Грядёт буря

      Последнее слово Таруса было не столь громким, но его отчетливо услышали все, кто был в Шпиле в тот момент.       Хегемол понял, что случилось нечто ужасное. Впрочем, не нужно быть гением, чтобы понять: эти двое попали в бойню с заражёнными. Сами ли они её учинили, или это сделали вместо них — уже другой вопрос. — Ясно. — Коротко ответил Хегемол.       Он повернулся к бойцам, столпившимся вокруг, скомандовав принести железным стражам воды и вызвать врача, а сам заставил тех присесть.       Пока медики осматривали Карлию, бледный рыцарь потребовал доклада от Таруса. В более конфиденциальной обстановке, в одной из комнат второго этажа шпиля. Отмыв маску и руки от ихора, тот пересказал всё, что смог вспомнить: и про похищенных, и про виновников, и даже про слова самого Фолиона, который явно возглавлял весь этот заговор. — Теперь всё сходится, — констатировал после недолгой паузы Хегемол, глядя в окно, — похищать жуков посреди ночи, умея перемещаться со скоростью молнии, могли только маги. Правда, фокусы с огромными залами меня застали врасплох. — Это тоже магия? — поинтересовался Тарус, стоявший ближе ко входу. — Именно. Только вот она требует серьёзных энергетических затрат. Даже думать не хочется, откуда они могли взять столько. — Гниды. — Хуже: гниды хотя бы убивают, чтобы выжить. — Великан тяжко вздохнул. — Что до тебя, то мне сказать нечего. Видимо, у Фолиона совсем крыша поехала, и он принял тебя за какого-то избранного. — Определённо. Если бы он не начал со мной разговаривать, мы бы могли и не выбраться.       Командующий хмыкнул. — Не полагайся на подобную удачу: она больше не улыбнётся. Ладно, я отпускаю тебя, пока что. Отправляйся вместе с Карлией в госпиталь, отдохни как следует и будь готов прийти по первому приказу, всё понял? — Так точно. — Свободен.       Хрущ удалился из комнаты, и бледный рыцарь остался один. Размытые силуэты города за окном, тусклый свет светомушек, бившихся в сферическом стекле, слегка прохладный воздух — вся картина окружающей действительности казалась такой обычной и одновременно такой… хрупкой.       И раньше жизнь была не сахар: войны с глубинными, битва с Черночервом, первая волна Чумы, но также хватало и светлых мгновений. Хегемол навсегда запомнит те дни спокойствия, когда вся легендарная пятёрка отдыхала где-нибудь в садах королевского дворца. У них была своя беседка, где обычно Хегемолу приходилось сидеть на полу, чтобы не сломать скамейки. В ней они рассказывали друг другу забавные истории, случившиеся за время разлуки, играли в правду или действие, или, например, слова. Великан славился тем, что постоянно рассказывал новые армейские шутки, подхваченные от его подчинённых или придуманные им самим, и все смеялись. Разве что Зе’мер через раз молчала: она в принципе не была богата на эмоции, вечно витая в своих мыслях. Исма и Огримм всегда сидели вместе, перешёптываясь о чём-то, а Дрийя не удерживалась от колкостей в сторону навозника и его «подружки». Маленькие милые истины, о которых никогда не узнает Халлоунест, ведь для всех они — бледные рыцари, герои, почти что боги, первые после Бледного Короля и Белой Леди, а на деле такие же смертные, просто одаренные силами.       И теперь, когда одна беда сыплется за другой, Хегемол стал видеть всё вокруг в совсем ином свете. Он прожил сотни лет, сражаясь бок о бок с такими же преданными слугами короля, как и он сам, а потому весь привычный для него мир был столь постоянен и незыблем, что он перестал и допускать мысль об исчезновении Халлоунеста. Теперь же, когда Дрийя и Зе’мер уже год как пропали без вести, а Город Слёз стал запертым котлом, близость конца стала ощущаться как нельзя сильно. Впрочем, раньше такое уже случалось. Но почему сейчас так страшно?       Хегемол настолько утонул в своих мыслях, что уже перестал видеть и слышать мир вокруг себя. От забытья его вытащил звук чьих-то шагов в коридоре, который тут же исчез где-то в глубине здания.       Сделав глубокий вдох, бледный рыцарь отправился обратно к своим бойцам, готовый собирать войска для штурма Санктума.

