Кодекс чести

Вилла Тельермо не знала тишины с первого дня, как её порог переступила нога первого из клана Чон. Шумные гулянья, перестрелки, звонкий смех, горькие слёзы, драки, протяжные стоны и трепетные признания в любви — было всё, но вот тишина, никогда. — Пап, ты уверен? Я могу всё отменить и остаться! — Хэин стоял одетый у порога, но лишь в одном кроссовке. Мобильный телефон зажат в руке, готовый к набору сообщения. — Святая дева Мария, упаси! — взмолился Чимин, смотря на решимость в глазах сына. — Иди уже! — Пап? — Хэин спешил на встречу с друзьями, разрешение на которую приходилось отвоёвывать у отца каждый раз, но он готов был бросить всё ради любимого папы. — Сын! — Чимин сгрёб омегу в объятия, смачно чмокнул в щёку и вытолкал за порог. — Не возвращайся до утра! Всё равно не пущу. — Я люблю тебя! — крикнул Хэин, садясь в машину с охраной. — И я тебя, — омега захлопнул дверь, вздрогнув от звука хлопка, который слишком звонко разлетелся по пустому дому. Тишина. Так непривычно. Когда-то он мечтал насладиться хотя бы парой минут тишины. Особенно во времена, когда Тэхён и Хосок жили на вилле. Полгода ада. Тэхён и Хосок делали ремонт в их доме, Хэин переживал кризис трёх лет, а Чонгук скорее отсутствовал, чем присутствовал из-за дел клана. Но, слава богу, они съехали, и можно было хоть немного передохнуть. Время второй беременности Чимина пришлось на совершеннолетие Тэмина и вечные склоки и ссоры Юнги и братьев Чон за право влюбленным видеться друг с другом. Как Сицилия пережила это тяжёлое время, одному господу известно. В какой-то момент Чимин думал, что, может, Тэмину лучше уйти в монастырь, потому что пережить предложение руки и сердца, адресованное ему, всей семье было нелегко. Они вставляли новые стёкла в доме как минимум пять раз. После рождения близнецов, омежки Лина и альфы Дэниэла, хлопот, как и шума, прибавилось ещё больше. Розэ со своим уже мужем вернулся на виллу, чтобы помочь Чимину с малышами. Хосок вечно зависал в семейном доме, души не чая в племяшках и, заодно, стараясь не отсвечивать дома во время подготовки к выходу новой коллекции одежды Тэхёна. Потом переходный возраст Хэина, недопонимание между отцом и сыном, свадьба Тэмина и вечная паника чрезмерно оберегающего Юнги с момента появлением его первого ребёнка. И это Чимин еще даже не вспомнил дела клана, восстания группировок с целью переворота и захвата власти. Да. Вилла Тельермо не знала тишины. Оттого теперь Чимину и было странно и даже неуютно в собственном доме. Омега неспешно прогуливался по пустым комнатам, собирая на нить воспоминания своей жизни. Например, в их гостиной собиралась вся большая и дружная семья. Джин с Намджуном и их двое детей приезжали на каждый праздник, вместе с детьми Чонгука и Чимина они дружно разносили дом и пытались проникнуть на семейный совет, что однажды почти удалось, но помешал чуткий слух дядюшки Хосока, который устроил мелким ту ещё взбучку. На кухне Чимин, Тэхён и Розэ сплетничали и ворчали на своих альф, пока те пускали на корм рыбам очередных возгордившихся ублюдков. Когда Тэхён и Хосок уехали жить в столицу, а Розэ вернулся на солнечный юг к виноградникам, уютная компания из Чимина и Тэмина продолжила чудную традицию перемывания костей мужьям. Чимин стал редким гостем в своей студии, семья и заботы поглощали большую часть его времени. Хотя омега всё так же любил играть на гитаре и писать песни, но сейчас он лишь пел для Чонгука зимними вечерами или же для детей перед сном. Он был так счастлив в своей маленькой жизни, что карьера давно отошла на второй план. У него появились новые увлечения, такие как благотворительность и попечительный совет города. Кстати, теперь именно Чимин