Откройся мне

      Крепко сжимая руль, Хён Сик мониторил все ближайшие улицы, по которым Лана могла отправиться домой. Сильнейший дождь застилал лобовое стекло, от дворников не было абсолютно никакого толку, но в какой-то момент парень всё же заметил размытую одинокую фигуру.       Хён Сик резко ударил по тормозам и, выбежав из машины, направился прямиком к девушке. Дрожа, словно осиновый лист, Лана всё еще накрывала себя насквозь промокшим пиджаком, от которого уже давно не было никакого проку. Не говоря ни слова, Хён Сик опустил руки девушки и, обняв за плечи, повёл её к машине.       В машине парень забрал у Ланы её мокрый пиджак и достал из бардачка полотенце. Осторожными плавными движениями он начал вытирать лицо девушки, которая, казалось, находилась в некой прострации. Она всё ещё ужасно дрожала, а по волосам и одежде стекали струйки дождевой воды.       Полотенце довольно быстро стало мокрым, и тогда Хён Сик достал с заднего сиденья свой пиджак и набросил его на хрупкие плечи Ланы. Почувствовав тёплую сухую ткань, девушка жадно в неё укуталась. Постепенно затуманенный взгляд Ланы начал проясняться, и она уже осознанно посмотрела на парня.       - Хён Сик? Я что…, - Лана быстро огляделась, - в твоей машине?       - Почему ты оказалась на улице в такую погоду? – резко спросил парень.       - Потому что мне нужно было как-то попасть домой.       - Ты не могла уехать с Джи Ваном или добраться на автобусе?       - Пока я ждала от тебя сообщения Джи Ван уже ушёл. Кроме того я забыла дома кошелёк, поэтому осталась совсем без денег.       - А позвонить мне ты не додумалась? – Хён Сик явно злился. Но вся эта раздражительность была вызвана исключительно злостью на самого себя. Как бы сильно он не сторонился этой девушки, сейчас она пострадала из-за него. Лана всего лишь следовала правилам, которые он сам же и установил, а он просто забыл о ней, и этому не было абсолютно никакого оправдания.       - Сначала я решила просто немного подождать, думала, что ты можешь задерживаться из-за деловой встречи, не хотела отвлекать. А потом у меня сел телефон. Я была уверена, что дойду до дома пешком, сегодня ведь не должно было быть дождя.       Голос Ланы отчаянно дрожал, так же, как и всё её тело, она утопала в огромном пиджаке парня, но всё же слишком сильно промокла, чтобы так быстро согреться.       Хён Сик больше не стал ничего говорить, он включил в машине обогрев, а затем уверенно нажал на педаль газа. По дороге Лана начала согреваться, а ещё спустя немного времени её веки медленно сомкнулись, а тело моментально обмякло. Когда машина Хён Сика остановилась возле дома, дождь практически прекратился, лишь изредка падали тяжёлые ледяные капли.       Тётушка и Тэ Ун стояли во дворе, сын держал над матерью зонт, но как только женщина увидела машину старшего сына, то тут же бросилась вперёд.       - Хён Сик, что с ней, что с Ланой?       - Всё в порядке, мама, она просто уснула, - сказал парень, а затем осторожно разбудил девушку. Лана медленно открыла глаза и, опираясь на руку Хён Сика, выбралась из машины.       - Милая, с тобой всё хорошо? Как же ты вымокла! Ох, давай скорее в дом, сейчас тебе нужна горячая ванная!       Хён Сик завёл Лану в дом и помог подняться на второй этаж, а затем девушка заверила тётушку, что с ней всё хорошо и отправилась в душ. В ту же секунду на Хён Сика обрушился страшный гнев его матери.       - Хён Сик, ты совсем безответственный? Как ты мог оставить бедную девушку одну?       - Мама, пожалуйста, не волнуйся, уверен, у хёна были на то свои причины, - осторожно вмешался Тэ Ун.       - Какие могут быть причины на то, чтобы бросить человека одного? Хён Сик, неужели за прошедшие две недели ты не привык к тому, что из компании должен уезжать с Ланой? Или это…       - Мама, я сам поговорю с хёном, сходи лучше к нуне, вдруг ей нужна помощь, - снова вмешался Тэ Ун, он видел, что мать была на грани, и не хотел, чтобы она наговорила брату лишнего.       Женщина бросила на старшего сына испепеляющий взгляд, а затем отправилась на второй этаж.       - Хён, я знаю, что ты не мог бросить нуну. Чтобы ты не чувствовал, ты никогда не был подлым человеком. У тебя сегодня что-то случилось, верно? – осторожно спросил Тэ Ун. Он встал напротив брата и посмотрел ему прямо в глаза.       Некоторое время Хён Сик молчал, но Тэ Ун прекрасно видел, насколько сильно его старший брат был расстроен.       - Ничего не случилось, Тэ Ун, всё произошедшее с Ланой – моя вина, и я понесу за это ответственность.       Тэ Ун хотел ещё что-то сказать, но тут со второго этажа донёсся отчаянный крик госпожи Пак.       - Хён Сик, Тэ Ун, скорее сюда!       Парни молниеносно бросились к лестнице и уже в следующую секунду оказались в комнате Ланы. Девушка была без сознания, она лежала на полу возле кровати. На Лане была надета тёплая пижама, видимо, таким образом девушка пыталась согреться. Хён Сик и Тэ Ун моментально оказались рядом с Ланой.       - Что случилось, мама? – хором спросили парни.       - Я постучала в дверь, но Лана долго не отвечала, тогда я вошла и нашла её в таком состоянии, - голос женщины дрожал, а в испуганных глазах стояли слёзы.       - Тэ Ун, отведи маму вниз и дай ей чего-нибудь успокоительного, - скомандовал Хён Сик и осторожно поднял Лану. Тэ Ун кивнул и вывел мать из комнаты. Хён Сик уложил девушку на кровать, а затем достал свой мобильный. Пролистав список контактов, он, наконец, нашёл нужный. Всего несколько длинных гудков и на другом конце послышался тихий мужской голос.       - Доктор Чхвэ, это Хён Сик, пожалуйста, приезжайте, как можно быстрее, нашей гостье очень плохо.

***

      Доктор Чхвэ приехал довольно быстро. Он осмотрел Лану и сказал, что у девушки сильный жар. Эта ночь будет очень тяжёлой, поскольку организм будет бороться с высокой температурой, и девушке придётся несладко. Мужчина дал Лане все нужные лекарства и оставил несколько распоряжений для Хён Сика и Тэ Уна. Госпожа Пак ужасно перенервничала, поэтому доктор оставил для женщины сильное успокоительное и сказал братьям уложить мать спать.       После того, как доктор ушёл, госпожа Пак ещё долгое время сидела у кровати Ланы, безустанно обтирая её горячее лицо влажным полотенцем. Но в какой-то момент успокоительное всё же дало свой эффект и женщина начала засыпать.       - Тэ Ун, отведи маму в её комнату и позаботься о том, чтобы она уснула. С Ланой сегодня побуду я, - дал наставления брату Хён Сик.       - Хён, ты точно справишься?       - Хуже не сделаю, не волнуйся.       - Я же не из-за этого спросил.       - Я понял, всё будет в порядке, иди уже.       - Сынок, я знаю, что ты позаботишься о Лане, я уверена, что ты не оставишь её, - уже на пороге сказала госпожа Пак. В её усталых глазах читалось сожаление. Женщина винила себя за то, что сорвалась на сына, но так же она просто не могла не волноваться за Лану. Хён Сик подошёл к матери и поцеловал её в щёку.       - Конечно, не оставлю, всё будет хорошо, не волнуйся. А сейчас иди с Тэ Уном и хорошенько отдохни.       Женщина слабо улыбнулась сыну, а затем покинула комнату Ланы, Тэ Ун вышел следом.       Хён Сик сел рядом с кроватью Ланы и осторожно вытер её бледное лицо влажным полотенцем. Затем он снова смочил уже почти сухое полотенце и положил его девушке на горячий лоб. Привычно алые губы Ланы сейчас были белее мела, они слегка приоткрылись из-за учащённого дыхания девушки. Её веки слегка подрагивали, сон Ланы был беспокойным, и Хён Сик раз за разом тяжело вздыхал.       В очередной раз, сменив полотенце, парень пристально посмотрел на бледное лицо девушки.       - Глупая девчонка, зачем ты пошла домой пешком? Посмотри теперь на себя. В доме совсем тихо, кто этим вечером будет доставать меня своей болтовнёй и отвлекать от чтения?       Ответом Хён Сику послужило слабое дыхание девушки. Парень покачал головой, а затем огляделся. Он вдруг понял, что впервые находится в комнате Ланы. Точнее, он ранее уже бывал в этой комнате, но впервые здесь после того, как в неё въехала Лана. Хён Сик снова огляделся. В комнате мало что поменялось, разве что в некоторых местах появились вещи девушки. В основном обстановка осталась прежней: комната была чистой, все вещи аккуратно разложены по своим местам. Взгляд Хён Сика скользнул на прикроватный столик. На нём разместились сразу три рамки с фотографиями.       