assorted

Хосок уставился на Кима недоуменно, не вполне уверенный, что правильно расслышал сказанное. — Еще раз и по буквам. — велел, стягивая наушники. Сокджин тяжко вздохнул, затем кивком указал на разодранные колени. — Налички с собой нет, я возмещу. Чон не ханжа ни разу, но отчего-то разворачивающая ситуация его начинала напрягать. — С хера ли? — уточнил, прежде чем разочаровываться окончательно. — Тебя ебет? Сокджин скукурузил недовольное лицо из-за агрессивного мата, но продолжил гнуть свою благородную линию. — Недоразумение произошло на моем прощальном ужине, так что… это мой долг. — Ля, благодетельный какой. — фыркнул Хосок. Ладно, раз этот пижон такой ответственный, пусть оплачивает, тем более Чону нечего надеть на завтрашнюю смену. — Рядом должен быть банкомат, сними. — Он направился к ближайшей скамейке у выхода из парковки. — Мне проще перевести. — Мне бы тоже, но карточки у меня нет. Хосок не стал проверять, насколько удивился Ким его словам. Он услышал отдаляющиеся звуки шагов. Полный сомнения, что ему действительно сейчас принесут деньги за новые брюки, Чон с уставшим стоном опустился на прохладную скамью и вытянул вперед ноги. Наверное, друзья Кима начали разъезжаться, до Хосока начали долетать звуки заведенного мотора. Да уж, даже отсюда понятно, что тачки дорогие и крутые. Самая первая машина неожиданно остановилась перед Хосоком. — Залезай. — потребовали изнутри, немало удивив его. Подняв удивленный взгляд, столкнулся с нетерпеливым взглядом студентика. — Резче. — С хера ли? — Любимое выражение? — уточнил Ким. Потянувшись, он сам открыл дверь Хосоку и еще раз потребовал сесть в машину. — Откуда мне знать, что ты задумал? — Как и я не знал, что ты задумал в той вонючей подворотне. — вернул укол Сокджин. Фыркнув, Хосок все-таки перестал дурачиться и уселся на удобные сиденья. — Лень делать крюк? — догадался Чон, почему его тоже взяли с собой. — Именно. — Еще проще взять у друзей нал. — Там нет моих друзей. Чон не нашелся с ответом. У богачей свои таракашки в голове, да и хер с ними. Вместо лишних мыслей, пацан отвлекся на пространство вокруг. В машине пахло очень классно, Чон всегда любил цитрусовые. Из кондея дул прохладный воздух, разбавленный свежим ароматом, и это делало поездку еще комфортнее. Хосок даже по взгляду мог определить, что тачка далеко не из дешевых. Кожаные сиденья мягко скрипели при движении, а вся панель горела неоновым светом. — Твоя? — почему-то уточнил, но это и так было очевидно. Ким ведь из довольно богатой семьи. — Что? — Машина. — А-а… нет. — Что же, Ким продолжает его удивлять. — Отца. — То же самое, что и его, раз предка. — Крутая. — Крутая. — согласился тот, следя за полупустой дорогой. Дисплей встроенного навигатора показывал, что ехать им осталось не так уж долго. Прочитав название улицы, Хосок убедился, что так окажется к своему району еще ближе. Не, ну кайф же! — Ты… твое лицо в порядке? После удара? — В тотальном. — бодро ответил Хосок. Его настроение начало вновь подниматься от мысли, что в запасе будут лишние минут двадцать на сон! — Та дамочка хиленькая, всё заебись. — Не рот, а помойка. — Отключи режим скуфа, студентик. — снисходительно фыркнул Чон, приземляя богатика. — Тем более после сегодняшнего. — А что было сегодня? — Ким кинул на него вопросительный взгляд. — И в чем прикол изображать невинного чувырлу? Ты меня чморил за сигареты, а сам курил. — Я не курю, это против моих правил. — веско ответили ему. — Только… принято поддерживать имидж. — О-о, — протянул Хосок. — Это был сарказм? — Чон отрицательно цокнул. — Это был сарказм. — сменил вопросительный тон на констатирующий. — Что тебя задело? — Стопэ. — Чон развернулся к Киму всем корпусом. — Я не собираюсь портить пай-мальчика, не моя зона ответственности. Так что захлопни варежку и надави на газ, студентик, я еще должен успеть отоспаться. Ким не ответил ничего, хотя его в очередной раз уколола манера речи этого пацаненка. Нет, ну правда, не рот, а помойка. Сокджин и сам не заметил, как в какой-то момент начал езжать медленнее, поэтому, покраснев ушами после резкого замечания, и вправду надавил на газ. Весь вечер Сокджин то и дело бросал потаенные взгляды на