***

      Тем временем Тарус и Карлия оказались в госпитале, располагавшемся ниже по каналу недалеко от Шпиля Луриена. Башня в пять этажей, полная больничных палат и запаха лекарств, от которых Таруса всегда коробило. Уже там, в одном из помещений, Карлию осмотрели более подробно: к счастью, кроме сгиба крыла серьёзных травм не было обнаружено, но стражнице порекомендовали остаться на пару дней на случай, если не обнаруженные травмы покажут себя. После этого супруги наконец были предоставлены сами себе. Карлии досталась четырёхместная палата, где лежал только один высокий жук, перевязанный от пояса до самого лица бинтами. Кажется, тот спал, и у стражей появилось время поговорить. — Как себя чувствуешь? — спросил негромко Тарус, присаживаясь на койку Карлии вместе с ней. — Паршиво, — устало ответила стрекоза, опустив взгляд куда-то в пол, — как битая ваза. — Ещё один тычок, и всё? — Угу.       Чтобы как-то разбавить гнетущую атмосферу, хрущ похлопал по своим коленям, предлагая супруге сесть. — Не сейчас, — покачала головой Карлия, пусть и улыбнулась, — я лучше и вправду полежу.       После этих слов стрекоза аккуратно улеглась на бок и нахмурилась. — Матрас жёсткий. — И бельё старое, — добавил Тарус. — Угу. Теперь домой хочется.       В этот момент супруги поняли, что, кажется, это не та вещь, о которой нужно говорить. Они… просто пытаются отвлечься.       В каждом жуке есть доля страха, которая проявляется почти во всех его поступках: при общении, когда ты вежливо говоришь с собеседником, боясь испортить ему настроение или задеть его чувства, при занятии любым, даже самым безопасным ремеслом, боясь сделать что-то неправильно или вовсе навредить себе, да даже во время еды, когда ты ешь не всё сразу, а понемножку, чтобы не подавиться. Страх — одна из тех вещей, что позволяет жуку выжить, особенно сейчас.       И даже у самых смелых есть страх, и иногда он выходит наружу. Так и сейчас: железными стражами двигал страх. Пожалуй, ещё никогда они так сильно не лажали. Если бы они только смогли всё понять быстрее и освободить хотя бы часть пленников. Вдруг от них уже начнут избавляться как от улики? Или, может, сейчас маги повылазят из своей башни и начнут бой с гарнизоном? Много вариантов плохого, и так мало вариантов хорошего. Всё это давило на голову, словно пресс, и супруги просто боялись заговорить об этом напрямую, будто весь этот страх — огромный груз, который еле-еле держится на плечах, и если хотя бы попытаться его сдвинуть, то он с грохотом упадёт на пол. Оттого и пришлось просто молчать. Молчать и находиться рядом, чтобы было проще переварить весь сегодняшний день.       Тишина продлилась несколько минут. За это время Тарус успел обдумать дальнейшие события. Скорее всего, Хегемол отправит отряд уже через час или два, а хрущ пойдёт во главе как знающий, чего ждать от противника. Карлия… Карлия останется, однозначно. Она уже напрыгалась сегодня и на пару недель вперёд. В таком состоянии ей разве что позволят стоять в патруле, где вообще ничего не происходит. Оно и к лучшему, ведь так она будет в безопасности, хоть на какое-то время. — Давай уйдём, когда всё это закончится? — Неожиданно спросила Карлия, прерывая молчание.       Тарус с всё тем же хмурым видом повернул голову в её сторону. — Куда предлагаешь податься, если мы спрыгнем? — Куда-нибудь. — Стрекоза вперилась взглядом в дверной проём палаты. — Куда угодно, лишь бы поспокойнее было.       