Три яда

      Лицо Цзян Чэна было окрашено неприкрытым раздражением на протяжении всего пути на север. Дяо Минчжу попыталась завести с ним разговор, но получила такой взгляд, что Вэй Усянь не удержался и ободряюще положил ей руку на плечо. Цзян Чэн не любил слушать других, злился от одного вида одежд Гусу Лань и предпочел бы скинуть Вэй Усяня с меча. Конечно, он еле сдерживал недовольство, но девушка ведь хотела как лучше.       Они достигли земель Хуншань только к вечеру. Лес сменился высокими, словно поддерживающими небо каменными столпами, покрытыми изумрудными водопадами зелени. Захоронение Лу занимало приземистую вершину, прячась в таких же скалах и тумане от скользящей по дну ущелья реки. Если человек не знал этого места, то, скорее всего, и не подумал бы свернуть туда.       Прежде чем спускаться, они облетели захоронение, всматриваясь в извилистые дорожки между курганами. Их определённо ждали — вся гора была усеяна мертвецами.       — Что-то мне подсказывает, что они перестанут изображать мирно упокоенных, как только кто-то ступит на землю, — заметил Лань Цзинъи. Вэй Усянь не сомневался, что так и будет, пусть снизу и не тянуло неистовством или затаенной злобой.       Главная аллея заканчивалась дверями, вбитыми в скалу. Замерев напротив, Цзян Чэн и Дяо Минчжу явно приготовились к спору, не успев сказать друг другу ни слова, и этот спор, видимо, не остановило бы даже совпадение их точек зрения, но двери в скале гостеприимно двинулись в стороны.       В проёме Вэй Усянь рассмотрел не очень высокую фигуру. Солнце уже садилось и проход утопал в глубокой тени, так что трудно было понять, живой это человек или очередной мертвец.       — Цзинь Лин? — испуганно пробормотал Лань Сычжуй. Цзинъи критически цокнул языком.       — Чтобы наша госпожа Цзинь, да в таких простых одеждах?       Издалека действительно казалось, что на пороге стоит юноша в светлых одеждах, но на Цзинь Лина он не был похож…       Дяо Минчжу вдруг издала странный звук, будто пыталась вдохнуть, но её ухватили за горло. Вэй Усянь повернул голову к ней, но успел заметить только расширенные от ужаса глаза — она уже сорвалась с места. Стоило ей немного снизиться, от дверей над захоронением пронеслась тугая волна тёмной ци. Дяо Минчжу и её меч разлетелись в разные стороны, девушка опрокинулсь спиной прямо на один из трупов. Словно по команде все мертвецы поднялись на ноги и двинулись в сторону аллеи, со стороны похожие на муравьёв, взбирающихся по муравейнику.       Дяо Минчжу погребло под несколькими телами, но они разлетелись в сторону, хрипя и шипя. Заклинательница подскочила и, кинув меч и не глядя по сторонам, побежала сквозь мёртвых к дверям.       Вэй Усянь наблюдал за этим, уже стоя на земле с флейтой у губ. Цзян Чэн встал рядом, с лёгкостью разметав волну трупов, подбирающихся с боковой дорожки. Но те и не стремились добраться до них — их всё больше стекалось на аллею, отделяя щитом из тел двери в главную гробницу.       — Госпожа Дяо! — Лань Цзинъи попытался угнаться за Дяо Минчжу, но не смог приблизиться, не выдержав тёмной ауры, исходящей от гробницы. Заклинательница ломилась туда с уверенностью безумца, мертвецы со всех сторон тянули к ней руки, но отдёргивали, когда она приближалась. Цзян Чэн то и дело оглядывался на неё с таким видом, будто хотел догнать и свернуть шею.       — Иди за ней! — рявкнул он. Вэй Усянь отбил очередной наплыв мертвецов, и, не отнимая губ от флейты, удивлённо посмотрел на него — неужто Цзян Чэн решил доверить ему расправу над девицей?       — Там внутри их будет не меньше, а с мечом толком не развернуться! Мы удержим этих здесь!       Вэй Усянь не стал возражать, тем более, что пройти к дверям ему было легче, чем кому-либо другому.       