assorted

Ким Сокджин добился своего: вся семья его игнорирует, он получил пощечину от дедушки, кулаками от отца, тотальное игнорирование от других членов семьи. Но самое главное: его отсылают подальше как позора семьи. Наконец-то. У него две тети и один дядя, а отец Сокджина самый младший из детей, и так получилось, что самый последний в очереди на наследство. И так получилось, что перед Сокджином поставили невыполнимую задачу: стать самым любимым внуком дедушки. То есть он не просто обязан был быть идеальным сыном, но и безупречным внуком, лишь которого видели как потенциального наследника большей части дедушкиного наследства. Официальным председателем уже стал старший дядя, Ким Сэчан, ему уже передали все дела, но это тоже просто должность, потому как всем владеет до сих пор дедушка. Ни один ребенок не способен выдержать подобное давление, с самого рождения его заставляли соревноваться даже с собственным отражением, между ним и его кузенами нет ни близости, ни симпатии, все видят друг в друге лишь отпетых мошенников. Все они безупречные студенты и школьники, некоторые уже работают в семейной компании, Сокджину пророчат великое будущее без всяких на то причин, потому как всю жизнь бороться с собственной тенью он не готов. И именно поэтому ему пришла в голову идея поиграть на гордости семьи. И это сработало. — Добрый день, меня зовут Хосок, я буду вашим официантом. Могу я вам предложить меню или начнете с аперитив? — Меню, пожалуйста. — Сокджин, следовавший за другим официантом, вдруг остановился, услышав знакомый голос и имя. Оглянувшись, он действительно увидел того самого гопника, который несколько дней назад играл его возлюбленного. Теперь тот выглядел совершенно иначе. Волосы были аккуратно зачесаны назад, лоб был открыт, на лице мягкая улыбка, а строгая рубашка скрывала недавние синяки. Сокджин часто посещал это место, но никогда не встречал Хосока до этого. Тот недавно здесь устроился? — Господин? — очнувшись от голоса своего сопровождающего, Сокджин поспешил пройти дальше. Сегодня однокурсники Кима устроили ему прощальный ужин. Это было необязательно, ведь у него не было близких друзей среди них, и все это прекрасно знали, однако, по правилам этого мира, полезные знакомства нужно налаживать с самого начала, и все пользовались случаем. — А вот и он! — воскликнул один из его однокурсников, и Сокджин, сжав зубы покрепче и натянув фальшивую улыбку, подсел к ним. Скорее бы вечер кончился. После смены в ресторане Хосок был вынужден возвращаться пешком, потому как ни метро, ни автобусы не ходят в такое позднее время, а тратиться на такси слишком дорогое удовольствие. Сжав для спокойствия кастет в кармане, Хосок достал пачку сигарет и тут же прикурил. На улице было многолюдно даже сейчас, в основном это была молодежь, а потому еще опаснее ходить в одиночку, но успокаивало то, что этот район был более приличный, чем его. Не такой элитный, как район студентика, но и довольно презентабельный. — Вспомнишь говно… — прошептал Хосок, когда на парковке ресторана в толпе мажоров заметил своего недавнего нанимателя. Затянув потуже свою ветровку, Хосок нахлобучил на голову капюшон и сверху нацепил массивные наушники. Он редко когда слушал печальные песни, уверенный, что позитивное мышление настраивается вручную. Но даже веселая песня не поможет с раздражением, когда тебя со всей силы пихают в бок и заставляют упасть, содрав к чертям ладони и колени. — Ахуенно, — прошипел зло, вся рефлексия коту под хвост. — Черт побери, простите, — сквозь смех извинился кто-то, нависнув над Чоном. Подняв свои сбившиеся наушники, Хосок поднялся. Парень был ему незнаком, но, осмотревшись, понял, что он был из компашки студентика. Кстати, у него между пальцами тлела сигаретка, и Хосок, не выдержав, красноречиво глянул на Кима. Тот, поджав губы, отвел взгляд. — Заебцом всё, — Хосок внутренне застонал, увидев разодранные брюки. Единственные рабочие! — Ты такой неуклюжий, Мин! — подначивая, кричали друзья этого Мина. — Я заплачу за лекарства, обработай рану. — В любой другой день Хосок стребовал бы еще и за брюки, но сейчас ему было отчего-то неловко. Студентик уже второй раз видит его в постыдные моменты: то с пощечиной, то с падением. — Я сказал всё заебцом. — повторился более жестко, а затем пошел дальше, вытерев руки о ветровку да зашипев от пронзившей боли. Он будет дома минут через сорок, всё тогда и обработает. Дома у него чуть ли не целая аптека. — Эй, — окликнули Хосока неожиданно, он услышал даже сквозь работающие наушники, — да постой. Перед ним встал Сокджин с таким надменным лицом, как и всегда, будто сделал неземное одолжение всему человечеству только из-за того, что по собственной неизвестной прихоти погнался за Чоном. — Дай мне свой номер.