Хрущ хмыкнул. — У Босса наверняка найдётся свободное место для меня, если я, конечно, навык не потерял.       Карлия слегка улыбнулась. — А я буду какие-нибудь софиты держать на верхних этажах и слепить тебя. — Ты меня и так слепишь каждый день. Куда уж больше?       Стрекоза вздохнула, посмотрев на Таруса. Её улыбка снова куда-то исчезла. — Какой топорный комплимент. — Зато от чистого сердца.       Небольшая пауза, и хрущ продолжил говорить. — А если серьёзно? Ты уверена в этом? — Да, теперь точно.       Повернулся вполоборота. — Ты уже думала об этом, верно?       Карлия кивнула, на секунду посмотрев мужу в глаза. — И не раз. Просто… просто я уже спеклась на этом, понимаешь? Помнишь, какой ужас был, когда мы воевали с ткачами? — Угу. — Мы тогда были так преисполнены силами, мужеством и всем прочим, знали, с кем и за что сражаемся, и даже когда не все из наших вернулись домой, мы вроде как не горевали. Всё-таки мы защищали родину. Это было не так давно, но теперь я чувствую, что после чумы совсем расклеюсь. Ну, в плане вот здесь. — Она указала на свою голову. — Я… я уже не хочу сражаться и защищать. После такого и подавно. — И пусть этим займётся кто-нибудь другой? — И пусть этим займётся кто-нибудь другой.       Тарус ничего не ответил, снова потупив взгляд в пол. На сей раз ему даже нечего было возразить. Ещё с утра Карлия ясно дала понять, что она постепенно сдаёт. Ещё пару недель в таком режиме, и можно будет говорить о дезертирстве. Нет, они не бросят посреди схватки оружие или сбегут из города. Скорее лишатся сил быть теми самыми героями, которыми их делало королевство. Кто вообще придумал, что нужно всецело отдавать себя своему ремеслу? Они достаточно пожертвовали, чтобы перестать корить себя за слабость или нежелание бороться.       Пара так и просидела несколько часов, переходя от более важных тем к более простым, пока вовсе не перешли на обычную болтовню. Тарус отлучался иногда по делам, и только тогда стал замечать, сколько на самом деле в госпитале раненых. Большинство были солдатами, вернувшимися с вылазок за пределы столицы. Кто с отметинами от укусов, кто с трещинами ударов, а некоторые и вовсе недосчитались конечностей. Обычные жители Города Слёз вряд ли бы увидели этот ужас, ведь всех раненых солдат быстро перевозили в подобные заведения и не делились информацией с теми, кого это не касается. Всё на поддержание спокойствия, всё ради одной непростой цели — выжить. Увы, но вид лежащих на мягких подстилках из-за нехватки коек жуков говорил о том, что эта цель пока труднодостижима. У Таруса невольно замедлялось сердце от понимания того, что в их спецпалате есть целых четыре места, но они не для простых воинов как прочие. Это несправедливо, но с другой стороны… с другой стороны за Карлию будет не так боязно, ведь она находится отдельно от всяких больных. Спустя некоторое время в палату внесли ещё одного пострадавшего. Такая же забинтованная, как и неизвестный сосед, в лежачем состоянии, в ней быстро угадывалась знакомая фигура Керис. Она была похожа на мумию, которой не повезло не попасть в свой могильник. — Боги, живая! — Не удержалась Карлия, подступив с одной стороны койки. — Тише ты, разбудишь. — Шикнул Тарус, подступив с другой.       Расспросы врача результатов не дали: тот и сам не был в курсе, откуда у Керис могли быть такие чудовищные ожоги. В конце концов, ему не положено знать, где ходят и чем занимаются железные стражи. Впрочем, супруги были уже рады и тому, что она жива.

