Bad Romance

Коридор стадиона, ведущий к спортивным раздевалкам, освещается даже лучше, чем хотелось бы; Фрэнк стоит в свете монотонно дребезжащих люминесцентных ламп, прислонившись к белой панельной стене и сложив руки на груди в несколько атакующем жесте. Стадион, в котором они находятся, в самом деле огромный, — всему виной колоссальный поток любителей спорта и самых настоящих его фанатов, стекающихся, бывает, со всего мира. Иногда их количество просто шокирует. Фрэнк представляет, сколько тысяч пар глаз было устремлено сегодня на Джерарда, и в груди поднимается тревожное чувство; некое волнение, что ощущается буквально на подсознательном уровне, стоит только взглянуть на лица участников. Однако сам Джерард, кажется, не из их числа, — и Фрэнк снова и снова поражается его самообладанию и совершенному спокойствию. Весь секрет Уэя в том, что он чувствует себя абсолютно комфортно в этой напряженной, суматошной обстановке. Это можно записать очередным пунктом в список его талантов: Джерард действительно наслаждается происходящим каждый раз, как только оказывается на катке. Фрэнк закатывает глаза, запрокидывая голову и касаясь затылком стены. Его яркие, броские татуировки от кистей и до самых плеч поблескивают, скрываясь под рукавами черной футболки, и это первое, что видит Джерард, когда прогулочным шагом приближается к раздевалкам, вытирая пот с шеи микрофибровым полотенцем. Непонимание на его лице сменяется искренней радостью, и Фрэнк расслабляется, тут же протягивая вперед руки. Он чувствует, как руки Джерарда в ответ крепко обхватывают его талию, а следом — легкий поцелуй на губах, — голова кружится от внезапно нахлынувшего возбуждения вперемешку с ощущением всепоглощающего восхищения и восторга. Уэй удивленно мычит, когда Фрэнк скользит рукой к его ягодицам, обхватывая тем временем зубами нижнюю губу, а затем понимающе ухмыляется в подбородок парня. Он с трудом отрывается от него, замечая, как Фрэнк облизывает влажные от слюны губы. Улыбается, —наклоняясь настолько близко, насколько это возможно, — почти сталкиваясь лбами. — Как тебе мое сегодняшнее… — он явно подбирает слова, и Фрэнку так и хочется подсказать ему: «стриптиз-шоу? ебаное стриптиз-шоу?», — моя сегодняшняя программа? — Ты был великолепен, — честно шепчет Айеро, пробегаясь пальцами по шее Джерарда, — серьезно, это, блять, было потрясающе. Уэй расплывается в благодарной улыбке, еще более широкой, чем предыдущая. Фрэнк обезоружен, — он тянет его за ворот олимпийки, нежно, но настойчиво просясь языком в рот, и Джерард охотно приоткрывает губы, слегка вжимая его в холодную коридорную стену. Они целуются еще какое-то время; Фрэнк скользит рукой по костюму Джерарда, поглаживая гладкую ткань, забираясь кончиками пальцев за ворот. Краем ума он понимает, что за порчу комплекта с них сдерут три шкуры, и даже предпринимает попытку отстраниться, но в этот момент в его голову приходит абсолютно гениальная идея. — Знаешь, — тихо начинает он, задевая носом шею Джерарда, отчего тот невольно вздрагивает, — ты выглядел таким… гибким сегодня. Эта фраза застывает в воздухе, плывет из ушей, и Уэй отдаленно понимает, к чему клонит Айеро, но не настолько резко, как когда тот произносит это вслух. — Посмотрим, как ты сможешь выгнуться в моей постели? — горячо шепчет ему на ухо Фрэнк, и Джерард готов поехать с ним прямо сейчас, наплевав на этих ебаных жюри, что переговариваются между собой буквально в сотне шагов от них. — Черт, да. Он мажет губами по виску Фрэнка и скрывается в раздевалке, чтобы снять наконец комплект и натянуть привычные джинсы с черно-белой толстовкой, что подарил ему Айеро, кажется, на