Грядёт буря

Распрощавшись с Мариссой, пара направилась домой. Случившееся в Доме удовольствий, к несчастью, напомнил стражам, что опасность может прийти оттуда, откуда не ждёшь, а потому конец дня оставил отпечаток досады в душе. Кто бы мог подумать, что жук обратится в чумного прямо во время концерта. — Досталось ей сегодня, — сказала Карлия, оглядываясь на дверь, за которой исчезла певица. — Да, скверно вышло. — А если бы мы оказались на месте того бедолаги, то может быть… — Даже не думай об этом. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. — Ладно, как скажешь… Между супругами повисла тишина. Для Таруса такое упрямое сопротивление плохим событиям было в порядке вещей. Если происходило что-то нехорошее, хрущ всё равно делал то, что должен и то, что желает, делать, несмотря на обстоятельства. Прикрывать малым числом отступающие войска на подступах к глубинному гнезду, пока за ними гонится армия ползучих тварей, идти вброд по пояс в стоках, чтобы найти сбежавшего преступника, намеренно не знать об истинном положении города, стараясь не поднимать панику ни в себе, ни где бы то ни было ещё, — всё это Тарус выполнял, и выполнял успешно. Только вот с каждым днём вера воина в Бледного Короля и Халлоунест всё гасла и гасла, и сейчас, когда город на грани, его преданность этому месту умерла, оставив лишь желание защитить себя и то, что дороже всего на свете. Пока что это ему удаётся, пока что… Карлия же не желает держать волнение в себе. Она не боится показать страх или выплеснуть настоящие чувства, как её научил муж, как бы это не было иронично. Будучи воспитанной воинами высокого ранга, она до встречи с Тарусом скрывала свои переживания под маской гордыни. Однако столь несдержанный и импульсивный нрав супруга показал ей, как легко быть сильным, не сдерживая при этом лишний раз эмоций. Хрущ, увидев сомнения супруги, решил поддержать её, как умеет. — Мы выживем назло всему миру. — Обещаешь? — Карлия посмотрела в прорези маски хруща. — Обещаю. Далее пара шла домой, не проронив ни слова. Они и не были нужны, ведь оба жука знали: всё будет хорошо, как всегда. Пройдя парадную и второй этаж, пара оказалась дома. Это была пятикомнатная квартира, по планировке напоминавшая жука без задней правой лапки. Справа от прихожей находилась библиотека с целой секцией, полной разноцветных книг, которые когда-то собирали родители Таруса. Посреди самой же комнаты стояло два мягких кресла на одной ножке с тонкой опорой, а у самого окна, где был выход на балкон, стоял большой рояль, что пылился здесь, будучи нетронутым вот уж который год. Если пойти из прихожей прямо, то можно попасть в туалетную комнату, большую и просторную, с ванной прямо посередине и столиком напротив двери. Если не заходить в ванную, то можно пойти либо налево в спальню, либо в кабинет отца Таруса, шкафы, стол и пол которого отделаны темно-коричневым затвердевшим грибом. Здесь также стоял шкаф с книгами, которые лично собирал Лайнус Мастероликий для себя в качестве вдохновения для новых персонажей и сценариев будущих пьес. Теперь же только Тарус иногда туда заглядывал, дабы посидеть вечером в библиотеке и убить время. Если не доходить до ванной и спальни и повернуть налево, то можно очутиться в гостевой комнате с двумя большими креслами и диваном на три средних жука по середине, которые были направлены в сторону большого окна — единственного места, на которое можно поглазеть в случае скуки. Сзади и левее уже была кухня — самое тесное и самое тёплое