***

      Тем временем, на другом конце города уже разворачивался полноценный штурм. Две малые группы по пятнадцать стражей во главе с Горо и Ксирфом зашли в Башню Любви с двух сторон, проверяя каждый коридор и каждую комнату, невзирая на тех, кто в них находится. Этаж за этажом, жуки в доспехах стали подниматься к вершине башни, пока в конце концов не остался только мезонин, запертый на ключ вот уже несколько месяцев как. Хозяин заведения и сам не имел возможности открыть проход, оправдав это тем, что ключ был потерян. Пришлось выбивать, причём подручными средствами.       Как только двери распахнулись, увиденное сбило с толку. Банки, много больших промышленных банок с крышками было разбросано по коридорам, оставляя место только для прохода. В некоторых из них, изголодавшие, а то и мёртвые, лежали дикие жуки, и даже несколько разумных…       Один из них тёр лапкой стекло, пытаясь подать сигнал пришедшим. Ему повезло, ибо Горо тут же дал приказ освободить его. Пришлось постараться, но банку открыли и вытащили истощённого бедолагу. Тот успел сказать только одно слово — потолок. Потом унесли вниз, без сознания, оставив на попечение добровольцам из борделя. — Следите за всеми сторонами! — Скомандовал Горо. — Он может прятаться где угодно.       Стражники стали вглядываться в тёмные уголки помещений, надеясь вовремя увидеть или не увидеть никогда пару светящихся белых глаз.       На верху послышался треск стекла и знакомый хохот. — Встаньте у окон и закройте выход по одному. — Тихо приказал Ксирф. — Остальные за нами.       Стража медленно пошла по последней лестнице, которая вела на вторую часть чердака. Она ничем не отличалась от предыдущей: всё те же банки, всё те же жуки, всё тот же запах смерти. Тот, кто собрал всё это здесь, явно решил коллекционировать жуков ненадолго. — Ха-ха, совсем скоро-скоро…       В конце коридора было видно только окно, за которым открывался пейзаж на большую часть столицы, и стол, заваленный свитками.       Из-за эха и шума дождя было сложно определить, откуда идёт смех, но тварь явно была в этом помещении. — Сдавайся, тварь! — Крикнул Горо. — Тебе некуда бежать! — Бежать? Бежать?! Бежать-бежать, но куда?! Тут мой дом! Я хочу увидеть, хочу увидеть это! — Осторожно! — Выкрикнул один из стражей, увидев, как с потолка упала банка.       Она разбилась прямо перед железными стражами, и если бы Горо не остановился, ему бы сломало спину от удара, наверняка. — Всем смотреть вверх! — Йу-ху-у!       Чёрная прыгающая клякса свалилась на одного из бойцов, уложив его на пол. Остальные только обернулись, а уже получили по грудине огромными ладонями. После этого тварь отпрыгнула обратно вверх. — В круговую! Он нас поодиночке выдернет! — Уведите раненых!       Впрочем, таковым оказался только первый, который не смог встать после падения. Тем временем по тёмному потолку пошёл стук лап, и в этот раз стража была готова. — Пики, вперёд!       Двое воинов с пиками взлетели в предполагаемое место, но встретились только с холодным камнем. — Не мешайте! Я хочу увидеть! — Закрой пасть!       Пустотная туша снова упала, в этот раз выбрав своей целью Горо, но тот быстро отскочил и тут же замахнулся, пока чудовище снова не прыгнет. Лезвие меча зацепило тело, но не помешало уйти. — Больно! Слишком больно! Жжётся-я! — Это только начало, упырь!       И тут комнату озарило белым светом, исходившим откуда-то из окна. Он был настолько ярким, что всем, кто смотрел в сторону улицы, пришлось зажмуриться. В ушах встал звон трясущихся банок, после чего… тишина.       Шум большая тварь перестала издавать, и Горо на пару с Ксирфом стали искать взглядом свою цель, но та и не думала показываться. — Началось… началось!       Безумный смех раскатился эхом по чердаку, и только тогда стражи заметили, как на другом конце города поднялся огромный столб белого света, вонзившегося в потолок столичной каверны.       Его было видно отовсюду.

