Грабить и убивать не мешая окружающим

** Так я ночью и не поспал совсем. Как приехали из магазина радиодеталей, так я и засел за проект. Часов шестнадцать в сумме потратил, аж до первых петухов просидел с паяльником в одной руке и мультиметром в другой. Не удивительно, что под утро, получив первый устойчивый, положительный результат я даже не стал снимать браслет устройства с руки для дополнительной проверки и буквально рухнул прямо тут, в гостиной, свернувшись калачиком между кучами книг для растопки и бутылями для воды. Провалился в сон я почти мгновенно и спал без сновидений, но, судя по ощущениям, совсем немного, так как какая-то мразь начала меня тормошить и сопеть в ухо. Пребывая в полусне, я отбрыкивался от в корень охреневших напарников, которые по непонятной мне причине молча ворочали меня из стороны в сторону и никак не реагировали на мои просьбы дать, наконец, поспать. Возможно, я бы и дальше смог игнорировать столь хамское к себе отношение, но тут, как назло, пахнуло морозом, да так, что я невольно пятьдесят шестой год вспомнил с его июльским антирекордом. И, словно этого было мало, с меня беспардонно принялись снимать штаны. Тут уж я окончательно потерял терпение. С трудом разлепив глаза, набрал побольше воздуха в грудь, для максимально обидной, матерной отповеди, однако в этот момент я повернул голову и в поле моего зрения попал тот, кто мешал мне спать. Секунд десять я с недоумением пялился на что-то, что напоминало собою поеденного собаками гражданина без определенного места жительства. Сей персонаж невнятно ухал и пытался откусить от меня хоть кусочек, однако получалось у него это плохо. В месте очередной попытки укуса, появлялось голубоватое свечение, меня обжигало холодом, а неизвестный соскальзывал в сторону. Однако сей деятель не оставлял попыток и вновь наваливался на меня. В полнейшем ступоре я пялился на происходящее до тех пор, пока организм окончательно не проснулся и я не вспомнил, что это за хрень такая здесь происходит. — Ах ты ж в бога душу мать, через три перехлеста клюзом поперек! — только и смог что выдохнуть я. С определенным трудом выбравшись из-под излишне активного покойника, схватил первую попавшуюся тряпку и принялся, остервенело протирать руки. Понятно, что ничего постороннего на них не было. Не зря же я столько времени угрохал на сборку щита. Но клинический приступ гигиены не отпускал меня до тех пор, пока от трения тряпкой не сработала защита уже в районе ладоней. Торопливо отбросив враз заледеневшую тряпку, сложил пальцы колодцем и, принюхавшись в поисках трупного запаха, дыхнул на них, пытаясь отогреть. Всё то время пока я пребывал в столь неадекватном состоянии, зомби естественно не сидел без дела и старался меня сцапать, однако я невольно прикрылся столом. Так мы вокруг него и бегали, как вокруг ёлки, пока меня окончательно не расклинило. Подгадав момент, когда сумка с пистолетом будет поближе, а между мною и трупом окажется стол, я метнулся к оружию и, на ходу досылая патрон, выскочил в коридор, откуда уже без особой спешки прицелился и выстрелил. Хлопок выстрела оказался до такой степени громкий, что в ушах даже зазвенело. К сожалению, я не успел потренироваться в стрельбе перед этим всем и, хоть я и попал, но попал в грудь, а не голову. Сквозное ранение не сильно смутило покойника и он, пусть и после небольшой заминки, вновь кинулся в мою сторону. Причем именно кинулся. Впечатление такое, словно наша беготня по комнате его ускорила. Произведя еще два выстрела, я наконец-то смог окончательно упокоить своего врага и, с гудящей головой, вернулся к месту, с которого всё это и началось. К моему сожалению, этот мерзкий кусок тухлого мяса таки свершил непоправимое. Мои штаны были изорваны, а местами даже