место дома. Вдоль двух стен, стоявших слева и спереди входа на кухню, стояли тёмно-серые каменные кухонные шкафы и буфеты вместе с умывальником, расположившимся в углу между шкафами. Справа от входа у самого окна были две табуретки со столом, вырезанные из затвердевшего гриба. Повесив плащи и маски на вешалку у стены слева от входа, супруги выдохнули. Они дома. Карлия начала расслабляться первой. Обвив руками шею Таруса, она повисла на нём, глядя тому прямо в лицо, точно умирающий мотылёк. — Неси меня, мне лень ходить, — заявила она довольным тоном. — Только если ты сделаешь мне чай. — Годится, — согласилась стрекоза, поцеловав мужа в мордочку. Подхватив супругу на руки, Тарус пошёл на кухню, дабы помочь Карлии заварить что-нибудь. — Давай, я тебя держу. Немного посмеиваясь, стрекоза потянулась к одному из шкафчиков и открыла его, доставая банку с чёрно-зелёными стебельками и листьями. Потом взяла кружки из другого, пустого шкафчика с двумя металлическими кружками и тарелками. Пара никогда не рассчитывала на визит гостей. Теперь самое сложное: зажечь печку. Тут уже Тарусу пришлось отпустить супругу — она до дрожи боялась зажигать этот покрытый сажей агрегат. Парочку грибных дров из другого шкафа, сушеный мох и спички сделали своё дело, и уже через пару минут в квадратной печке теплился огонь. Поставив воду греться прямо в кружках, Тарус сел у окна, а Карлия ушла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Пока стрекоза уединилась, Тарус уставился в окно. Что-то в этом внезапном домашнем спокойствии заставило его про себя благодарить судьбу за то, что его жизнь не сотрясают беды. Тёплый дом, любящая жена и самый вкусный чай во всём Халлоунесте — всё, что нужно стражу на сегодняшний день, полный смуты и гнетущей атмосферы, которая, будто яд, медленно пронизывает город. Ждать пришлось недолго. Переодевшись в серый домашний халат, Карлия вернулась на кухню, а кружки с кипячёной водой, в которой уже была размешанная хрущом заварка, стояли на столе, медленно остывая. — Можно? — коротко спросила Карлия, указывая на Таруса. — Давай, садись. Присев на колени мужа, стрекоза положила свою голову на плечо и уставилась в окно, в котором едва были заметны размытые очертания внутреннего двора, окружённого другими башнями. — Как думаешь, — прервала тишину Карлия, — Город Слёз оправится после этой чумы? — Честно? Не знаю. Так много времени прошло, что я уже начинаю забывать те времена, когда мы не знали про эту заразу. — Я тоже… — А знаешь, — сказал Тарус, погладив Карлию по щеке, — как только всё это закончится, я хочу рвануть на Голубое озеро. Надо по пути прибраться на могиле родителей. Представляю, какой там сейчас бардак. — А я бы хотела опять на Зелёную тропу сходить. Там, наверное, сейчас всё заросло красивыми вьюнами. — Хах, умеешь ты найти хорошее там, где его нет. В этот момент Тарус потянул за пояс, который держал халат Карлии. Медленно, чтобы она успела понять его намерения. — Нет, — отказалась стрекоза, кладя ладонь на руку стража, — Давай потом, я хочу поболтать. — Ну ладно, как скажешь. Они смотрели друг на друга, наслаждаясь сладчайшим мгновением покоя в тепле родного дома. Её черты лица, такие мягкие и детские, прекрасно сочетались с её голубыми, как вода Голубого озера, глазами. Он же был похож на огромную плюшевую игрушку с белой, короткой бородой, сливавшейся с пухом на груди, и карими глазами, похожими на бусины. А венцом этого игрушечного великолепия были усы-рога с пластинами, раскрывающимися