Хосока. Его поражала покорность и смиренность гопника в белоснежной рубашке и черных брюках. Он впервые видел Чона таким послушным, и контраст ударял ощутимо. — Ты где научился так разговаривать? — Как так? — Ну… дерзко. Сокджин чувствовал испытующий взгляд на себе. — На улице. — ответили, когда Ким уже смирился с игнорированием. — Родаки вечно срались, а я искал жратву на улице. Часто воровал в соседском ларьке, возомнив себя чертовым Хон Гиль Доном, не зная, что ради меня клали бобовые булочки ближе к краю. — Они развелись? — Неа. — последовал быстрый ответ. — До сих пор срутся, когда опохмеляются. — Сокджин хотел провести параллель, сказать, мол, вот ты в своей среде перенял манеру общения, а я в своей, поэтому не стоит из-за этого меня опускать, однако неожиданное откровение царапнуло сердце. — А мои развелись. — вдруг тоже разоткровенничался, понимая, что с этим пацаненком больше никогда не встретиться, поэтому спокойный. — Мать ушла к другому, а отец только недавно женился. — Ну, тебе же лучше. — пожал плечами Чон, отворачиваясь обратно. — Хотя бы не пилят друг друга. — Ей двадцать шесть. — Ебись оно конем! — выдохнул пораженно Хосок. — Ты гонишь? — Нет. — Бля… ахереть просто… — Чон дернулся от противоречивых чувств, что заставило Сокджина усмехнуться. — У меня однажды был секс с девчонкой ее возраста. — Табу. — предупредил тут же Сокджин, никакого желания не имея представить себе подобную картину. Эта тема не подлежит обсуждению. — Да не с твоей мамкой, не ссы. — Ну спасибо и на этом. — Ага! Ты учишься сарказму? Ой, порчу я тебя, порч… Блять, где это мы? Сокджин, встрепенувшись, глянул на маршрутизатор и обомлел: он давно как проехал нужный банкомат и сейчас даже находился в другом районе. — Ты меня опрокинул, да? — Нет! Я просто… — Сокджин не мог сказать, что отвлекся на разговор, иначе его засмеют. — Забей. Будем считать, что мы квиты. Это как раз мой райончик. — Чон подобрал с пола свой рюкзак. — Высади меня где-то здесь. — Добавь свой адрес. Довезу. — Хосок не стал артачиться и шустренько вбил свой адрес. Ехать оставалось какие-то минуты. Нет, он все-таки везунчик сегодня! Его подбросили до дома за какие-то несколько минут! — Ты уезжаешь, да? — неожиданно спросил Чон, глядя прямо в упор на Сокджина. — Прощальная вечеринка. — Благодаря тебе. — улыбнулся он искренне. — Утром вылет. — Это классно… Не возвращайся обратно, - искренне посоветовал, - жизнь хуйня под тотальным контролем. — Согласен. — хмыкнул тот, съезжая с дороги. Хосок жил в обычном трехэтажном старом домике. — Ты тоже не бедный. — указал на скромное, но вполне приличное жилище. — Я снимаю комнату на крыше. — криво усмехнулся Чон, расстёгивая ремень безопасности. — Ну что же, чагия, хорошо тебе жить заграницей. Смотри не зачахни со своим рыцарством. — Вали уже. — бросил Сокджин, что заставило Хосока довольно захохотать. — Неделя со мной — и стал бы точить лясы по-нашему. — подмигнув ему на прощание, Чон выпрыгнул из машины и исчез за воротами, скрип которого донёсся до салона. — Вот же шумный. — фыркнул Сокджин, уезжая. На этой узкой улице невозможно развернуться, только ехать вперёд. Ни один из них не обернулся и не глянул назад. Проснувшись слишком рано, Хосок остался лежать, готовый заплакать от усталости. Он не планировал так рано просыпаться, у него куча времени поспать. Но организм самонадеянно решил, что шести часов сна достаточно. — Ты в этой жестянке? — прошептал, когда лежа заметил пролетающую где-то высоко в небе белоснежную точку. Сокджин ведь говорил, что с утра улетает. — Везёт тебе. — Прикрыв глаза, он позволил себе немного позавидовать чужой судьбе, всего лишь жалкие минуты перед тем, как нырнет в привычную рутину выживания. Сегодня у него не было заданий от Чимина, поэтому вплоть до вечера был свободен. Быстро обработав раны на ладонях и коленях, Хосок выскрёб оставшуюся мелочь из-под подушки и поплелся завтракать. И только тогда заметил висящую на дверной ручке паке. Это был брендированный пакет с коробкой внутри. Чон понятия не имел, что это и почему тут весит, но, вернувшись в дом, всё-таки глянул внутрь. А там оказались кашемировые брюки и одна единственная записочка: «На взгляд 28».