изжёваны. Я их даже подымать не стал, и так было понятно, что их только на выброс. Пока я прощался с любимыми брюками, которые пали в неравной борьбе с силами зла, в комнату ворвалась Мишон с винтовкой наперевес. Она, не размышляя сделала контрольный выстрел в зомби и, убедившись, что в помещении кроме меня никого больше нет, кинулась ко мне. — Карл? Ты цел? — взволнованно спросила она. — Откуда тут ходячий? — У меня к тебе тот же вопрос, — окрысился я в ответ и, вырвавшись из рук взволнованной девушки, пробурчал: — Да цел я, цел. Даже мастифф не способен прогрызть заряженный polevik. Убедившись, что я не поеден, она проигнорировала мои слова, вернулась к упокоенному покойнику. Она что-то рассматривала на нем, а затем закрутила головой, что-то выискивая на полу и, видимо найдя, двинулась в сторону кухни. — Господи Иисусе! — раздалось из коридора, после чего прозвучало три торопливых выстрела. — Да у нас дверь нараспашку. ** После всех этих событий, заподозрить меня в избыточном человеколюбии было сложно, но, тем не менее, я опустил руку с пистолетом и тяжело вздохнул. Поведение моих спутников меня и раньше смущало, но до сего момента поводов усомниться в их психическом здоровье у меня не было. Зато есть теперь. Обнаружил я Рика в одном из разграбленных нами домов. Он стоял недалеко около входа и, прижав к уху трубку стационарного телефона, со слезами на глазах, с кем-то разговаривал. Гражданский телефон это не устройство ЗАС, поэтому, если бы телефон в самом деле работал, я должен был слышать хоть невнятный, но голос собеседника Рика. Однако я не слышал ничего, да и после того, как я выдернул провод телефона из розетки, Рик как переругивался, так и продолжал переругиваться со своим собеседником. Тут не надо было быть гением, чтобы понять происходящее. Говоря прямо, у Рика потекла крыша. Расстроило меня это. Вот если бы он был в своем уме, я бы мог его застрелить за ту херню с открытой дверью. А так, что вы от больного человека хотите? Удивительно уже, что он до сего момента ничего такого не выкинул. Выйдя наружу, я осмотрелся и, обнаружив кресло-качалку, отряхнул его от мусора, умостил в нем свою задницу. Чувствовалось, что креслу не пошло на пользу то, что оно стоит на улице под открытым небом. Но мне же не дом обставлять, а так, просто посидеть и подумать. Качнувшись, я откинулся на спинку и уставился в небо. Куда идти, что делать, к чему стремиться? Ума не приложу. Собирался ведь отыгрывать малолетку, а оно вон как получилось. Надежды на взрослых нет. Можно конечно забить болт на этих типчиков и попытаться найти более вменяемых, но тут мой возраст из плюса превращается в минус. Уж кто-кто, а я в курсе, каково детям в условиях повсеместного песца. И не важно, что это, зомби-апокалипсис или как у нас, тотальная война на уничтожение по предварительному сговору. — Нашел Рика? — спросила Мишон, которая подбежала ко мне с автоматом в руках. — Нашел, — подтвердил я и махнул рукой в сторону двери. — Он сейчас немного занят, по телефону разговаривает. Девушка уставилась на меня со смесью удивления и паники. — По телефону? — Да, по телефону, — кивнул я и перестал раскачиваться на кресле. — Если отбросить гипотезу того, что он телепат, то разговаривает он сейчас сам с собой. Сам телефон уже давно не работает, я проверил. — Опять началось, — тоскливо застонала Мишон. — Он же вроде бы пришел в норму. — Ну, как говорится, никогда такого не было и вот опять, — пошутил я и, встав из кресла, неторопливо пошел по улице. Опечалило меня услышанное. Значит такие задвиги за ним и раньше наблюдались. Это нехорошо. — Может с ним поговорить? — Наш руководитель расписался в собственной беспомощности и теперь нам придется выбрать нового, — произнес я и, остановившись, повернулся