точно лепестки — черта, присущая каждому хрущу. — Слушай, я тут подумала. Помнишь, нам сказали, что чуму навлекает Лучезарность — бывшая богиня мотыльков? — Ну да, помню. — Нам ведь даже не сказали как она выглядит. Оправдался ещё Хегемол, мол «Это для вашей же безопасности». Как думаешь, какая она на вид? — Ну и вопрос… даже не знаю. Может она выглядит как световой шарик. — Может как светомуший фонарь? — Да, тоже вариант. — Хм, а может у неё есть пух? — С чего ты это решила? — Ну просто… ей ведь мотыльки поклонялись раньше. Вдруг она их образ приняла чтобы было удобнее общаться? — Я без понятия, Кари. Пока оба супруга вновь молчали и созерцали дождь за окном, Тарус внезапно прыснул от смеха. — Что такое? — поинтересовалась Карлия. — Да так, ничего. Представил пушистую лампочку. Стрекоза хмыкнула, не поддержав мысль мужа. Вместо какого бы то ни было ответа она потянула руку за его спину и стала медленно гладить её кончиками пальцев. Тарус до безумия обожал когда она чухала ему спину, такую большую и покрытую шрамами от глубинных, а потому он довольно заурчал, приластившись к супруге ещё сильнее. Ей же ничего не стоило сделать Тарусу приятно. Особенно когда это действительно просто. Посидев ещё пару минут в тихом блаженстве, стражи вспомнили про чай. — Давай, допиваем и спать. Завтра много работы. — прервала наслаждение Карлия, поцеловав мужа в щёку и вставая на ноги. — Да, конечно. Супруги быстро опустошили содержимое кружек и Тарус, выпивший, как обычно, чай вместе с заваркой (уж слишком жалко выбрасывать такое дорогое удовольствие), отправился первым в постель. Карлия же несколько растянула удовольствие от аромата и тёплой воды, согревающей тело изнутри. Ей успелось вспомнить об одной очень важной вещи, про которую жучиха всё никак не может рассказать любимому. Ждать пришлось недолго, и скоро оба оказались в постели. Внезапно, стрекоза вспомнила утренний разговор. — Слушай, — сказала она, поворачиваясь на другой бок в сторону Таруса, — ты так и не рассказал о том, что тебе дальше приснилось в том сне. — Это когда я сражался с какой-то женщиной у которой башка как у Полого Рыцаря? — Ага, так что там было после того, как она сняла маску? Тарус на мгновение замялся, но уже через секунду расплылся в улыбке. — Ну… хех, мы поцеловались. В этот момент стрекоза мило нахмурилась. — Эй, вот как значит? — наигранно обиделась и поднялась с постели Карлия, — Изменяешь мне во снах? — Да нет, что ты. Я что ли виноват, что мне всякий бред снится? — ответил хрущ, не сопротивляясь. Не слушая мужа, стрекоза взгромоздилась над Тарусом, усевшись ему на брюшко. Ей в голову пришёл замечательный предлог, чтобы «отомстить» Тарусу за внезапные объятия на улице. Лицо девушки обрело крайне соблазнительный и игривый вид. — Любишь опасных женщин значит? — Ага, ещё как. Руки Карлии скользнули по груди и плечам стража, взъерошив его белёсый пух. Сама же стрекоза подалась вперёд, к Тарусу, завлекая того как хищник, который чарует жертву своими гипнотическими движениями перед решительным броском. — Я тоже могу сразиться с тобой. В этот момент хрущ положил руки на бёдра стрекозы, рассматривая пока что надетый на ней халат. — А сможешь победить меня? Ты знаешь что будет, если я встану. Карлия поняла намёк и сняла с себя сначала пояс, потом правую сторону халата и наконец левую, полностью обнажив своё худое и стройное тело. Из-за спины жучихи широко расправились лазурные полупрозрачные крылья. — Могу. И ты меня не остановишь.