прошлое Рождество. Все остальные несколько минут проходят как в ускоренной съемке, — вот Джерард находит тренера, чтобы попросить его самому узнать результаты, и удаляется под предлогом головной боли; вот он подхватывает свою спортивную сумку, вплетая руку в крепкие, чуть сухие пальцы Фрэнка. Коридоры стадиона, однако, тянутся необычайно долгой, нескончаемой вереницей, но изголодавшийся, влюбленный взгляд Айеро окупает абсолютно все, — Джерард ласково смотрит на него в ответ, наклоняясь, чтобы поцеловать в макушку. *** На улице оказывается невероятно тепло, когда они наконец выбираются из здания. Стоит только заказать такси, — и уснувший, почти пустой город уже мелькает в тонированных окнах ярко-желтого шустрого автомобиля. Водитель называет повышенную цену: сказываются позднее время суток и крупное мероприятие (с которого они, собственно, и убрались несколько минут назад). Джерард не жадничает, отваливая ему сверху щедрые чаевые. Проходит еще несколько минут в дороге, прежде чем он пытается вытащить из салона нетерпеливого спутника, — Фрэнк уже голодно скользит ладонью по его колену, напряженно дышит в шею, даже не касаясь губами. Все это настолько ярко ощущается, что Уэй приходит в себя только тогда, когда Фрэнк настойчиво целует его за ухом, а совершенно недовольный водитель пару раз кашляет, учтиво предлагая им выметаться из тачки. — Давай-давай, Фрэнки, — подталкивает его Джерард, с облегчением выдыхая, когда они наконец вываливаются к ступеням отеля, — давай, еще немного. Разъезжающиеся в стороны автоматические двери, улыбчивая девушка за стойкой администрации, лифт с дурацкой мелодией прямиком до четвертого этажа, стена рядом с панелью управления в котором до черта холодная, — Айеро чертыхается, когда спотыкается обо что-то, впоследствии оказывающееся собственной сумкой с коньками, брошенной у порога номера сразу перед выступлением Джерарда. Он тянется включить свет, дабы не снести еще добрую половину комнаты, но Уэй ловит его за руку, проходясь по всей ладони мягким, скользким языком. У Фрэнка темнеет в глазах, а внутри все беспомощно ноет. Джерард нежен до невозможности. До отключки, до помутнения сознания, — то, как блаженно вылизывает его пальцы Уэй, принимая в рот сразу три, заставляет Айеро дрожать. Это выглядит и чувствуется обжигающе, блять, горячо, но Фрэнк знает, — пока только аперитив. Они перемещаются на постель, не заправленную с самого утра; смятое одеяло валяется где-то в районе подушек, и Джерард отбрасывает его, когда приземляется на мягкий матрас. — Иди сюда. В следующую минуту Фрэнк увлеченно целует Уэя, почти ложась сверху, — ловкие пальцы Джерарда пробегаются по его ребрам, а колено ненавязчиво упирается в пах, вышибая из Фрэнка резкий, судорожный вдох. Он прикрывает глаза. Джерард под его руками — насыщенная концентрация доверия и щемящей сердце любви, ураган, ярко-красные волосы, разметавшиеся по белой, пахнущей порошком и лавандой подушке. Фрэнк на секунду замирает, а затем медленно скользит назад, вниз, расстегивая скрипучую ширинку на джинсах Уэя и стягивая их вместе с бельем. — Черт, Фрэнки, — всхлипывает Джерард, когда он в первый раз проходится языком по головке, поглаживая напряженные бедра. Поразительно, насколько чувствительным тот может быть, — а-ах, блять. Фрэнк не дает ему опомниться, — берет сразу во всю длину. Отсасывает резко и увлеченно, собираясь чуть ли не вытрясти душу, пока Джерард мечется по простыне, не зная, куда деть руки. Айеро с упоением стонет, когда первые терпкие капли предэякулята стекают прямо на язык. А затем сдавленно кричит, — длинные пальцы все же находят пристанище