел кинуть удивлённый взгляд в сторону Босса, но почему-то послушался его, потащив чумного. Закрыв за стражем дверь, жук полушёпотом скомандовал: — Души его. Мне не нужна кровь на стенах. — В жопу иди, я сам разберусь. Он не стал перечить Тарусу, ибо тот мог выпустить чумного в любой момент. Страж же не стал ждать. Достав кинжал из пояса, хрущ одним движением перерезал горло бедолаги. Из пореза на шее пошла густая и желтоватая кровь, стекая вниз на пол толстыми ручьями. Тарусу потребовалось подержать жертву ещё пару секунд, прежде чем он перестал биться в конвульсиях. Когда же он обмяк, страж приподнялся с колен и отряхнул руки. «Вот тебе и сходили на концерт…» — Подумал злобно хрущ. — Босс, — сухо обратился Тарус, — позови кого-нибудь из стражей-санитаров. Если не избавитесь от него, он встанет через пару часов. — Знаю, — не без негодования ответил кассир, — у меня для этого есть свои жуки. Страж ничего не ответил. «Надо проверить, как там Карлия и Марисса» Тем временем в зале всё обошлось. Бабочка отделалась испугом и пришла в себя. Карлия быстро помогла ей встать и они обе покинули зал из-за собравшихся зевак, которые, судя по шуму, пострадали морально ещё больше, чем сама певица. Тарус не заставил себя долго ждать и уже через минуту был в гримёрке Мариссы вместе с Карлией. Само собой по пути пришлось рявкнуть на толпу, дабы она не мешала своим шумом. — Голова не болит? Не тошнит? — спросила Карлия, всматриваясь в глаза бабочки, присевшей на диван. — Всё хорошо, — ответила успокаивающим тоном артистка, — Просто упала неудачно. — Нихрена себе неудачно! — сказал Тарус, — Этот чумной тебя здорово приложил. — А куда делся этот жук? Что-то ты быстро вернулся. — Он сильно брыкался — пришлось его убить. — В-вот как. Жаль. Зачем же сразу убивать, вдруг бы вылечили… — Извини, Марисса, — заговорила Карлия, садясь рядом с бабочкой, — но его уже было не спасти. Так ведь, Тарус? — Да, у него в глазах огни были. — Да уж. И вправду не спасти. В этот момент Марисса заплакала. Она явно не ожидала такого инцидента на сегодня. — Это же был просто благотворительный концерт… Тарус остался стоять у двери гримёрки. А Карлия же приобняла бедняжку и попыталась успокоить. Она тоже знала её, правда как хорошую знакомую Таруса, и она, конечно, знала, насколько ранима и пуглива Марисса. — Кто же знал, что так выйдет? Зато ты целая и невредимая. — Вот именно, — подтвердил Тарус, — А этот больной тебя уже не обидит. — Тарус! Марисса заплакала ещё сильнее. Поняв, что утешитель из него не самый лучший, хрущ замолчал. — Мне нужно попить. Дай графин, пожалуйста, — попросила певица, потихоньку приходя в себя и показывая на свой стол с зеркалом. — Нельзя плакать, а то потом горло болеть будет. Встав с дивана, Карлия передала графин бабочке. Как только та убрала руки с лица, стало видно, как по её лицу растеклась тушь. — Ну вот, — с наигранным укором подошла стрекоза, подав певице ветошь для снятия макияжа, — заревелась до чёрных слёз. — Я… не специально, — жучиха приняла полотенце, — Просто… испугалась сильно. — Да, понимаю. Но тебе нельзя, понимаешь? Ты городская жемчужина, тебя даже пальцем трогать никто не смеет. — Ты это Боссу скажи, — уже пытаясь посмеяться, отвечала Марисса, — он точно будет не в духе. В этот момент в дверь гримёрки постучали. — Нельзя! — грубо ответил Тарус, подпирая дверь. — Я тут решаю, что нельзя, а что можно. Впусти. — послышался из-за двери пожилой голос. — Открой, пожалуйста. — вежливо попросила бабочка. — Это Босс пришёл. Сказав это, певица поникла, ожидая выговора или скандала от старика. Тарус послушался девушку и отворил гримёрку. Войдя в помещение с засунутыми в карманы пиджака руками, Босс спешным шагом подошёл к Мариссе и посмотрел на неё. В этот момент Марисса совсем спрятала взгляд, уставившись в пол, как провинившийся ребёнок. — Цела? — …да. — Испугалась? — Угу. — Отдыхай. — коротко сказал жук, немного потрепав артистку по плечу, — Тебе досталось сегодня и без меня. Марисса посмотрела на начальника с недоумением. Она ожидала более бурной реакции. — Что ты так смотришь? — Н-ничего… просто я… — Я не монстр, Мари. Я — деловой жук. Отдыхай. Сказав это, он хотел было выйти, но обернулся и сказал напоследок: — Если будешь в порядке, то приходи завтра. А вы, стражи… спасибо. Проводив взглядом старца, пара переглянулась. Сегодня этот сварливый скупердяй очень даже добр. С