занимался балом дебютантов, сохраняя традицию для молодёжи. Комната Хосока пустовала уже давно. Когда пара поняла, что не может иметь детей, они приняли решение уехать в столицу и жить для себя. Тэхён занялся карьерой дизайнера одежды, а Хосок подался в политику и заменил мэра города, который, к слову, исчез при невыясненных обстоятельствах. Тэмин часто захаживал на виллу, особенно обидевшись на Юнги из-за какой-нибудь ерунды. В старые добрые времена глава клана Мин стабильно раз в неделю кричал под окнами виллы, чтобы его беременный муж простил его и вернулся домой. Чонгук, конечно же, не упускал возможности поглумиться над другом. Кстати, они действительно стали друзьями, хоть оба и отрицают данный факт. Комната Хэина менялась вместе с самим омежкой. От розовых обоев и принцесс из Диснея, до плакатов музыкантов в жанре тяжёлого рока. Переходный возраст дался им слишком тяжело, на голове Чонгука прибавилось много седых волос из-за омеги, который сбегал из дома, угонял тачки и прокалывал себе различные части тела. Благо сейчас они нашли хрупкий баланс, на котором держатся их отношения. Чонгук очень любит Хэина, может даже слишком, поэтому и боится ослабить хватку. Чимин всегда будет скучать по ночам, когда Хэин засыпал в его объятиях. Хотя даже сейчас омежка прибегает в спальню Чимина, чтобы шёпотом рассказать про своего очередного друга, пока отец не слышит. Чимин шёл дальше по коридору, проверяя, везде ли выключен свет. Спальни Лина и Дэниэла находились напротив друг друга. Близнецы появились на свет через пять лет после Хэина. Младший омежка своим взрывным характером пошёл в отца, он разносил хоккейные команды по всему континенту, сокрушая врата соперников. Чонгук присутствовал на каждом матче, задвигая все дела и заботы, чтобы поддержать любимого сынишку. Дэниэл, напротив же, больше был похож на дядю Хосока. Верный, расчётливый и невероятно сдержанный. До поры до времени: стоило кому-то косо посмотреть на его брата, завязывалась драка, из которой победителем выходил он, и никак иначе. В своём юном возрасте Дэниэл собрал вокруг себя банду преданных ему парней, которая держала район старших школ. Чонгук знал, что его преемником станет не старший сын, а Дэниэл. Как знали и все в округе. Сейчас близнецы были на каникулах у дедушки Розэ на южном побережье. Омега недовольно цыкнул, закрывая открытое окно в кабинете Чонгука, который вот уже пару дней как не был дома из-за собрания кланов Италии. Это место всегда наполнял аромат сигаретного дыма и виски. Порой супруг подолгу засиживался за работой, тогда Чимину приходилось напоминать ему о позднем времени. Он ненавязчиво устраивался на коленках альфы в широком кожаном кресле, требуя поцелуев и ласк, которые он всегда получал. Что бы не происходило за все эти годы в их жизни, каким бы выматывающим ни был день, засыпали супруги Чон только в объятиях друг друга. Спальня Чонгука и Чимина хранила в себе столько страсти и огня, что можно спалить не один гектар леса. Годы шли, но их страсть не угасала. Омега обнял себя руками, глядя на идеально заправленную кровать. Но было ещё одно лишь место, которое хранило самое важное воспоминание. — Господин Чимин, я не могу отпустить Вас одного! — высокий альфа по фамилии Ли перегородил путь Чимину к машине. — Думаю, с машиной я справлюсь и сам, — настоял омега. — Но глава… — Но глава клана мне не указ, если ты не забыл, — возмутился Чимин, ведь они с мужем уже долгие годы находятся на равных в глазах людей клана Чон. И хоть последнее слово в делах клана всегда за альфой, он никогда не идёт наперекор мнению Чимина. — Простите, я не хотел оскорбить вас, — альфа тут же склонил голову. — Я знаю, — Чимин положил руку