***

Оставив попутчиков, Марисса вернулась на свою тайную съёмную квартиру. Маленькая, двухкомнатная, она совсем не была под стать главной жемчужине столичной эстрады. Однако, здесь Марисса чувствовала себя в безопасности. Приятно осознавать, что когда ты выйдешь из дома, тебя не станут провожать сотни взглядов вслед, ибо тут всем плевать, какое у тебя положение. Сняв с себя накидку, бабочка прошла через едва освещаемую прихожую прямо в спальню, если так можно назвать зал со старыми буфетами, посреди которого стояла кровать без простыни. Марисса бухнулась на неё без сил, закрывая глаза. Этот день она ещё не скоро забудет. На сцене она Марисса — «Голос, способный прогнать проблемы и успокоить встревоженный разум», но для себя и близких — просто Мари. Всё детство её учили жить как богиня и быть лучшей из лучших в столице Халлоунеста, но никто её не научил как жить, когда весь твой мир на грани краха. После того, что случилось в Доме Удовольствий, Марисса не успела поесть в Бархатном столике, как она обычно это делала, а готовить сама так и не научилась. Как на зло и шкафы опустели. Голод — последняя вещь которая будет её беспокоить, но после такого стресса душа просила наполнить пустое тело. Бабочка понимала, что время уже позднее и купить что-нибудь не выйдет. Придётся смириться и ждать до завтра. Прекратив скучать по еде, певица встала с постели и стала думать, чем занять себя перед сном. Почитать книгу? Нет, она снова забыла взять хоть одну из семейного дома. Снова попеть? Нет, соседей можно разбудить. Посмотреть на дождь? — «Когда-нибудь я научусь быть самостоятельной» — думала бабочка сейчас и каждый раз, когда ловила себя на столь вопиющей забывчивости. В доме на Золотой аллее для неё всё делали слуги, чего бы не попросила, но здесь… нет, раз уж она решила стать самостоятельнее, то она это сделает, независимо от обстоятельств. Усевшись в старом кресле, насквозь пропахшем каким-то стариком, что возможно жил тут ранее, Марисса вновь стала рассматривать тонкие струйки стекающей с окна воды. Они были похожи на разряды молний, которых однажды так испугалась бабочка, когда в город приехали ученики Мономоны Наставницы, показывая новые аппараты с электрическими светомухами внутри. Было интересно подержать в руках такой шарик со слегка синеватыми мушками. До тех пор пока они не дали разряд… Наблюдая за дождём, бабочка не сразу заметила, как в окне соседней башни, что выходило прямо напротив её жилья, происходило нечто странное. Буквально на секунду, но девушке показалось, что там сверкнула вспышка. Мари встала, чтобы присмотреться и, подойдя вплотную к окну, едва смогла разглядеть жука в домашней сорочке, который отступал задом прямо за стол и к окну, а перед ним был неизвестный в серой накидке. Второй был куда выше первого… нет, он парил над полом, медленно приближаясь к отступающему. — Хм, что там происходит? Марисса присмотрелась и увидела, как жук в домашних одеждах выхватил что-то со стола и бросил в сторону парящего. Не попал. Тот исчез и появился за спиной своей жертвы, будто так и нужно было. Бабочка не увидела первого жука, но точно заметила, как руки незнакомца в плаще капканом ухватились за него. Он трясётся, дёргается и пытается сопротивляться, но хватка неизвестного по-видимому слишком сильна. Певица отпрянула от окна, когда увидела эту картину, но продолжала смотреть. Что ей делать? Он же убьёт его! Тогда как поступить? Позвать стражу? Да, вдруг она успеет. Пока жучиха думала, борьба между двумя прекратилась. Жертва уже лежала на полу, а неизвестный в плаще почему-то повернул голову в сторону окна Мариссы. Капюшон на нём был настолько глубок, что и лица не видно, будто бездна смотрит тебе прямо в глаза. В испуге девушка отошла от окна и ринулась в коридор между