Другая сторона

PVRIS - Separate

Питер очнулся в совсем небольшой камере. Ему было очень холодно, поэтому юноша лежал на твердой кушетке, сильно скукожившись. В памяти начали всплывать события, приведшие его в это место, и парень не смог удержаться от слез. Он сам все испортил. Тони так смотрел на него, словно… словно Питер стал истинным злом. Сколько времени прошло? А может его заключение продолжается уже несколько дней. Отстранили ли его насовсем или даже изгнали из Ордена? На эти вопросы ответов не было. Питер отчетливо помнил, как пустил в себя тьму, чувствовал, как она грела его грудь и сердце, буквально распаляя все внутри. Это было приятно, но в то же время пугающе. Будто только начавшаяся зависимость. Юноша чувствовал себя в тот момент сильным, сильнее магистров Беннера и Фьюри. И, кажется, он и был сильнее их. А привели к такому исходу его чувства, которые Паркер отпустил. Любовь, ненависть, усталость, желание, чувство несправедливости и обиды. Все смешалось, вызвав взрыв эмоций и Силы. Питер действительно ощущал, что может убить Роджерса. Тому просто надо было держать рот на замке. А Тони еще и заступился за магистра… Старк как-то рассказывал об их истории отношений с Роджерсом. Они были старыми друзьями, как и с Наташей. Лет пятнадцать назад между ними случилась ссора, которая почти разрушила крепкую дружбу, но они, как истинные джедаи, были выше негативных и разъедающих чувств, поэтому нашли в себе силы простить друг друга и двигаться дальше. Сейчас они не были настолько близки, как прежде, но все равно дорожили тем, что есть между ними, помогали друг другу и поддерживали. А еще Роджерс был одним из тех, кто отказался брать Паркера в падаваны несколько лет назад, считая его слишком неуравновешенным и шебутным для пути джедая. Выходит, тот был прав. Через несколько часов нахождения взаперти в сознании Питер понял, что его посадили в изолированную камеру. Мимо него не прошло ни одного человека. Мертвая тишина, неприятный запах и холод сильно давили на разум. Юноша стал чувствовать напряжение, ярость от того, что с ним так поступили, его руки начали трястись, голова заболела. Он ощутил знакомое тепло в груди. Тьма снова захватывала его. Можно было почувствовать ее потоки вокруг. Питер открыл глаза и приказал себе остановиться и успокоиться. Он должен сопротивляться. Пусть желание кинуться в бездну, получить невероятное могущество, выбраться отсюда и показать Ордену, кого они создали, было велико, но ведь юноша был сильнее. А еще есть Тони… он бы не хотел такого исхода для такого ученика. Парню оставалось лишь снова лечь на кушетку, сжаться, чтобы согреться, и бороться, ожидая своей участи в неизвестности и решения Совета.

***

Старк быстрым шагом направлялся в зал Совета, чтобы наконец отстоять своего ученика. Мужчина прекрасно осознавал, что произошло: Питер напал на магистра и чуть не убил его, а не почувствовать скопление темной энергии и Силы вокруг него было невозможно. Но все это почему-то не останавливало. Тони был намерен доказать остальным, что парня надо отпустить и дать еще один шанс. Было очевидно, что Паркер не сам начал тяготеть к темной стороне. Его кто-то направил, но Старк пока не знал кто же это может быть. В своем падаване он был уверен, в его невинности, решимости, в его благих мыслях и добром сердце. В зале Совета мужчину, кажется, уже ждали. На своих местах сидели магистры Фьюри, Беннер, Вижн, Романова, Тор и Бартон. Роджерс, по-видимому, находился в больничном крыле. Все выглядели серьезными и усталыми. Старк встал в центре и зала, сцепив руки за спиной, заговорил: — Вы уже вынесли свое решение? — спросил он почти