другой стороны, если бы он был совсем чудовищем, то с ним бы никто не стал работать. — Ну надо же, — начал Тарус первым, — кажется, он куда лучше, чем все думают. — Да нет, Тарус, — ответила Марисса, успокоившись, — он славный малый, только грубит много. — Ну, об этом мы уже и сами узнали. — сказала Карлия. — Да, точно, — неловко рассмеялась звонким смехом бабочка. В гримёрке повисла тишина. Каждый задумался о чём-то своём. — Уже поздно, — прервала тишину Марисса, — может, домой пойду. На сегодня я уже всё… — Да, пожалуй, — ответил Тарус. — Может проводим её? — спросила Карлия. — Да, почему нет. Мари, ты как, не против? — Давайте. Заодно хоть расскажете как у вас дела. Через пару минут все трое вышли из Дома Удовольствий. Возле входа внизу уже собралась толпа зевак, ибо не удалось оставить без внимания прибытие двух рыцарей «Элитория», которые уже вынесли чумной труп. Спрятавшись за Тарусом и Карлией, Мариссе удалось уйти незамеченной. Бабочка не очень-то умело могла замаскироваться от поклонников, будучи единственной в городе, кто носит белоснежную накидку с капюшоном. На удивление железных стражей, она пошла не в сторону жилых башен Золотой Аллеи, а на набережную. — Ты куда, Марисса? — удивлённо спросил Тарус. — Ты вроде не там живёшь. — Уже живу, — с улыбкой ответила бабочка, — Я переехала пару месяцев назад, чтобы под домом не собирались воздыхатели. — Пфф, мне бы твои проблемы… — А чем тебе не нравятся твои проблемы? — с шутливым возмущением спросила стрекоза, стуча по плечам и груди мужа — Тебе меня мало стало? — Да что ты, Кари, я же не серьёзно! — ответил Тарус, отбиваясь от супруги. Наблюдая за тем, как пара спорит, Марисса невольно улыбнулась. Когда-то давно она тоже испытывала более тёплые чувства к любвеобильному хрущу, ещё когда тот только начал подрастать до своих богатырских размеров, но из-за выбора Таруса, совершённого в юношестве, они вовремя разошлись, прежде чем её симпатия переросла в нечто большее, ведь она бы явно не смогла смириться тем, что её муж будет рисковать своей жизнью вдали от неё. Потом уже приложилось и богатство и слава, а там уже было не до любви. Она самодостаточна и счастлива в своей работе. Ей большего и не надо. Однако, наблюдая за отношениями своих сопровождающих, она задумывалась: может ей тоже стоит найти себе избранника? Красота ведь завянет, голос станет как у бабушки, а деньги вытекут точно сточная вода. Что же тогда делать? Как бы то ни было, её размышления прервались, когда её окликнула Карлия. — Эй, Мари, ты чего там задумалась? — Да так, ничего. Вспомнила кое-что. — И что же, если не секрет? — спросил уже Тарус. — Хах… не скажу. — А если мы воспользуемся своим служебным положением и заставим? — совершенно беззлобно спросил хрущ. — Всё равно не скажу. Не заставите. — Ну ладно. Не хочешь — не надо. На удивление бабочка завела супругов куда дальше, чем предполагалось изначально. Тарус и Карлия предполагали, что её дом будет на богатом берегу, но вместо этого Марисса совершенно без каких-либо заминок начала перелетать канал. — Куда ты собралась? — спросила стрекоза, обращаясь к уже взлетевшей Мариссе. — Летите за мной, я же сказала что переехала. Стражи ничего не ответили и последовали за ней. У них возникало всё больше и больше вопросов относительно этой девушки. Был уже вечер. По городу то и дело стало ходить всё больше и больше жуков, возвращавшихся домой. На удивление никто на этой стороне канала не обратил внимания на Мариссу, которая не особенно-то и старалась здесь скрывать свою популярную личность. — Мы почти на месте, — сказала бабочка, ведя за собой супругов. Поравнявшись со входом в одну из башен, певица остановилась. — Всё, пришли, — Сказала Марисса, поворачиваясь к стражам. — Хм, неожиданно скромно для тебя. Я думал, ты ни за что не покинешь свой дом. — Ты меня недооцениваешь, Тарус, — улыбнулась бабочка. — Ты ещё не видел, что внутри творится. — Было бы интересно посмотреть. — Но это как-нибудь в другой раз, — сказала Карлия, — Поздно уже. — Да, пожалуй, — согласилась певица, уже приоткрывая дверь, — В таком случае... пока? — Давай, до встречи, — кивнул Тарус. — И будь осторожнее, — добавила стрекоза, — неспокойно на улицах, как видишь. Распрощавшись, жуки ушли в разные стороны. Марисса, наконец, дома, а пара может вернуться к себе, чтобы отдохнуть от сегодняшнего дня. Увы, поговорить они так и не смогли.