в его волосах, грубо, невыносимо потрясающе оттягивая длинные пряди. — Детка, пожалуйста, — хрипит, умоляет Джерард в попытке самостоятельно толкнуться в сладко-обжигающий рот. Фрэнк безумно хочет сказать ему, как невероятно он выглядит, запрокидывая голову назад, приподнимая поясницу, — в точности, как на льду. Однако он лишь начинает сосать усерднее, кидая взгляд на острый, бледный в темноте подбородок. Джерард, кажется, готов умереть, когда Айеро вдруг, толкнувшись головой вниз последний раз, отстраняется. Это ощущается невыносимо. Обидная пустота вокруг члена ноет, отдавая стесняющей движения болью, и Уэй разочарованно открывает глаза, улавливая взглядом копающегося в своей (все еще, мать твою, не разобранной!) сумке Фрэнка. — Подожди минутку, — просит он, а затем извлекает на свет блестящий флакончик и забирается обратно на кровать, крутя его в пальцах, — знал, что понадобится. Джерард хмыкает. В другой руке Фрэнк держит квадратик презерватива, безуспешно долго возясь с ним, и Уэй накрывает его ладони своими, отбирая несчастную упаковку. Он ненавязчиво толкает Айеро в бок, заставляя улечься на спину. Фрэнк, черт возьми, влюблен. Влюблен в вес Джерарда на собственном теле, в ласковые руки, стаскивающие с него джинсы и задирающие футболку, чтобы скользнуть вверх, к соскам, а затем переместиться на мягкий живот, поглаживая чувствительную кожу. Они не занимались любовью так долго, с самого приезда, — тренировки и огромные физические нагрузки опустошали изнутри и заставляли проваливаться в сон сразу же, как только голова касалась подушки. За эти мучительные две недели Айеро истосковался до крайности, редкими вечерами ≪срывая вечеринку≫ на мокром бортике душевой, и теперь, когда Уэй, наконец, сидит меж его разведенных коленей, ловко натягивая на его член резинку, происходящее кажется чем-то нереальным. — Все хорошо? — Джерард наклоняется, чтобы поцеловать его в скулу, заботливо проводя пальцами по щеке. — Да… да, — Фрэнк кивает, обхватывая Уэя за бедра, когда тот практически садится на его колени, нашаривая что-то рукой позади. Перед носом возникает знакомый флакончик, и Джерард откидывает крышку, протягивая ему лубрикант. — Поможешь мне? — шепчет он, и Фрэнк чувствует, как ему, блять, сносит крышу. Джерард приподнимается, опираясь ладонями о плечи Фрэнка, пока тот возится со смазкой, осторожно выдавливая несколько капель на палец и проскальзывая им внутрь. Проходит несколько минут, прежде чем он добавляет второй; Уэй слегка покачивает задницей, утыкаясь носом в шею Фрэнка. — Так охуенно хорошо, Фрэнки, — бормочет он, опаляя дыханием влажную от пота кожу парня, а затем прикусывая ее, оставляя еле заметные следы от маленьких зубов, — давай, трахни меня. Айеро скулит. С секунду он размышляет о том, как безопаснее столкнуть Джерарда и поменяться с ним местами, чтобы тот ненароком не свалился с чертовой кровати вниз, но затем Уэй, буквально читая его мысли, наклоняется и мокро целует его губы. — У меня есть идея получше, — как бы между делом сообщает он, когда упирается сухими ладонями в грудь Фрэнка, пальцами задевая ключицы, а затем подтягивается выше и расставляет пошире колени. До Айеро смутно доходит, что тот собирается сделать, но в следующую секунду напряженный член внезапно обволакивает приятная теснота, и он сдавленно ахает. Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы протянуть дрожащие руки и придержать Джерарда за бедра, пока тот медленно опускается вниз, на всю длину. Фрэнк слышит еле различимое шипение над ухом, когда толкается навстречу в первый раз, — терпения, чтобы привыкнуть к ощущениям, уже нет. Они сразу берут размашистый темп, и Фрэнк про себя удивляется, что после выступления у Джерарда не болят мышцы ног, раз сил хватает на такие резкие движения. Удовольствие покалыванием разливается по всему телу, собираясь в крупный тугой узел где-то пониже живота, но чего-то все равно не достает, — Айеро ловит рассеянный взгляд Джерарда, а затем мягко освобождается из привычного переплетения пальцев — они любят держаться за руки в процессе — проскальзывая левой рукой между подушкой и деревянной спинкой кровати, и опирается ей о матрас, принимая сидячее положение. Глаза Уэя распахиваются, и он запрокидывает голову назад, прогибаясь в пояснице. ≪Вот оно≫ — выдыхает Фрэнк, скользя ладонью по расслабленной спине и целуя Джерарда в грудь. Тот неразборчиво что-то мычит, самостоятельно инициируя темп, находясь, кажется, на грани наслаждения и помешательства. Прилипшие ко лбу красные пряди щекочут веки, но Уэй не спешит их убрать, — лишь сжимает пальцами крепкое плечо Фрэнка и коротко вскрикивает, чувствуя, как тот кусает кожу пониже ключицы. Айеро тяжело дышит; перед глазами плывет, и Джерарда так много, что голова идет кругом, — он хватается за его руки, судорожно сжимает шею и оттягивает волосы, хрипло постанывая прямо над алеющим от укуса ухом. — Какой ты сегодня… черт… — Фрэнк убирает руку, служащую точкой опоры, чтобы обхватить и немного грубо сжать пальцами ягодицы Джерарда, и наваливается на спинку кровати. Холодное дерево врезается в лопатки, и эта тянущая, жгучая боль так резко контрастирует с приятными ощущениями, что Фрэнка пробивает крупная дрожь. Уэй на его бедрах мечется, словно пойманный в мешок дикий зверь, бормочет с придыханием и уже тянется к собственному покрасневшему члену, намереваясь довести себя до пика в пару незатейливых движений, но Фрэнк оказывается быстрее; ловко перехватывает его руку, тянет на себя, кусая и вылизывая запястье. Джерард собирается с силами, чтобы возразить, и давится воздухом, — особо сильный и глубокий толчок перебивает желание начать словесную баталию. Оргазм накатывает яркой, стягивающей тело волной, захлестывая их обоих, и Фрэнк уже не помнит, как толкался в последний раз, ловя крохи отступающего наслаждения, как укладывал ослабевшего Джерарда рядом с собой и, спотыкаясь, добирался до ванной, возвращаясь с влажным полотенцем в руках. Открытое по пути окно впускает в комнату свежий уличный воздух, и можно наконец вздохнуть полной грудью, откидываясь на подушку рядом с Джерардом и рукой нащупывая на полу возле тумбочки отброшенное ранее одеяло. Фрэнк кидает его куда-то в ноги, чтобы под утро, когда в комнате станет прохладно, добраться до него было проще, и поворачивается к Уэю, рассматривая спокойное лицо и подрагивающие во сне ресницы. То, как быстро он отключается после разрядки, удивляет Фрэнка даже спустя два года отношений. Айеро тянется подушечками пальцев к плечу Джерарда и ведет вниз, до локтя, ощущая под ними влажную, но мягкую кожу. Немного потрескавшуюся, — в районе локтевого сгиба. Ему нравится касаться Джерарда вот так, когда тот уже спит. Заботливо и, может быть, немного настороженно, словно он вот-вот проснется. Но Уэя такие прикосновения не разбудят, — сейчас хоть барабанную дробь отбивай у него над ухом, а результата не добьешься, как ни старайся. Фрэнк улыбается, блаженно прикрывая глаза, и придвигается ближе, укладывая голову рядом с плечом Джерарда. Утром тренер, конечно же, сделает выговор за то, что они так бессовестно смылись до объявления результатов, и Фрэнк, засыпая, даже видит, как она снова пытается напустить на себя грозный вид, отчитывая их, непутевых, но все это будет потом. Все это потом.