залом и кухней, лишь бы он её не увидел. Сердце бешено заколотилось в страхе, а руки задрожали. Кто это был? И почему он напал на того жука? Ей не дали подумать. В зале послышался едва различимый звук шипения и шёпота, будто кто-то очень тихо разговаривал многими голосами вразнобой. В этот момент жучиха будто ощутила весь холод этого мира, который заставил невольно дрожать. Однако ей хватило самообладания, чтобы отойти. Судя по тому, что этот монстр всё ещё не стоял прямо перед ней, он чего-то ждёт, либо тщательно ищет девушку. Он точно пришёл сюда не с благими намерениями. Оказавшись на кухне, Марисса схватила нож из кухонной шуфлядки, выдавая её грохотом своё местоположение. — Не нужно меня бояться, — внезапно прозвучал холодный как лёд и спокойный как мрак могилы голос из коридора. Жучиха ничего не ответила, не в силах даже пошевелить губами. Некто неумолимо приближался по коридору. — Что вы видели, миледи? — спросил вновь жуткий голос, всё приближаясь и приближаясь к Мариссе из коридора. Она задрожала, ибо похолодела как труп, будто вся кровь в мгновение ока испарилась из тела. В голове звучала только одна мысль: «Что делать?». Если она прямо сейчас попробует напасть, то сможет ли одолеть его? Она беспомощна и едва ли сможет его зацепить. Бежать? Нельзя, к двери не попасть. Может окно? Точно, надо попро… Поздно. Шёпот прозвучал прямо за её спиной и чьи-то руки, словно толстые змеи, обвили её шею. Одна под подбородок, а другая сдавила голову, не давая отстраниться от той, что прижимала горло. Она не успела даже крикнуть или понять, что происходит, и лишь инстинктивно замахала руками, поднимаясь над полом. На удивление ей хватило сил не выронить нож, который она чудом воткнула в душителя промеж хитиновых сочленений. — С-сука… — захрипел убийца. Его хватка ослабла, и бабочка смогла вырваться. Убийца исступлённо трясся в конвульсиях, держась за нож, вошедший по самую ручку. По всей кухне начала растекаться кровь, брызгавшая из раненой шеи. Марисса только-только отдышалась и не понимала ничего. Выжить — всё, что сейчас хотели её душа и тело. Она не видела ничего, не чувствовала ничего и не понимала также ничего. Бабочка со всей силы толкнула похожего на призрака жука и убежала в прихожую, пытаясь открыть дверь. Заперто, сама же закрыла. Ключ всё ещё был в замке. Упала на колени, попыталась схватить — не получилось, руки не слушаются. — Гх... ш-шлюха. — почти булькал уже ослабевший голос из кухни, полный боли и животной ненависти. Всё ещё жив, но каким образом?! Неважно. Второй раз попыталась. Схватила, повернула и открыла, почти выбила эту старую дверь, толкнув её своим худеньким плечом. Она бежала, почти упала с лестничного пролёта, но схватилась за перила в последний момент. Выбежав на улицу, жучиха едва оглянулась по сторонам. Уже была глубокая и тёмная ночь, на улице никого, абсолютно. Наплевав на дождь, так сильно размывающий пыльцу с её крыльев, Марисса полетела по набережной в сторону Шпиля Наблюдателя, к главному посту охраны. Она кричала так истошно как могла своим почти звенящим голосом, и лишь через пару минут её воплей, которые посадили ей голос, её услышали двое стражей, видимо, уснувших на посту и пробуждённых паническими криками девушки. — Эй, чего орёшь? Что случилось? — спросил первый часовой в доспехах, выходя из-за одной из башен. Марисса ничего не ответила, только бросилась к стражнику, упав ему на плечи и схватившись за него, точно за последнюю соломинку надежды. Тот едва не оттолкнул её, но не сделал этого, поняв, кто сейчас перед ним. — Ох, мать. Эй, Честер, дуй сюда! — Чего? Ё-моё, что с ней? — Да я не знаю! Помоги мне! Далее Марисса ничего не разбирала, плача без остановки. То ли от шока, то ли от счастья, но она всё-таки смогла добежать до помощи.