***

Но что же Луис? Когда супруги оставили его одного отдыхать в источнике, тот послушно занялся восстановлением. Хватило и получаса влияния живительной силы горячего источника, чтобы рана на лбу Луиса зажила сама собой. Что удивительно, в здравнице к тому моменту никого не было. Повлиял ли как-то на это концерт или время дня, но факт остаётся фактом: послушник был предоставлен сам себе. До тех пор, пока в купальни не вошёл Мастер душ Фолион. — Ох, приветствую, Луис, — сказал слегка удивлённо мастер, когда увидел Луиса, приводящего себя в порядок. — З-здравствуйте, мастер, — почти машинально поклонился Луис. — Не стоит, мы не в Санктуме, чтобы соблюдать формальности. Голос учителя звучал благостно и вежливо, успокаивая душу. Только вот… послушнику захотелось съёжиться от присутствия Фолиона. Именно он. Здесь. Вне святилища? — Да, думаю вы правы… — Тоже предпочитаешь элитный отдых и обслуживание? — спросил с интересом мастер. — Да нет, просто я поранился сильно, вот мне стражи и оплатили лечение. — ответил Луис, показывая на почти затянувшийся порез. — Ух ты, сильно. Это где тебя так? В этот момент Мастер душ погрузился в воду, находясь на другой стороне бассейна от юноши. Это было довольно неловко и смущающе. — Да так, ритуал пошёл не по плану. — В каком смысле?! Насколько я знаю, послушники не проводят ритуалы опасные для физического здоровья. По крайней мере, без помощи учителей. — Что вы, мастер! — поспешил оправдаться Луис. — Это было не в Санктуме. Просто стражи мне дали… пустоту, чтобы я осмотрел её получше. — Пустота? Непредсказуемая субстанция. Даже мы с ней не работаем. И что же с ней конкретно пошло не так? — Ну… из неё вырвалось что-то, что распороло мне лоб, когда я вонзил в неё отростки души. — Вот как, — Фолион нахмурился. — Знаешь, Луис, кажется я поторопился с выводами. Я и не думал, что железная стража заставит тебя подвергать свою жизнь опасности. — Простите, Мастер, но я сам согласился на это, мне и принимать на себя ответственность. — Правильный подход, Луис. Достойный взрослого мастера, но нельзя так рисковать, не находишь? А если бы ты приблизился чуть ближе к этим щупальцам, то что было бы тогда? — Я понимаю, мастер… — Я вижу, но я не хочу потом проводить похоронную процессию. У нас не было несчастных случаев уже несколько лет, а теперь я узнаю о твоём добровольном риске. — Извините, мастер, но я достаточно взрослый, чтобы принимать, опять же, ответственность за свои поступки. Если я погибну, то это будет сугубо моя вина. Фолион лишь вздохнул. — Молодая кровь требует дела, понимаю. Знаешь, мы тоже с Лейбом были такими... — в этот момент он рассмеялся, — Только после пары ожогов и наказаний от учителей мы начали бояться за свою шкуру. Это не позорно. — И всё же, — настойчиво ответил Луис, — я пока не собираюсь отступать. Я даже заинтересовался, что ли, этим расследованием. — Вот как? Ну что ж, не смею перечить, — Он улыбнулся. — Ты теперь на государственной службе. — Спасибо за понимание, мастер… Далее они не разговаривали. Фолион расслабленно погрузился в воду, закрыв глаза и не мешая отдыхать Луису. Через какое-то время, когда время послушника уже вышло, он начал собираться. — Уже уходишь? — Да, пора. В этот момент Фолион хотел было предложить ему продлить нахождение в источнике за свой счёт, но не рискнул, ибо это уже слишком навязчиво. — В таком случае, — сказал мастер, вставая из воды. Приблизившись к послушнику, тот протянул ему руку, — приятно было поговорить. — И мне, тоже… Протянув руку в ответ, Луис пожал её. По руке и телу пробежал холодок и мурашки, будто всё нутро юноши страшилось абсолютно миролюбивого на вид учителя. После прощания, послушник быстрым шагом вышел из Дома Удовольствий и направился в Святилище. Этот разговор оставил странное впечатление у Луиса. Этот жук не спросил абсолютно ничего, что могло бы быть подозрительным. Наоборот, это обязанность главы святилища — заботиться о благополучии обучающихся, а значит и интересоваться их жизнью. Только вот… вокруг Фолиона как будто витает какая-то отталкивающая сила, заставляющая кровь замедлять свой ток. Как бы то ни было, теперь Луис ушёл от этого жука и может спокойно идти домой. Несмотря на всё произошедшее, Луис был доволен сегодняшним днём как никогда.