к девушке, которая невольно пошла за мной. — У тебя есть желание взваливать ношу окончательных решений на себя? — Да ты что, о чем ты говоришь? Рик оклемается, ему просто нужно больше времени, — растерянно и даже испуганно пробормотала она. — Значит, такого желания у тебя нет, — кивнув головой, ответил я. — Значит, это придется делать мне. Мишон с недоумением смотрела на меня и даже порывалась что-то сказать, но в итоге опустила взгляд и кивнула головой. — Не знаю я что делать. Ты прав, херовый из меня был бы лидер. — Далеко не каждый способен это признать, — подбодрил я ее. — Это хорошо, что ты сама себе не врешь. Значит сработаемся. Девушка криво улыбнулась: — А куда деваться? В молчании пройдя еще пару домов, я сбавил шаг и осмотрелся. — Безразмерную сумку я начну заполнять вечером, так что к утру мы успеем выспаться и будем готовы к выдвижению. — К выдвижению? — переспросила Мишон. — А куда пойдем? Перед всем этим я спрашивала Рика, но он ушел от ответа. — Судя по тому, что я слышал в его разговоре с самим собой, он не знал, что делать дальше. Так что старых планов можно не придерживаться из-за их отсутствия. — Понятно. И раз вещи соберешь ты, что делать мне? — переключилась в конструктивную стезю Мишон. — Нам надо прокипятить как можно больше воды и приготовить хотя бы два десятка порций горячей еды. — Хорошо. С водой проблем не будет, а вот с едой я не уверена, — смутилась девушка. — Свою собственную стряпню я, конечно, ем, но другие от нее совсем не в восторге. Да и зачем готовить заранее? Тем более столько? Пропадет ведь. — Инвентарь это конечно не холодильник, но сохранить готовое блюдо способен. А с готовкой я тебе помогу. — О’кей, тогда вопросов нет. Пока мы обсуждали планы, из безымянного дома появился покачивающийся Рик. Выглядел он не ахти, но, тем не менее, он довольно бодро подошел к нам. Судя по «морде лица», у этого гражданина временное просветление. Видимо придется идти на конфликт прямо сейчас. — Отец, в связи с твоим психофизическим состоянием было принято решение о сложении с тебя полномочий лидера группы, — официальным тоном, не моргая, смотря в глаза мужчине, произнес я. — Мы не имеем возможности провести необходимое лечение, чтобы купировать нанесенный твоей психике вред. А без лечения нет гарантии того, что ты сможешь распознать обострение своего состояния. — Что?! — Из-за тебя, нас сегодня чуть зомби не съели. Ты бросил дверь открытой настежь, когда убежал вслед за своими глюками. — Это… это не глюки, — тяжело задышав, ответил он. — Это… Я ожидал чего угодно, начиная от обидного смеха и заканчивая контрольным выстрелом в голову, но к моему удивлению, мужчина расплакался и, мелко кивая головой, выдавил из себя: — Простите… простите меня. И… спасибо, спасибо вам. Простите меня… если можете. Я не могу… не могу. Я вижу её и не могу ничего с собою поделать. Не могу… Растерявшись, я не сразу смог среагировать, но так как рыдающих мужиков мне приходилось видеть и как их более старшему по званию и по возрасту коллеге мне доводилось и успокаивать их тоже. Скорчив страшную физиономию и приложив палец к губам в жесте молчания, я тем самым прекратил попытки Мишон начать лепетать слова поддержки. Не знаю, как в американской культуре, а у нас это пользы не приносило никогда. Я терпеливо подождал, пока пройдет накал эмоций и только после этого выверенным движением ладони привлек внимание мужчины к себе. — Пап, мы завтра выдвигаемся. Пойдем готовиться. У нас куча дел. Рик в последний раз всхлипнул, утер слезы рукавом и в него словно душу вставили. Плечи расправились, спина выпрямилась, взгляд ясный. Если бы я подобное уже не видел, я бы подумал, что все это время меня разыгрывали. Но нет, к сожалению меня не разыгрывали.