Статуя

На мраморных изгибах статуи танцевали тени, рожденные мерцанием факела. Он следил за ними взглядом, совершенно завороженный этим произведением искусства. Сам скульптор уже, наверное, давно стал пылью, изъеденный могильными червями; но его произведение каменными пальцами продолжало неумолимо сжимать сердце смертного. Кто бы ни был скульптором, в мрамор он, несомненно, вложил весь свой талант. Он, должно быть, вложил и сердце и душу. И страсть… Ревность и воображение тут же нарисовали картины, которые он бы не желал видеть. Усилием воли он их раздраженно отогнал. Господин бы никогда не опустился до плотских игр с каким-то грязным эльфом, и неважно, каким талантом его одарил Эру. Нет, никогда. Сейчас это тайное сокровище, эта прекрасная статуя принадлежала только ему. Когда-то господин приказал ее уничтожить как напоминание о давно прошедшей и забытой эпохе. Но он бы не допустил такого надругательства, спрятав это произведение искусства в самых дальних подземельях крепости. Это был единственный раз, когда он осмелился нарушить волю господина. Он приблизился к ней, не в силах совладать с желанием ощутить прохладу мрамора, прикоснувшись к ней. И почувствовать изгибы совершенного тела, которое он так вожделел так давно. И представить, будто холодный камень превращается в горячую плоть и отвечает на его желание дрожью и стонами. На всей земле еще не нашлось такого создания, будь оно смертно или бессмертно, которое было бы способно пробудить в нем такое желание; его невозмутимое сердце оставалось холодным в течение всей его неестественно долгой жизни. Но, все же, перед айну оно сдалось, сделав его непривычно уязвимым. Оно принесло ему боль и мечтания без какого-либо проблеска надежды. Он позволил рукам заскользить по гладкому телу статуи; плоть и камень сплелись, воплощая образы из его фантазий. Если бы… И, все же, он ни на мгновение не позволял своим отчаянным чувствам пробиться сквозь свою холодную невозмутимость в присутствии господина или других людей. Только статуя оставалась единственным свидетелям такой слабости сердца. Безмолвная, она бы никогда не предала эту порочную тайну. Он обнял тело из мрамора, прижавшись лицом к каменным прядям, так искусно вырезанным талантливой рукой скульптора. Ты так близок и так далек. Если бы ты мне позволил… Каменная, она была равнодушна к страсти и боли живого человеческого сердца.