***

      Госпиталь сотрясло. Всего на пару секунд, но из-за дрожи Карлии пришлось ухватиться за Таруса, чтобы не упасть. — Ох ты, что это? — Удивилась стрекоза.       Хрущ посмотрел куда-то вверх. — Как будто огромный буфет со стеклом уронили. Слышала звон? — Какой звон?       Страж посмотрел на супругу с немым вопросом. Он был готов поклясться: что-то разбилось, да с таким звуком, что аж по слуху резануло! — Останься с Керис. Я скоро буду.       Тарус бегом вышел на улицу, застав вместе с остальными зеваками картину светового столба, вырвавшегося как раз где-то в районе Святилища. Почти что потусторонняя тревога охватила сердце, ведь кроме этого хрущ увидел, как столб бился обо что-то на потолке каверны, точно вода в кране, только вверх льётся. От места соприкосновения этого потока расходились блестящие трещины, раскалывавшие узорные символы серебряно-бледного цвета.       К Тарусу подбежал один из стражей. — Господин Тарус! — Обратился тот в спешке, пытаясь перекричать шум народа, гул столба и дождь. — Вас срочно вызывают в штаб! — Хегемол?! — Так точно! Идём, это срочно!       Хрущ хотел было вернуться к Карлии и предупредить её, но решил идти сразу к командующему. Разве что попросил этого самого гонца найти её и передать, чтобы она ждала его здесь.       В самом штабе был аврал: солдаты строями выходили из здания и собирались на улице. Большая часть пикинёров уже окружило Святилище в воздухе, но пока что никто не решался наступать. Тактика штурма предполагала взятие зданий с двух сторон: и с воздуха, и с земли. Командующий предполагал, что нужно будет брать Святилище всем, что есть, но не успел с приготовлениями. — Вот ты где. — Хегемол заметил Таруса, после чего скомандовал находившимся в помещении капитанам выйти. — Столб видел? — Коротко спросил Тарус. — Конечно. Больше скажу: я это почувствовал.       Хегемол задумался на секунду, после чего встал из-за стола с картами города. — Так, из имеющихся Железных ты у меня остался один. Ты поведёшь наземный отряд, понял? — Так точно.       Не было времени на собственные мысли, и Тарус просто кивал великану на каждое слово. Всё-таки когда надо, он должен слушать приказы без предложений и вопросов. — Этот идиот вознамерился сломать барьер Короля. — Хегемол пристально смотрел в глаза хруща, говоря чётко и быстро. — Слушай меня, важно как можно быстрее остановить Фолиона, что бы он там не творил. Если «Белый потолок» расколется, у нас будут серьёзные проблемы. — Это тот, который трещит сейчас над нами?       Хегемол удивлённо посмотрел на Таруса. Пожалуй, он не ожидал, что у его подчинённого будет магическое чутьё. — А ты не перестаёшь меня удивлять. В таком случае слушай: жизненно важно сохранить этот потолок, а иначе Чума проникнет в Город Слёз полностью, и мы не сможем это остановить. Всё понял? Вопросы? — Что делать с учениками в здании? Они непричастны. — Делай с ними, что хочешь, но Фолион в приоритете.       В глазах хруща блеснуло неприятное удивление сказанному, но логика в этом была, так или иначе. — Вопросов больше нет. — Тогда свободен. Я сделаю пробой для твоего отряда, но внутри будете сами. И меч реквизировать у кого-нибудь не забудь!       И разошлись. Время шло на минуты, и теперь стража всего города покажет, чего стоит на самом деле.       К их удивлению, стычки с магами начались ещё на подходе к зданию. Жуки в плащах возникали из ниоткуда и хватали солдат, сбрасывая их со смертельной высоты, стреляли в них пузырчатыми сферами, едва пробивавшими доспехи, но сбивавшими с ног. Несколько улиц рядом со Святилищем стали полем боя. Собранные отряды быстро потеряли строй, и их движение замедлилось.       Однако это не остановило наступление, ведь в авангарде был Хегемол, для которого вся эта магия была не более чем досаждающей неприятностью. Как и ожидалось, ворота Санктума были наглухо закрыты.       От ударов молота бледного рыцаря содрогалась земля и стены, чего уж там говорить о дверях и окнах здания. Когда главный вход раскрошился, отряд Таруса вломился в первый зал. В этот раз никаких летающих табличек там не было: все они упали на пол, напоминая остатки обвалившейся кирпичной стены.       Вспышка света недалеко от подъема наверх уже не пугала готовых воинов. Двое магов быстро исправили недоразумение с табличками, подняв их в воздух. — Поднять щиты!       Тарус знал, что произойдёт, и не прогадал. Авангард отряда, состоящий из бескрылых мечников, прикрыл крылатый арьергард пикинёров от летящих снарядов. Первая волна была стойко выдержана, но это было только начало. «Только двое… значит, наши сумели пробиться». — На взлёт!       Тарус поднял меч, взлетая с шестёркой пикинёров. У них было численное превосходство, и пусть маги не медлили, запуская каменные снаряды со скоростью целого лучного отряда, им было сложно попасть по шести разным движущимся целям одновременно, не говоря уже о том, чтобы не подпустить к лестнице наземный отряд. Тем не менее, они знали, как поступить.       