обезнадёжено. — Да, — сухо ответить Фьюри. — Его ждет отлучение от Ордена. Но до окончания войны мы будем держать его здесь. Тони пробежался взглядом по остальным. Вижн и Бартон, кажется, всецело поддерживали это решение. Тор и Беннер были явно опечалены таким исходом, но знали, что правила есть правила, и исключения для Питера делать не собирались. А вот Романова явно тоже желала бунтовать, но не могла идти против других одна. — У меня есть право как-то повлиять на ваше решение? — Старк задал еще один вопрос. — К сожалению, нет, магистр. Вы слишком предвзяты. Хотя мы и не сомневаемся, что вы преданы Ордену и Кодексу, но сейчас волнение за ученика может затмить ваш разум. — Тогда могу я просто высказаться? — Пожалуйста, магистр, — спокойно ответил Беннер, жестом побуждая Тони начать. — Несмотря на то, что произошло, я придерживаюсь мнения, что Питером не завладела темная сторона. Процесс лишь начался и его можно остановить, если дать Питеру понять, что ему помогут. Сидя в той камере, куда вы его поместили, он лишь обозлиться еще больше. А еще у меня есть подозрения, что среди нас есть предатель, кто-то, кто решил переманить Питера на темную сторону. Я являюсь его наставником вот уже шесть лет и прекрасно его знаю. Питер не мог вот так просто склониться ко тьме. Все магистры, сидящие в зале, переглянулись. — У вас есть догадки, кто может быть предателем? — осторожно спросил Тор. — Нет. Пока нет. Для этого мне необходимо поговорить с Питером. Если я прав, и тьма лишь начала захватывать его, то он все мне расскажет. Все на минуту задумались. Их пугала перспектива перехода такого сильного джедая, как Питер, на темную сторону, но еще больше их пугала возможность, что уже продолжительное время в их рядах прячется шпион, который может разрушить все изнутри. Он уже это делает. — Хорошо. У вас будет пятнадцать минут на разговор, — согласился Фьюри. Старк благодарно кивнул головой и удалился из зала Совета, направившись прямиком к Питеру. Почему-то по дороге Тони охватил странный страх увидеть, что его ученик все-таки изменился, и это уже не остановить. Но мужчина пытался настойчиво гнать от себя плохие мысли, надеясь на хороший исход. Он должен быть спасти Питера. Во всех смыслах. Как только мужчина представлял, что Паркер лежит в изолированной камере один, не понимая, что происходит, и не зная, что его ждет, сердце сразу начинало болеть. На входе в тюрьму его встретили Фил Коулсон и Мария Хилл. Они должны были проследить, чтобы встреча не затянулась по времени. Старк слышал, как звуки его шагов отражаются от высоких стен, чувствовал зябкость и сырость этого места. Он не мог оставить Питера тут одного. Дойдя до нужной камеры Тони чуть не достал свой меч, чтобы разрубить толстые прутья и вытащить оттуда парня, который все также беспокойно лежал на кушетке в позе эмбриона и, кажется, даже дрожал. — Пит… — тихо позвал мужчина. Тот сразу же открыл глаза и неспешно поднялся, следуя за голосом, который казался галлюцинацией. — Учитель? — наугад почти в пустоту ответил Питер, пытаясь вернуть себе ориентацию в пространстве. Увидев знакомый силуэт в темном коридоре, юноша кинулся к нему, почти запутавшись в своих ногах. — Вы правда здесь? — Я смог выторговать у Совета пятнадцать минут на общение с тобой. Поэтому ты должен мне все рассказать. Абсолютно все. Только так я смогу помочь тебе, вытащить тебя отсюда, — Старк звучал решительно, и это вселило в парня надежду. — Сколько я здесь пробыл? — Три дня. Операция по охране фронта уже началась. — Мне так страшно, учитель. Тьма хочет захватить меня, я чувствую ее, и держаться получается все меньше. Помогите мне, — Питер будто никогда