Так он оказался в гробнице, полной мертвецов. С Дяо Минчжу, затерявшейся где-то в темноте впереди. И с заваленным входом за спиной — защитное заклятие на двери схлестнулось с каким-то другим, обрушив свод.       Очередной мертвец потянул руку к Вэй Усяню из открытого гроба, но под строгим взглядом ровненько лёг обратно. Человек, управляющий мёртвыми, брал количеством, а не качеством. Многие из них двигались только по воле заклинателя, поэтому их легко было подавить, когда они не лезли толпой.       Вэй Усянь прошёл несколько небольших залов. Пол и стены подрагивали — Цзян Чэн вымещал злость на мертвецах так, что тряслась вся гора.       —…просила напомнить тебе, сколько мучился ваш брат, — донеслось из следующего зала. — Ты день и ночь проводила у его постели, неужели в тебе совсем не осталось той любви?       Говорил незнакомый мужчина, и голосом он пользовался очень умело. В паре фраз звучали и сочувствие, и побуждение, и укор, тон был мягким и дружелюбным — Вэй Усянь готов был поставить Чэньцин на то, что этот мужчина провёл десяток-другой лет в Ланьлине, умасливая глав кланов.       Дяо Минчжу что-то ответила — зло и тихо.       — Я знаю куда больше, чем ты думаешь, — проникновенно продолжил мужчина, и Вэй Усянь был бы рад его послушать, но в голову вдруг ударило так, будто кто-то поднял плиту с одного из ближайших гробов и приложил его со спины. Тёмная ци хлынула тяжёлым потоком, и Вэй Усянь застыл, забыв о дыхании — его окутал запах крови, густой, словно вода. Вэй Усянь знал его ещё со времён войны с Цишань Вэнь — такой запах витал над Пристанью Лотоса после её разорения, таким запахом пропитался Безночный город, когда его захватили. Он значил одно — сотни погибших.       ...Вэй Усянь сидел на возвышении в просторном приёмном зале. Всё пространство перед ним было устлано мертвецами. В распахнутые двери не проникал свет — была глубокая ночь. Пламя в светильниках металось от ветра, и от этого казалось, что тела на полу двигаются. Многие из них сжимали в руках мечи, в лужах крови лежали размякшие от влаги талисманы. Снаружи доносились крики, но не было слышно звона клинков — бой был не между заклинателями. Они сражались с чем-то иным.       Прямо у ног лежал богато одетый мужчина, прибитый к полу остриём меча. Левая ладонь Вэй Усяня покоилась на рукояти без напряжения и нажима, просто поддерживая меч в стоячем положении. От оружия тянуло беспамятной, лихорадочной жаждой боя и крови.       Рядом на полу, сложив голову Вэй Усяню на колено, сидела девушка. Скорее даже девочка, если судить по ширине плеч — младше Цзинь Лина на пару лет. Прикосновение к её плечу создавало болезненный контраст — гибельное неистовство в одной руке и живое мягкое тепло в другой.       Крики за пределами зала затихли. Девочка подняла голову, и Вэй Усянь ужаснулся тому, как сильно она была изранена. Синяки и ссадины покрывали каждую часть тела, не скрытую одеждой. Разбитые губы распухли, на шее виднелись рваные раны укусов. Вэй Усянь видел много таких женщин во время войны — чаще всего это были простолюдинки из захваченных одной или другой стороной деревень. Не всем хватало благородства не пользоваться властью, а вышестоящие заклинатели часто просто не следили за тем, что происходит на окраинах лагерей.       Но худшее было в другом — он легко узнал эти светлые глаза с чуть приподнятыми внешними уголками. Они принадлежали человеку, с которым он познакомился совсем недавно. Это были глаза Дяо Минчжу.       — Тебе нужно отдохнуть, — прижавшись щекой к его ладони, мягко улыбнулась она.       — Хорошо, — собственный голос звучал глухо и отстранённо. — Найди сестру. Девочка погладила его запястье, и тьма скрыла видение.       Вэй Усянь с трудом приоткрыл глаза. Вокруг стояла почти кромешная темнота, её развеивал одинокий талисман, горящий чуть в стороне. Совсем рядом под тусклым светом бликовали одежды с золотистой вышивкой. Вытянув руку, Вэй Усянь нащупал запястье Цзинь Лина и с облегчением почувствовал ровный пульс.       — Его жизни ничего не угрожает, господин Вэй, — донёсся тихий голос из тени. Он был хриплым — Дяо Минчжу долго молчала или, возможно, переживала.       — Что это? — заметив у Цзинь Лина на поясе нефритовую подвеску с кисточкой, спросил Вэй Усянь. От неё хотелось отдёрнуть руку.       — Здесь запечатано очень много мертвецов, — с той же стороны, откуда донёсся голос, слышался шорох бумажных талисманов. — Я беспокоилась, что некоторые могут вырваться, и перевесила на Цзинь Лина свой амулет. Он не позволит мертвецам приблизиться к нему. Его мне когда-то подарил один заклинатель тёмного пути.       Вэй Усянь покрутил подвеску и оставил на месте.       — Сделано искусно.       — Безусловно. — Дяо Минчжу приблизилась, выйдя на свет. Вэй Усянь не смог не отметить, как бегает её взгляд и как крепко сжаты в замок пальцы.       Следовало бы спросить, что такого она увидела в дверях гробницы, что бросилась внутрь, потеряв голову, но дождётся ли он ответа? Девушка и без того выглядела подавленно и наверняка осознавала, что поступила безрассудно.       — Что насчёт нашего пути наружу? — вместо этого спросил Вэй Усянь.       — Я бы не пыталась разобрать или пробить завал у входа. Пока вы были без сознания, я осветила потолок — там всё в трещинах. Боюсь, это приведёт только к большим разрушениям.       — Другой путь?       — В той стороне зала виден проход. Можем попробовать пройти там.       — Хорошо, — согласился Вэй Усянь, поднимаясь на ноги. — Подозреваю, что если Цзян Чэн к нам не ломится с той стороны, он пришёл к тем же выводам.       — Или ему есть, чем заняться, — обеспокоенно глядя в темноту прохода, пробормотала Дяо Минчжу.       — Госпожа Дяо, госпожа Дяо… вы ведь не предполагаете, вы точно знаете, что Цзян Чэну там нашли занятие...       Девушка спешно сделала бесстрастное лицо. Вэй Усянь с усмешкой заметил:       — Хотя то, что ты за него переживаешь, куда интереснее.       Глаза Дяо Минчжу блеснули.       — Я беспокоюсь не об этом. Цзинь Лина опоили чем-то, и он не приходит в себя.       — В биении сердца нет ничего необычного. Просто сильное снотворное… — покладисто сменил тему Вэй Усянь, закидывая мальчишку на спину. Прежде, чем они двинулись вперёд, Дяо Минчжу поправила ему руки и сложила голову чуть набок — в этом не было необходимости, но от жеста веяло привычной, уверенной заботой.       — Это моя вина, что всё так обернулось. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, но не более того.       В конце зала они действительно нашли проход. Коридор углубился в гору, но Вэй Усянь ощутил дуновение ветра. Идти пришлось долго, и он спросил:       — Ты знакома с человеком, похитившим Цзинь Лина?       — Потому и поддалась на уловку, — не стала лукавить Дяо Минчжу. — Это предыдущий второй советник моего Ордена, Шу Линхэ. Я с самого начала знала, что он стоит за этим.       — Как легко ты созналась, — даже удивился Вэй Усянь.       — Похитить Цзинь Лина из Башни Кои мог только человек, хорошо знающий её устройство. И этот человек знает содержимое сокровищницы Ордена Хэбэй Тань, а письмо написал лично мне. Глупо скрывать, что Цзинь Лин волей случая попал в разборки внутри нашего Ордена, особенно с учётом того, что вы слышали часть нашего с ним разговора.       — Значит, вы меня заметили?       — Он вас заметил.       Вэй Усянь не сразу ответил, обдумывая это.       — То, что я слышал, для меня не имеет никакого смысла. Не стоит так переживать, меня мало интересуют дела чужих орденов. — В мире заклинателей никогда не будет покоя, а в этом перерождении он надеялся на счастливую и долгую супружескую жизнь. Однако... — С другой стороны, этот Шу Линхэ поднял добрую сотню мертвецов, а потом заставил меня потерять сознание. Такой человек может доставить проблем. И странно, что я о нём ничего не слышал.       — Он прославился уже после того, как вы… покинули этот мир. — Дяо Минчжу усмехнулась, но скорее тревожно, чем весело. — Он служил Цзинь Гуаншаню во время войны с Цишань Вэнь. Потом стал советником в Хэбэй Тань, но совершил несколько преступлений против Ордена за спиной главы. Его изгнали, а золотое ядро развеяли.       — Жестокая мера, — заметил Вэй Усянь. Это наказание часто применялось в послевоенное время. Золотое ядро не уничтожали до конца, лишь серьёзно ослабляли, давая возможность заклинателю не только выжить, но и ступить на путь самосовершенствования с чистого листа. Но иногда это полностью уничтожало в приговорённых желание жить дальше. Шутка ли — потерять то, на что ушли десятилетия труда.       — Спустя два года он появился во время традиционной осенней охоты. Почти убил главу Ордена, погибло полсотни заклинателей Хэбэй Тань и ещё несколько десятков из других Орденов. Многие из них не принимали участия в облаве, а были зрителями, что ещё больше усугубило ситуацию…       — Спустя всего два года?       — Шу Линхэ не стал восстанавливать золотое ядро. Он ступил на тёмный путь заклинательства.       Вэй Усянь не стал ничего говорить. Он не хозяин всем тем людям, кто решился использовать тёмное искусство ради мести и смертоубийства, но он был тем, кто показал пример.       — Я сказала об этом без задней мысли, господин Вэй, — быстро добавила Дяо Минчжу. — Я не пытаюсь вас в чём-то обвинить.       — Вот уж об этом можешь не беспокоиться, — махнул рукой Вэй Усянь. — Меня только удивляет то, что ты была уверена в сохранности Цзинь Лина.       — Он слишком умён, чтобы вредить наследнику Ланьлин Цзинь, — без доли сомнений ответила Дяо Минчжу. — Я достаточно хорошо его знаю, чтобы говорить об этом. Он больше полугода был моим наставником в Хэбэй Тань.       — Это он подарил тебе подвеску?       — Нет… конечно, нет. Амулет создал другой человек.       — А ты весьма богата на знакомства с заклинателями тёмного пути.       — Знакомство с вами для меня большая честь, — улыбнулась Дяо Минчжу.       Вэй Усянь тихо рассмеялся. Девушка, похоже, была лишена всяких предрассудков. Или умело льстила.       — Тёмный путь не пугает тебя? Не вызывает отвращение?       Когда Дяо Минчжу заговорила, в её голосе слышалась осторожность:       — В годы после Свержения Солнца у вас было так много последователей, что к этому привыкаешь.       — Ты помнишь войну с Цишань Вэнь?       — Не столько саму войну, сколько то, что творилось после. — Дяо Минчжу отвела взгляд, и Вэй Усянь решил закончить разговор. Впереди как раз виднелся просвет.       Проход вывел их на другую сторону захоронения. Здесь спуск был почти пологим и переходил в небольшую долину. Ночь подбиралась со спины, а солнце садилось прямо напротив них. В закатном свете скалы отливали красным, и на контрасте с тёмными кустарниками это походило на зияющие раны. Туман, стелящийся по долине, отражал небо и казался напитанным кровью. Для чужих заклинателей это выглядело почти предостережением. Дяо Минчжу без удовольствия оглянула открывшийся пейзаж и равнодушно обронила:       — «Кровавые горы» — второе имя, которое дали Хуншань.       — Первое кажется вполне отражающим суть*.       — Дело не только цвете камня, — пояснила девушка. Вэй Усяню показалось, что у неё покраснели глаза, но в таком свете трудно было сказать наверняка. *Хун - красный.       Они усадили Цзинь Лина спиной к скале. Бессознательный молодой господин выглядел ничуть не хуже, чем сознательный, но признаков пробуждения не подавал.       — Я несколько раз пыталась привести его в чувства раньше, но… — Дяо Минчжу нажала на несколько акупунктурных точек, и Цзинь Лин вдруг содрогнулся всем телом. Закашлявшись, он резко выпрямился и потерянно заозирался, словно лишившись зрения. Не давая встать на ноги, Дяо Минчжу ухватила его за руку. Цзинь Лин глубоко и немного хрипло вздохнул. Посмотрел внимательно на её пальцы у себя на запястье, поднял взгляд выше и остановился на лице.       — ТЫ?! — вырвалось у него весьма неоднозначным тоном. Выпучив глаза, он выдрал свою руку и отодвинулся в сторону.       — И как ты обращаешься к старшему заклинателю, который рисковал жизнью, спасая тебя? — Вэй Усянь не мог не начать наставнически сокрушаться. — Между прочим, госпожа Дяо…       — ТЫ? — чуть спокойнее, но всё ещё с двояким выражением выдал Цзинь Лин, обернувшись теперь к нему. — Почему вы… откуда вы… что вы…       Дяо Минчжу придвинулась ближе, положила руку ему на лоб и мягко сказала:       — Не нужно так переживать. Успокойся и скажи, не чувствуешь ли ты боли где-либо.       Цзинь Лин нахмурился и вжал голову в плечи, избегая её прикосновения.       — Всё со мной нормально. Что случилось?       Дяо Минчжу переглянулась с Вэй Усянем и на вопрос ответила вопросом:       — Ты сам что-нибудь помнишь?       Цзинь Лин задумался буквально на мгновение, прежде чем подскочить с возгласом:       — Фея! Что с ней?!       — С ней всё хорошо, — с готовностью ответила Дяо Минчжу.       — Но её… я слышал… её ранили!       — Да, — кивнула Дяо Минчжу. — Но всё будет в порядке. Ей занимается Ли Линъюэ.       Услышав это имя, Цзинь Лин заметно успокоился. Вэй Усянь помнил, что Орден Хэбэй Тань больше известен как орден целителей, а не воинов, и, видимо, Ли Линъюэ был одним из известных врачивателей Тань.       — Мой меч… — положив руку на пояс, добавил Цзинь Лин.       — Нашли там же, где и Фею. Он в сокровищнице Ланьлин Цзинь, — ответственно отчиталась Дяо Минчжу.       — Но почему… Почему за мной пришла ты?! — Цзинь Лин явно не мог никак смириться с этим фактом.       — Если не хватает угроз сломать тебе ноги, то не переживай, твой дядя уже в пути, — елейно протянул Вэй Усянь. Цзинь Лин, и без того бледный, позеленел.       — Он же мне голову открутит… попался какому-то заклинателю, в собственной же резиденции… — он тоскливо вздохнул, поправил одежды на плечах и, не глядя на Дяо Минчжу, но обращаясь явно к ней, пробормотал: — Этот заклинатель… вы ведь знакомы? Это он тогда напал на нас в Башне Кои!       — Когда-то он был заклинателем Хэбэй Тань. Я приношу извинения за произошедшее от имени нашего Ордена, — несмотря на то, что слова были формальными, в них слышалась глубокая искренность. — Он что-то сказал тебе?       — Ничего особенного. Я обругал его и пригрозил, что дядя сдерёт с него шкуру. Но он сказал, что ты не обратишься к моему дяде. Что тебе лучше держаться от него подальше.       Вэй Усянь не ожидал, что Дяо Минчжу так растеряется от этих слов. Она даже отстранилась от Цзинь Лина, услышав это, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась.       — Вздор. Как я могла не сказать о подобном твоему дяде? Глава Ордена Цзян где-то поблизости, мы разделились.       — Лёгок на помине, — покивал Вэй Усянь, наблюдая за тремя фигурами, вылетевшими из-за скалы. — Госпожа Дяо, вы азартный человек?       — Не слишком.       Цзинь Лин так на неё покосился, что стало ясно — он что-то знает и придерживается иного мнения.       — Предлагаю сделать ставки. Как вы думаете, кому из нас влетит больше: Цзинь Лину за то, что попался, вам за выходку у гробницы или мне за то, что не подал сигнал сразу, как мы вышли?       Дяо Минчжу с Цзинь Лином проявили поразительное единодушие в смирении и горести.       Что ж, долг благородного господина — защищать женщин и детей. Даже если эти женщины сами могут за себя постоять, а дети выдадут отнюдь не детские ругательства на звание ребёнка. Поэтому Вэй Усянь ободряюще им улыбнулся и пошёл навстречу Цзян Чэну — принимать пламя гнева на себя.