На первом фото Лана обнимала светловолосую миловидную женщину, с точно такими же выразительными зелёными глазами, как и у самой девушки. Хён Сик вдруг понял, что абсолютно ничего не знает о родственниках Ланы. Он понятия не имел, есть ли у неё братья или сёстры, и чем занимаются её родители. Судя по всему, женщина на фотографии была мамой девушки. Парень внимательно вгляделся в лицо женщины. Она была очень красивой и элегантной. Лана была невероятно похожа на свою маму, отчего-то при этой мысли Хён Сик улыбнулся уголком рта.       На втором снимке Лана обнимала двух девушек, очаровательных брюнеток с карими глазами. У одной из них были длинные шелковистые волосы, а у другой – стрижка каре. Вся троица заливисто смеялась в камеру, на их лицах читалось неподдельное счастье и радость. Хён Сик сразу же понял, что эти девушки являлись близкими подругами Ланы. Парень снова улыбнулся. Лана знала, что такое настоящая дружба, отношения, в которых тебя искренне любят, а о предательстве даже не посмеют задуматься.       В третьей рамке Хён Сик увидел довольно знакомую фотографию. Это было то самое коллективное сэлфи, которое парень сделал на набережной реки Хан в их первую совместную прогулку. Хён Сик отлично помнил, что чувствовал в тот день. Благодаря случаю в комнате страха, где Лана начала задыхаться из-за боязни темноты, на мгновение парню захотелось тоже довериться девушке. Он бы не рассказал абсолютно всё, просто болтал бы с Ланой о всякой ерунде, узнал, откуда взялся этот страх темноты, и почему она захотела стать журналистом. Как же давно он не задавал людям вот такие вот, казалось бы, обыденные вопросы. Тогда ему впервые за долгое время захотелось кому-то открыться. Именно поэтому весь следующий день Хён Сик, словно ошалелый мотался по городу, пытаясь привести свои мысли в порядок.       Хён Сик снова взглянул на фотографию. В тот день его мама выглядела такой счастливой, на снимке её яркая улыбка отчётливо подтверждала это. Если, не зная всех подводных камней, взглянуть на данную фотографию, можно было подумать, что это снимок счастливой полноценной семьи. Даже Хён Сик выглядел вполне приветливым, а местами даже довольным.       Просмотрев все фотографии, парень уже хотел сменить Лане полотенце, но вдруг заметил, что за рамками стояла пустая бутылка из-под воды. Хён Сик протянул руку и достал ту самую бутылку. В голове моментально пронеслась череда воспоминай, связанная с парком аттракционов: комната страха, приступ Ланы, затем Хён Сик купил девушке воду, чтобы ей стало легче… Безусловно, это была та самая бутылка. Но зачем Лана до сих пор её хранит? Хён Сик перевёл взгляд на бледное лицо девушки. Её веки продолжали подрагивать, а с губ всё так же срывался тревожный хрип.       Хён Сик вернул бутылку на место и резко мотнул головой. Все его подозрения нелепы и глупы. Это обычная бутылка, возможно, Лана сентиментальна, и оставляет на память о значимых прогулках подобные безделушки.       Хён Сик всё же сменил полотенце. Лоб девушки всё ещё был горячим и парня начало это тревожить. Вдруг Лана вздрогнула, а затем начала что-то бормотать.       - Хён Сик…       Парень замер, но затем подался вперёд, чтобы лучше слышать девушку.       - Что такое, Лана? У тебя что-то болит? – спросил парень, но сама Лана, казалось, его не слышала. Сейчас её сознание испепелялось в огне всепоглощающего жара. Девушка продолжала тяжело дышать, а порой её тонкие пальцы хватались за одеяло и крепко его сжимали.       - Хён Сик… Ты… ты такой болван! Тебя… тебя любят, а ты… Болван!       Отчего-то парень криво улыбался, а в его привычно печальных глазах бегали озорные смешинки.       - Хён Сик, ты такой несчастный… Я… хочу о тебе заботиться. Хочу увидеть твою улыбку.       После этих слов Лана, цепляясь за одеяло, случайно схватила руку Хён Сика и крепко её сжала. Некоторое время парень молча смотрел на девушку, словно что-то обдумывая, но затем накрыл своей большой ладонью миниатюрную ручку Ланы и тихо сказал:       - Лана, пожалуйста, позаботься обо мне, и, возможно, однажды я смогу тебе улыбнуться.