и не был смелым и бесстрашным падаваном с широкой улыбкой и верой в людей. Сейчас он был разбит, почти плакался на плече Тони, насколько это позволяла решетка. — Я знаю, что ты сильный, Пит. Ты все сможешь и все выдержишь, — мужчина потянул руку сквозь прутья и сжал руку своего ученика. — А теперь расскажи мне все. Я точно уверен, что кто-то толкнул тебя на темную сторону. Ты ведь знаешь, кто это. Скажи мне. Питер на несколько секунд замолчал, будто пытаясь быстро вспомнить все детали. Он схватился за руку мужчины еще сильнее и тяжело вздохнул. — Простите меня. Я должен был заметить, должен быть все понять, — его взгляд начал бегать по полу. — Возможно, вы мне не поверите, но, мне кажется, что предатель — это канцлер. — Канцлер? — даже Старк был удивлен, хоть и хорошо контролировал свою мимику. — Уверен? — Когда меня назначили его телохранителем, он часто интересовался мной, моей жизнью, интересами, связями… привязанностями. Он узнал о моей главной слабости и начал давить на нее, говорить, что я все потеряю, все самое важное в своей жизни. Канцлер постоянно манипулировал мной, моими страхами. Тогда я даже не замечал, а теперь… Пару недель назад он начал настаивать на том, что Орден погубит меня и мои чувства, что на другой стороне я смогу быть самим собой. Наверное, тогда я и начал постепенно сдаваться. Простите, учитель, я подвел вас. После этих слов Тони почувствовал некое облегчение: его ученик все еще остается самим собой, он борется, как и ожидалось. Ему можно помочь. А теперь с информацией о предателе можно было спасти и всю Республику. — Питер, ты должен помнить и повторять себе, что я на твоей стороне, что я буду рядом и докажу совету, что ты не опасен. Но для этого ты должен сопротивляться, — Старк увидел, что юноша закивал в ответ на эти слова. — О какой твоей слабости знает Лафейсон? На что он давил? — Вы возненавидите меня, учитель. Я не могу… — Я должен знать, против чего мне предстоит бороться. Должен знать о том, о чем знает он, чтобы загнать в ловушку, — Старк встряхнул парня за плечи. Тот поднял взгляд и обессиленно взглянул на Тони. — Канцлер узнал, что я люблю вас, учитель, — Питер сказал это достаточно громко, чтобы не пришлось повторять. Он решил не трусить в такой момент и посмотрел мужчине прямо в глаза. — Я люблю вас уже несколько лет и знаю, что шансов на взаимность у меня никогда не будет. Лафейсон сыграл на этом. Внушил, что моя любовь прекрасна, чиста, что шанс есть, если я перейду на темную сторону. Я не хотел причинять вред магистру Роджерсу, но он посмел насмехаться над моими чувствами, над моей любовью! Пусть она неправильна и покажется вам мерзкой, но это все, что у меня есть! Я просто хочу, чтобы вы остались живы после этой войны. Питер вздрогнул, когда Старк убрал свою руку, разорвав контакт кожи. Юноша почувствовал пустоту внутри, которая была тяжелее, чем можно подумать. На кончике носа защипало, оповещая, что из глаз вот-вот потекут слезы. — Ты прав, шансов на взаимность нет, — голос Старка изменился, стал холодным, как и воздух в тюрьме. — Но от своих слов я не откажусь и вытащу тебя отсюда. Совет решил отлучить тебя от Ордена, и ты сможешь жить своей жизнью. — Простите меня. Я все же разочаровал и подвел вас, — Питер знал, что так будет, но легче от этого не становилось. Старк еще раз взглянул на него, кивнул, то ли подтверждая последние слова юноши, то ли в такт своим мыслям, развернулся и ушел прочь, а его шаги все так же эхом отражались от стен. Питер снова вернулся в свою удобную позу и, обхватив ноги руками, позволил себе тихо заплакать, чтобы охрана не услышала. Они не должны видеть его слабым. Не дождутся.