***

Поздняя пора настала в Халлоунесте. Весь город погрузился в сновидения, что стали в последние годы столь рискованным занятием, и лишь Хегемол не спал. Сидя в одной из комнат отдыха, он неустанно молился серебряному идолу короля. Многие считали сей процесс просто ритуалом, традицией, которая никому не мешала, но лишь избранные знали, что именно через них Бледный король может слушать молитвы и просьбы своих подданных. Он не отвечал всем подряд, нет. В этом не было необходимости. Однако ни одна молитва, ни одно слово, целенаправленно произнесённое идолу, не проходило мимо бледного бога. Он многим пожертвовал ради того, чтобы стать подобным жукам, сбросив свою оболочку черва-исполина и приняв в свои руки бразды правления новорождённым королевством Халлоунест, а потому он не имел права не слушать мольбы своего народа. Хегемол же был на особом положении как один из пяти бледных рыцарей, и если он обращался к королю с молитвой, то тот ему отвечал ибо если бледный рыцарь взывает к королю, то это, должно быть, что-то важное. — Хегемол, рыцарь мой, что-то случилось? — внезапно в сознании бледного рыцаря зазвучал благородный глас. — Приветствую, мой король, — ответил Хегемол, становясь на одно колено. — Не нужно формальностей: ты не во дворце. — Как скажете. — ответил великан, вставая на ноги. — Ну так что, что-то произошло, Хегемол? — Я взываю к вам с докладом и… прошу разъяснений. — Говори. Для тебя у меня всегда есть время. — Мой король, сегодня моя железная стража обнаружила некое существо, состоящее из пустоты. — Неужели? — Да, один из бойцов наткнулся на пустотное создание, когда та занималась выслеживанием сбежавших заражённых. Ростом едва доходит до двух метров. — Жертвы есть? — Нет, ваша бледность. — Хм, быть может, это каролинг. — Позвольте спросить: почему вы так решили? — Мне докладывали о пропаже одного некоторое время назад. — Но на нём не было доспехов. Он абсолютно чёрный. — Пустотная стража способна держаться и без оболочки. — Ох… в таком случае я прошу совета. Стоит ли страже беспокоиться за это существо или лучше сохранить нынешние приоритеты? — Последствия от одного сбежавшего каролинга могут быть непредсказуемы, но можешь не волноваться, Хегемол. Прикажи паре своих стражей чтобы отловили его и убили. Он уже не страж, а просто обезумевшая тень. — Как скажете, ваше сиятельство. — На этом всё? — Да. — Замечательно, можешь идти. Хегемол хотел было уже покинуть комнату, но голос не прекратил звучать в его голове. Если до этого король говорил как-то отстранёно и буднично, то теперь в его гласе почувствовался заботливый интерес, словно отец обращается к сыну. — Постой. — Да? — Я… хотел спросить. Как у тебя дела, Хегемол? Бледный рыцарь на секунду стал в недоумении, но тут же ответил. — Что именно о моих делах желает знать король? — Как дела в городе? Каков боевой дух солдат и как дела у тебя самого? — Пока всё стабильно, эмм… бойцы готовы защищать город и полны сил. Вот недавно договорился со своим подчинённым посоревноваться в силе. — А что говорят жуки? — Я… я не знаю. Никто не жалуется, никто не бунтует, и всё спокойно, в общем. Разве что жуки стали исчезать чаще обычного. — Вот как… Ответ не исчерпывающий, но я доволен тем, что ты не сидишь без дела, Хегемол. Ты молодец. Работай дальше. Не смею задерживать. Это были последние слова короля, после которых его присутствие перестало ощущаться. Настала тишина, и лишь дождь баюкал город за окном. Бледный рыцарь был слегка озадачен последними вопросами своего владыки, но не придал им особого значения. Бледный король тоже живое существо. Неудивительно, что ему захотелось поинтересоваться делами одного из своих приближённых. Как бы то ни было, Хегемол получил то, что хотел, и знал, что делать с этим пустотным существом в катакомбах.

