Bad Romance

Фигурное катание — определенно самый сексуальный вид спорта, — думает Фрэнк, в очередной раз оказываясь на трибунах «Чемпионата Соединенных Штатов Америки». Зал ломится от количества желающих посмотреть на сегодняшние программы: организаторы потратили немало сил на рекламу шоу, и теперь здесь собралась, вероятно, добрая половина страны. Фрэнка это не волнует. Он лишь отодвигается к краю ряда, не желая находиться в тесном контакте с полным, шумным мужчиной в нелепой футболке, надпись на которой гласит: «ice skating fangirl», и расслабляется, набирая сообщение Джерарду, пока мероприятие еще не началось. Его собственное выступление значится двумя днями позже, и тренировки в последнее время стали действительно жесткими, — Фрэнк морщится, чувствуя ноющую боль в ногах, — однако это не мешает ему дать по съебам с сегодняшней под самым невинным предлогом вроде типичного несварения желудка, чтобы увидеть нашумевшую программу Джерарда. Сейчас тот, должно быть, находится в раздевалке, готовясь к выступлению, и Фрэнк тревожно отстукивает пальцами по колену, затянутому в привычные узкие джинсы, снова проверяя уведомления в строке состояния своего телефона. «Все будет в порядке, детка» — прилетает от Джерарда, как будто это Фрэнк сейчас поднимется со зрительских мест и направится прямо на лед, чтобы надрать задницы сидящим впереди жюри. Он улыбается краем рта, делая глубокий вдох, и отправляет ответное: «Я знаю, удачи. Люблю тебя». В этот момент свет гаснет, и арена освещается десятками софитов, направленных прямо в центр, куда после официального объявления выезжает первый участник. Он приветственно взмахивает ладонью, трибуны гудят, кто-то свистит, и Фрэнк пробегается по списку, который раз за вечер повторяя про себя номер Джерарда. «Шестой». *** Фрэнк определенно привык к экстравагантным программам Джерарда. Это просто его стезя — совмещать тройные флипы с вызывающими танцевальными элементами, и Фрэнк соврет, если скажет, что не засматривается на плавные движения Джерарда даже на их совместных тренировках. Его пластика в самом деле поражает; Уэй чувствует музыку всем телом, настолько, насколько это возможно, и это, черт возьми, завораживает. Фрэнк обожает кататься с Джерардом. Обычно тот выходит на лед первым, чтобы размяться, а Айеро запрыгивает на бортик, опираясь на него руками, и пытается не пялиться слишком сильно: Уэй действительно чертовски гибкий. Фрэнк задумывается о том, послужило ли именно это толчком к его занятию фигурным катанием. Тем не менее, лед приветственно поблескивает, а Джерард уже заканчивает разминку, поэтому Фрэнк спрыгивает вниз и подъезжает к нему, загребая одним коньком снег, чтобы обрушить его на ничего не подозревающего Уэя. Он коварно улыбается, когда тот запускает руку в свою крашеную красную шевелюру, пытаясь вытрясти оттуда белые крошки, а затем отъезжает подальше, любуясь усмешкой Джерарда: Уэй несомненно уже планирует месть. Фрэнк откидывается на спинку зрительского кресла, чувствуя, как улыбка расцветает на губах, и думает о том, что неплохо было бы затащить Уэя на парное катание в следующем месяце (Айеро надеется, что это не запрещено в их случае). Он еще какое-то время размышляет над этим, когда в следующую секунду на лед выезжает Джерард. Челюсть Фрэнка падает куда-то вниз, и он даже, блять, не пытается отыскать ее на полу: он проклинает Уэя, который никогда, никогда не показывает ему костюм до грядущего выступления. Джерард одет в алый комплект; замысловатый рисунок на правом предплечье переходит в рукав телесного цвета, а лосины в тон обтягивают бедра, подчеркивая задницу. Зрители неистово аплодируют (Еще бы, блять, — думает про себя Фрэнк). Уэй выезжает в центр, опуская голову и поднимая левую руку вверх, а затем Фрэнк узнает начало «Bad Romance» и абсолютно точно проглатывает собственный язык. Джерард катается потрясающе. Он неимоверно мягок в движениях, но вместе с этим выглядит так дерзко и вызывающе, резко двигая бедрами в такт музыке, что дух перехватывает уже где-то в районе солнечного сплетения. Невозможно даже представить, сколько удовольствия испытывает Уэй прямо здесь и сейчас; лед лихо звенит под коньками, заглушаемый голосом певицы из динамиков, и он закручивает заклон, откидывая голову назад, выставляя напоказ шею и острый, верткий кадык. Фрэнк благодарит небеса за то, что его место располагается близко к арене, хотя находиться в зале становится все сложнее с каждой минутой: к тому моменту, как Уэй блестяще выполняет одиночный аксель и прогибается в спине, проезжая на коленях ебаную половину катка, публика сходит с катушек. Кажется, будто Джерард решил устроить ему персональное шоу, — Фрэнка пробивает дрожь, когда он чувствует на себе пристальный, лукавый взгляд хитрых глаз. Уэй определенно играет с ним. Его руки пробегаются по собственным ребрам, скользят по животу, медленно перемещаясь на бедра, пока он неспешно выписывает вальсовую тройку. Фрэнк закусывает губу, запуская руку в слегка спутанные черные волосы и оттягивает длинные пряди; кончики ушей предательски алеют, словно ему двенадцать, и он никогда прежде не видел, как Джерард трогает себя или сипло стонет, метаясь по подушке. «Черт возьми» — думает Айеро, когда тот выполняет последнюю спираль и тянет ногу настолько высоко, насколько это, блять, вообще возможно, — с блеском завершая выступление, а затем падая на колени. Зал неистовствует, лед усыпают цветы, и Уэй счастливо улыбается, приводя в порядок сбившееся дыхание. «Удивительный». Чуть загорелая потная кожа лоснится под светом софитов, — он проезжает по всей арене, взмахивая руками и кланяясь, а затем выходит с катка, сразу же набрасывая на плечи спортивную олимпийку. Приветственные объятия тренера. Вспышки фотоаппаратов. Улыбка Джерарда. Улыбка Джерарда. Фрэнк размышляет еще немного, а затем вскакивает со своего места и, не дожидаясь следующего участника, уверенными шагами преодолевает лестницу, направляясь к раздевалкам, где несколько секунд назад скрылся Уэй.