***

Тони бежал обратно в зал Совета, однако не рассчитывал, что встретит там кого-то. Уже было довольно поздно. Он сильно вымотался за прошедшие несколько дней и хотел отдохнуть, но остаться наедине с самим собой означало остаться наедине с признанием Питера, которое клеймом было выжжено в его разуме. Сейчас его тело работало на чистом адреналине и осознании, что они могут в ближайшее время положить конец войне, а еще, несмотря на обстоятельства, что его ученик сможет зажить нормальной жизнью. Вероятно, эта любовь пройдет. Питер встретит кого-то более подходящего ему. Но вспоминая все те жертвы, на которые скорее всего осознанно пошел парень ради Тони, заставляли последнего терять свой драгоценный внутренний покой. — Магистр Фьюри! — закричал Старк, как только увидел высокого черного мужчину. — Питер сообщил тебе что-то важное? — даже Фьюри всполошился при виде взмыленного Тони с нетерпением в глазах и подгибающимися от усталости ногами. — Да, — ответил тот, пытаясь отдышаться. — Канцлер. Канцлер манипулировал им, пытался переманить на темную сторону, обещая силу и возможность быть с любимым человеком. Скорее всего шпион именно он. А может, и не просто шпион. — Как Питер? Держится? — хоть Фьюри и другие магистры были довольно категоричны в отношении судьбы юноши, милосердие и забота не были им чужды. — Да. Он старается, но боится, что может не справиться. — Справится. Мы все знаем, на что он способен, — подытожил магистр и вместе со Старком направился сообщить другим, что им срочно нужно задержать одного человека. — Если предположения Питера верны, то Лафейсон все спланировал заранее. Его план отправить большинство наших сил на линию фронта теперь имеет куда более понятный смысл. — Пока патруль Каладана не заметил неопознанных кораблей или капсул. У нас есть время захватить его, если он все-таки запланировал нападение на столицу, Орден и Сенат. — Тогда нам нужно спешить. Где сейчас может быть канцлер? Уже через двадцать минут почти весь состав Совета и небольшой отряд солдат приближались к покоям канцлера. Охрана Лафейсона явно растерялась, но грозный взгляд главы Ордена заставил их разойтись. Двери распахнулись, впуская всю толпу в большую темную комнату. Канцлер стоял у окна, видимо уже давно ощутив приближение тех, кто пришел по его душу. Он не спешил поворачиваться к «гостям», а лишь поднял хрустальный бокал и немного отпил. Его явно не страшила вся эту ситуация. — Канцлер Лафейсон, вы арестованы, именем Галактического Сената Республики! — громко сообщил Фьюри. На это Лафейсон все же обернулся, расправил плечи и осторожно направился к прибывшим. Чуть наклонив подбородок к шее, он полностью изменился. Его взгляд стал хищным, а улыбка жуткой. Он крался, словно дикий гепард, рассчитывая каждый свой шаг. — Это измена, магистр, — ответил канцлер. — Именно. Это ваша измена. Вас будет судить Сенат. — Я и есть Сенат, глупые вы создания! — канцлер за один лишь миг обнажил свой алый световой меч и кинулся на простых солдат, буквально разрубив их на пополам. Тор набросился на Лафейсона, но тот заблокировал все его атаки. Ситхи всегда дрались агрессивно, поэтому понадобилось три магистра, чтобы обезоружить противника. Теперь канцлера не могли просто убить, его следовало заковать и отправить в тюрьму, где он бы ждал суда. Бартон нацепил на руки канцлера наручники, специально делая это как можно жестче. Но даже в таком положении Лафейсон был спокоен. — Вы джедаи такие наивные и… слабые, — развязно сказал он, с насмешкой смотря на всех магистров. — Молчать! — зашипел Фьюри. — Спихнули всю свою ответственность на плечи лишь одного падавана и гордитесь собой, — в его словах не было ни намека на беспокойство о Питере, он лишь хотел надавить на остальных. — Неужели вы думаете, что я мог просто так утянуть его на темную сторону. О нет, это сделали вы, отняв у него самое дорогое. Согласен, Старк? — оскалившись, он с любопытством уставился на Тони. Все магистры тоже обратили свой взгляд на Старка, задавая мысленный вопрос, о чем же говорит канцлер. — Замолчи, — только и смог ответить Тони. — Ты не достоин его любви. Несложно догадаться, что ты бросил его там одного. Питер уже почти совершил переход. Ситхи с разбитыми сердцами самые жестокие, — Лафейсон надрывисто засмеялся, торжествуя. — Неужели вы, глупцы, думаете, что я бы так легко вам сдался? Лафейсон, до этого смиренно стоя в наручниках, призвал свой световой меч, лежавший где-то у окна, и одним движением разрубил сталь на своих запястьях. Все магистры тоже вооружились, готовые убить канцлера при его любом агрессивном движении, ведь теперь у них был на это карт-бланш. — Вы были слепы слишком долго! — закричал тот, наслаждаясь всей ситуацией. — А теперь вас ждет забвение! Лафейсон выпрямил спину и величаво поднял подбородок. Его повседневная одежда начала сверкать, окрасившись в черный, темно-зеленый и золотой, а на голове появились два больших, длинных и прямых рога, отражавших красный свет от его светового меча. — Приветствуйте своего владыку! — торжественно объявил он, а за его спиной в панорамных окнах было видно, что в атмосферу Каладана входят сотни вражеских кораблей, уже сбивших все патрульные крейсеры, которые вспыхшими метеоритами летели вниз.