***

Бледный дворец. Вершина архитектурной мысли пресветлых умов Халлоунеста. Монохромный венец всего того научного прогресса и возможностей, которые смогли обрести жители королевства, находясь под эгидой Бледного короля. Белоснежные коридоры, залитые светом как белой краской, отделанные резным камнем, который будто металл, отливал светом во всех, даже самых тёмных уголках этого грандиозного, поистине великого сооружения — всё это было верхом, живым и истинным апофеозом возможностей Халлоунеста. Бледный король никогда не спал и всегда был деятелен. Ни один час, ни одна секунда его жизни не была потрачена просто так, что иронично, особенно когда речь идёт о бессмертном боге, хоть и живущем в облике смертного жука. Он всегда для себя знал, что делать, куда двигаться в своих стремлениях и целях и всегда был уверен во всём, что делает. До этого дня… Даже здесь, в Бледном Дворце, являющемся цитаделью сил короля и его власти, начала ощущаться сила чумы и бога, что пытается вырваться из своей темницы. Это могло значить только одно — поздно. Поздно придумывать ещё какие-то планы, поздно спасать то, что осталось от королевства, поздно предупреждать кого-то о катастрофе. Именно сегодня, именно в этот день, будущее из сотен возможных исходов определилось в своём выборе, указав железной рукой на единственно существующий конец. Бледный король ощущал тяжесть смерти сотен тысяч жуков, которые уже никогда не смогут покинуть Халлоунест и познать тот мир, к которому он готовил их все эти годы. Ему больше никогда не увидеть, как светлейшие умы его народа, точно дети, показывающие свои первые рисунки, демонстрируют королю достижения, изобретения и открытия, добытые и созданные нелёгким трудом. Он больше не познает чувства радости за то, что он наконец-то смог построить нечто незыблемое и вечное. После того, как последний кирпич Города Слёз был заложен в последнюю из башен, бледный бог ощущал почти блаженную радость за своих жуков. А теперь… теперь они умирают, один за другим, отдаваясь в разуме несчастного как удары плети у столба позора, что предназначены королю, и наносит их не кто иная, как Лучезарность. Бледный Черв, как давно не звучало это имя не то что в устах других жуков, но и в самом разуме короля. Когда-то давно Черв даровал смертным разум, переманив их на свою сторону. Он свергнул с престола власти богиню рыжего света, которая не давала развиваться никому кроме своих мотыльков. Он знал, на что идёт, знал, какие риски его ждут, но справился и стал новым вседержителем Халлоунеста. Теперь же Лучезарность вернулась и желает возвратить то, что Черв отобрал у неё много веков назад. Суровый рок, с которым не справится ни один смертный, но… сможет ли бог? Опираясь двумя руками о стол в потайной мастерской, король тяжело дышал, не в силах скрывать осознание своего краха. Он ошибся, впервые за тысячи лет своего существования он ошибся, дал осечку. Чистый сосуд не смог сдержать чумную бестию, и теперь она на пороге его дома, его королевства и его… семьи. Слова Хегемола не обнадёживали, ведь что бы он ни говорил, Бледный король уже наперёд знал события. Если раньше будущее ещё не было определено, то теперь всё стало ясно. Даже знание того, что это не конец истории этих славных земель, не обнадёживало ни на грамм. Как единственный, кто знает неотвратимое будущее Халлоунеста, он обязан оставить после себя послание тем, кто придёт сюда через годы, чтобы возродить утраченное королевство. Жук прикоснулся к одному из чистых чёрных яиц, находившихся в мастерской, дабы оставить последнюю пророческую скрижаль для тех, кого он увидел в будущем уже мёртвого королевства.

«Новый мир грядёт, спасенье есть Освободят его любовь, отвага, честь Придут они, три смертные души: Разбитый воин — яростью крушит, Звезда голубая — светом в темноте Дитя из бездны — эхом в пустоте»

— Всё в ваших руках… Оставив послание, Черв наложил на яйцо чары, и оно исчезло из комнаты в неизвестном направлении. А пока… Король будет непоколебим для своих подданных до самого конца, даже если уже признал своё поражение. Тем временем наступал новый день, полный неизвестности и испытаний. Это была последняя спокойная ночь столицы.