Время сна!

      Когда «Мобей» вошёл, его взору предстал решительно настроенный человек без намёка на страх. Взор его был чист, брови сведены к переносице, а тело больше не дрожало. Такие перемены только разожгли интерес короля Севера. — Шан Цинхуа, ты боишься меня?       Лорд пика Аньдин не ожидал такого вопроса. Он долго думал над этим. Нужно ли бояться своего короля? Нет, дело не в страхе смерти, дело в страхе оказаться ненужным. В один прекрасный день, Цинхуа так, как и сейчас, окажется прикованным цепями. Тогда у него не останется никакого выбора, кроме как вернуться в свой мир. Туда, где никому не нужен писатель низкосортных романов. Даже собственным родителям. К чему вообще такая жизнь? Хотя бы в этом мире, он смог кому-то помочь. Смог почувствовать себя нужным. С каких пор «Я хочу поскорее уйти» превратилось в «Пожалуйста, не выгоняйте меня!»?       Решившись, он спокойно ответил: — Нет. Ни тебя, ни моего Короля я не боюсь.       «Только, пожалуйста, не сворачивай мне шею!» — Вот значит как… — лицо Мобея было непроницаемо. Нельзя было сказать, о чём он думает и какие его дальнейшие действия. Цинхуа, как в замедленной съёмке, следил за рукой, что приближалась к его лицу. Превозмогая страх, он не отводил взгляд. Стоило кончику пальца коснуться его лба, как Король начал распадаться на мелкие искры белого цвета. Ярко, очень ярко. Настолько, что становится темно. Шан машинально пытался ухватиться, но искры прошли сквозь пальцы. Когда Мобея осталось совсем немного, Самолёт заметил улыбку легкую, как весенний ветерок. Не успел он изумиться, как всё вокруг начало погружаться во мрак.

***

      В голове у Короля Севера царила пустота. Он не выходил из покоев уже месяц и отказывался даже слушать своих подчинённых. Делал всё, что было в его силах. Даже гигиену не доверял никому, кроме себя, хоть и боялся нечаянно сломать хрупкое тело. Но Шан так и не просыпался. От отчаяния Мобей начал ему угрожать, а потом снизошел до мольбы. Стоя на коленях, он клялся, что будет прислушиваться к своему слуге. Готов был отпустить. Лишь бы жил. Он не привык, что его слуга такой тихий. Пускай говорит, бормочет, несёт всякую чушь, смеётся… В особенности смеётся. Северный Король скучал по его смеху. Ему не нравилось это новое чувство. Он отдал бы свой титул и свою гордость, лишь бы больше не сталкиваться с ним. У него слишком много невысказанных слов, и мысль, что они никогда не будут услышаны важным для него человеком, причиняла чуть ли не физическую боль.       Целыми днями он только лежал рядом с телом и поддерживал его жизнь. И скучал. Представлял, что он сделает первым делом, когда Цинхуа проснётся. У него даже не было уверенности в том, что он полезен, что делает это не напрасно. Единственное, что мог Мобей — это надеяться.       И в один день, он проснулся и почувствовал пустоту рядом с собой…

***

      Когда Цинхуа очнулся, он лежал на кровати. Было ужасно холодно, все его кости ломило, а голова болела. Когда он пришёл в себя и огляделся, к удивлению понял, что это не его комната. Она отличалась от скромной конуры. Покрытая льдом и снегом, что ослепляли своей белизной. Тут было много свободного места, но кроме кровати ничего не стояло. Так пустынно и одиноко. И довольно холодно… В нём засела подозрительная тревога.       По его спине пробежал холодок, когда он увидел выпуклость рядом с собой. «Что за Х@₽#&!» Приподняв одеяло, он чуть не умер на месте. Его. Король. Лежал. С ним. На одной. Кровати. «Господи, пожалуйста, скажи, что это сон!» Шан ущипнул себя за щеку, но почувствовав боль, сразу же позеленел. «Ну неет. Я хочу ещё пожить!» В голове сразу всплыли моменты из его многочисленных кошмаров.       Он встал с кровати и тут же сел обратно. Он был голый. Абсолютно голый! Который раз за этот день Самолёт насылал проклятия и возносил молитвы богам. В таком положении и с таким видом… Как он мог предстать перед его королём?! Как он вообще оказался в одной кровати с Мобеем, да ещё и без одежды?! Этот вопрос, он пожелал схоронить глубоко в своём сознании.       Стащив левую простынь, Цинхуа завернулся в неё, а-ля Греческий царь. Помолившись напоследок, он двинулся к выходу. Ноги были ватными и не до конца слушались его, а трескучий пол только расшатывал хрупкие нервы.       «Пожалуйста, пускай он не проснётся!»       Ступая по менее замороженным участкам пола, Шан, словно неумелая балерина, кое-как добрался до двери. Пытаясь не шуметь, заставляя зубы не стучать, а ноги нормально двигаться, он максимально тихо отворил дверь. Празднуя победу, Самолёт уже готов был рвануть куда подальше. Как вдруг раздались шаги за его спиной. Не успел он полностью развернуться, как что-то коснулось его плеча, а взору предстала широкая грудь...