Стоило только подобраться к ним вплотную, как маги тут же исчезли, появившись за спинами двух пикинёров. Их руки зажглись магическими пузырями, и они коснулись ими голов ещё не заметивших их жертв. Они буквально сожгли им лица в искристом огне магии души. — Ублюдки! — Выкрикнул один из стражников. — Двигайтесь! Жирные уроды вас не быстрее!       Хрущ тут же бросился на одного из магов, вынуждая того переместиться. Опыт сражений в воздухе у стражи был куда больше, и попытавшийся повторить свой трюк маг тут же получил пикой в живот. Он снова исчез, но не появился. — Твою мать.       Второй тихо выругался, выстрелив в летунов несколькими магическими снарядами. Почти от всех удалось увернуться, кроме одного, угодившего в ещё одного пикинёра. Тот сразу спустился на землю, держась за обожжённую ногу.       Картина была неутешительной: металл пластинчатых доспехов оплавился и прожигал хитин.       Всё происходило стремительно, и Тарус только успел приказать одному из бойцов увести его на улицу, где страховали отряды оцепления. Виновник же скрылся, уступив отряду первый этаж.       Первый этаж был быстро отбит, но впереди ещё как минимум пять. На втором вёлся ожесточённый бой: стража проломилась через окна, заняв большую часть магов, которые явно уступали числом. Вот только не всё было так просто. Да, маги отступали, но как только стражи проходили через очередной проём или входили в очередную комнату, их встречали засады, магические ловушки и просто баррикады. За время подъема Тарус успел потерять ещё четверых ранеными и двоих убитыми, пока остатки его группы не соединились с добравшимися до одного из залов стражей, прошедших через окна.       Опыт ведения боёв с превосходящими силами подсказал стражу, что дальше будет хуже. Маги действуют по тактике выжженной земли: отступают, нанося максимальный ущерб врагу и всему, что может ему помочь.       Однако они ведь могут отступить. Их магия перемещения позволяет им исчезнуть и появиться даже вне Святилища, так что если они побегут врассыпную, то их не поймают. Зачем они держатся за это место? Неужели хотят закончить этот ритуал там, наверху, при этом положив на кон свои жизни? — Сраные фанатики.       Терпя серьёзные потери, стража захватила этаж, с которого Тарус и Карлия спрыгнули не так давно. Меч хруща, брошенный в окно, оказался на месте рядом с пробоем, чего нельзя сказать об учениках, которых ещё на первых этажах должны были встретить. Однако кроме озлобленных магов не обнаружили никого.       Неужто и их в расход пустили?       Искать ответы не было времени: бойцы доложили, что не могут прорваться на верхние этажи из-за, как они выразились, «неприкасаемых окон», которые пробить не представлялось возможным потому, что оружие просто не дотрагивалось до стекла, упираясь во что-то незримое. До кучи группа, двигавшаяся внутри здания, пропадала в пространственной петле. Они находили вход на следующие этажи, но только и делали, что блуждали по бесконечно длинным коридорам. Стража уже ничему не удивлялась, но это препятствие в своей гениальной простоте намертво затормозило продвижение войск. Они просто не знали, как с этим бороться, а те, кто знали, либо уже мертвы, либо собираются поубивать всех здесь.

***

      Тем временем на внешнем кольце города, где стояли массивные центральные ворота, занимались охранением ополченцы. Они наблюдали за мостом, проходившим над кислотным озером, примыкающим к территории Грибных Пустошей, и новости о происходящем в центре города до них не дошли. Хватало и своих дел здесь, под воротами, где то и дело скреблись выжившие оболочки зверья и некогда разумных сограждан.       Помимо узких бойниц в самой стене и воротах, за мостом можно было наблюдать сверху, где был проведён специальный туннель с выходами для наблюдения. Он был не очень широким и годился только для мелких жуков. Таковых в ополчении было более чем достаточно.       Мост, меж тем, тоже был не так прост. Он полностью состоял из железных сегментов, которые опускались специальным механизмом вниз, оставляя под ногами потенциального противника только пропасть с кислотой. Во время чумы схема использования этого моста была проста как дважды два: наблюдатель в верхнем туннеле смотрел на проходящих заражённых, и когда их болезнь подтверждалась, наблюдатель дёргал за проведённую рядом нить с колокольчиком, который звенел уже у управляющего рычага, где его дёргают, запуская механизм. Подобные рычаги находились ещё в трёх местах на самом мосту, но, к счастью, заражённые были слишком глупы, а рычаг слишком хорошо сокрыт, чтобы они могли его использовать. К тому же каждый из них открывал путь только со стороны пустошей, и при его опущенном положении до него было просто не добраться. Всё гениально и просто.       Сегодня была смена Тирса, и он лежал наблюдателем ровно над серединой моста. Сегодняшний день оказался не очень «урожайным» на заражённых, и тот уже начал киснуть от мысли, что его смена уступает ночной по количеству убитых. А ведь на кону серьёзные деньги — 500 гео на каждого.       И вот, в тот момент, когда у Тирса проскочила шальная мысль подремать, он услышал быстрый бег внизу. Целая тройка особо прытких оболочек почти что молнией проскочила внизу. — Ух, ё-моё.       Он спохватился и начал активно дёргать за нитку, подавая сигнал своим. Дёрнул раз, дёрнул два, дёрнул три… а почему мост не опускается?       Вслед за тройкой заражённых пробежала ещё одна, потом ещё какой-то худощавый, а за ним ещё пятёрка поменьше. Пока что это походило на странное брожение, необъяснимое какими-либо случайностями. — Да вы что там, совсем обалдели, что ли…       Тирс пополз обратно к воротам, не забывая дёргать за колокольную нить: вдруг там наконец-то проснутся и спустят мост, пока есть кого сбрасывать.       Ловко добравшись до тяжёлого люка, больше похожего на дверцу печи, Тирс сполз с неё. — Эй, олухи слепошарые, вы видели, чт… твою мать.       В коридоре у открытой двери в комнату наблюдателей лежал свежий труп Сера — сменщика Тирса. Его глаза будто запали внутрь тела, а рот был открытым, но точно не от испуга. Под телом воняло пятно мочи, и вперемешку с каким-то странным запахом жаренного получался такой тошнотворный аромат, что Тирс едва сдержался от рвотного позыва.       Выглянув в коридор, Тирс заметил ещё трупы. От них до сих пор шёл лёгкий дымок, а опалённый местами хитин тлел с характерным запахом горелого трупа.       Трусоватый по натуре, Тирс не спешил звать кого-нибудь, а просто покрался дальше, уже проложив в голове маршрут до выхода с этого поста в город. Только сейчас он начал слышать, как за воротами стали ныть и рычать не десятки, а сотни заражённых. Когда они успели там собраться?! — Черв, сбереги мою душу…       Путь проходил через пост управления, где и находились ещё рычаги от ворот и моста. Оттуда доносился шум, будто кто-то по очереди дёргал каждый механизм в попытках… попытках чего?       Какой-то здоровый жук в мантии парил над окровавленным полом, где лежал капитан охраны — единственный из офицеров, оставшихся на этом посту. — Да снимайся же ты! — Ворчал неизвестный, пытаясь опустить вниз рычаг от главных ворот.       Делал он это резко и с усилием, чем только выдал своё незнание местных механизмов. Чтобы привести открытие ворот в действие, нужно опустить три рычага поменьше, отвечающих за замки, а потом уже спускать последний, причём если делать это слишком резко или быстро, то он тоже не поддастся — очередная мера предосторожности.       Тирс никогда не видел таких одеяний, и уж тем более не видел, чтобы жуки зависали в воздухе без крыльев.       В голове всё смешалось: непонимание, первобытный страх, тревога, но больше всего в голове, вместе с подступившей кровью, набатом застучал ужас. Если он действительно откроет ворота, то всему конец.       Позвать на помощь не успеет, а никого рядом и нет больше.       В один момент что-то рухнуло в душе Тирса, и мир вокруг застыл. Он тихо схватил лежавший на полу гвоздь и подобрался к суетившемуся жуку так близко, как только возможно.       Оказывается, металл так легко проходит через хитин.       Лезвие зашло наполовину, но это не заставило неизвестного застыть или упасть, даже наоборот: он резко обернулся и попытался схватиться за вошедшее оружие, но руки не дотягивались. Только тогда Тирс увидел его ярко-оранжевые глаза, налитые светящейся жижей, будто готовой вылиться в любой момент. — Ах ты падаль грязноротая! — Рявкнул парящий жук, наконец-то заметив обидчика сквозь пелену боли.       Он попытался налететь на Тирса, но тот опомнился и побежал прочь из помещения. В его голове не укладывалось, как можно вообще выжить после такого удара.       Что-то необычно тёплое пролетело рядом с Тирсом, когда тот завернул за угол, но он даже не хотел оглядываться и побежал куда глаза глядят. Он даже не задумался о том, чтобы позвать на помощь, просто не думал, только бежал.       Последнее, что он услышал от ворот, так это рокот главной подъёмной цепи.