на плечо доверенного человека клана Чон. — За последние годы ты стал для нас почти членом семьи, но сегодня я, правда, справлюсь сам. Возьми выходной на остаток дня. — Как прикажете, господин. Под тихое урчание двигателя автомобиля Чимин направился в своё самое любимое место. Старый театр всё так же стоял на прежнем месте. Чонгук уже несколько раз предлагал отреставрировать его, не жалея собственных средств, но Чимин был против. Здесь время будто остановилось. Как только он переступил порог, его окутала атмосфера уединения и таинства. Потрёпанные временем кресла, обитые изношенной тканью, стояли рядами, словно свидетели множества спектаклей и представлений. Их подлокотники и спинки были украшены изящной резьбой, которая, несмотря на возраст, всё ещё сохраняла свою красоту. Старый деревянный пол, потемневший от времени, знакомо скрипел под ногами. Каждая доска хранила в себе эхо аплодисментов и шёпота зрителей. В воздухе витал лёгкий аромат пыли и старинных вещей, который смешивался с едва уловимым запахом театрального грима и костюмов. Это запах искусства, который проникал в душу и заставлял сердце биться быстрее. Несмотря на видимую потрёпанность, театр сохранил своё очарование и магию. Здесь Чимин чувствовал связь времён и ощущал себя прежним. Он не готов был менять это ни за какие деньги. Закинув чехол от гитары на плечо, Чимин расположился на краю пустой сцены, как и тогда. В первую их встречу. С ума сойти, прошло уже почти двадцать лет с тех пор, как они встретились. Они так изменились, но всё же остались прежними.

***

Проведя полночи за любимым делом, Чимин, наконец, засобирался домой. Спрыгнув со сцены, он бережно уложил гитару в раскрытый чехол. Лёгкий ветерок донёс запах сигарет и гари. Рука Чимина легла на револьвер, припрятанный в чехле. Омега слышал скрип паркета, но не подал вида, продолжая одной рукой собирать листы с текстами. — Ещё шаг, и я прострелю тебе башку, — резким выпадом Чимин наставил дуло пистолета на незваного гостя, скрытого в тени. — А я думал, один омега без охраны станет лёгкой добычей, — мужчина остановился, вскидывая руки вверх. — Я супруг главы клана Чон, твоя самоуверенность даже оскорбительна, — рука Чимина не дрожала, наоборот, была тверда как никогда. Он не сводил взгляда с медленно выходящего на свет альфу. — Признаю свою вину, — альфа сделал ещё пару шагов вперёд, сокращая дистанцию. — Думаешь, я не выстрелю? — Я точно знаю, — улыбнулся непрошенный гость, — что ты выстрелишь, принцесса, — одним ударом Чонгук выбил пистолет из рук омеги, притягивая того в свои объятия. — Ведь ты уже стрелял в меня, дважды. — А не надо было забывать про нашу годовщину! — Чимин шутливо ударил мужа в плечо, куда, собственно, и выстрелил на их пятую годовщину под влиянием гормонов, когда Чонгук забыл о ней. — Я не забывал, просто перестрелка затянулась. Я ничего не мог поделать… — Чонгук вновь начал оправдываться, целуя супруга в шею, чтобы снизить градус его гнева. — Да-да, рассказывай мне тут, — хоть Чимин и злился, но охотно подставлялся под рассыпь поцелуев. — Почему ты без охраны? — Чонгук нашёл в себе силы оторваться от тонкой шеи, которую не мог целовать последние пару дней — слишком долго. — Кто посреди ночи заявится в старый театр? — Ходят тут всякие озабоченные альфы, знаешь ли, — альфа игриво укусил Чимина за кончик уха, вызывая смех. — Самый опасный из них уже принадлежит мне, — Чимин провёл рукой по отросшей за пару дней щетине на щеке. — В нашу первую встречу ты пришёл в бронежилете. — Хоть ты сейчас и носишь мою фамилию, изначально ты был из семьи Мин, — ладони Чонгука спустились на округлые ягодицы, сжимая их, — а все Мины немного поехавшие, — Чимин громко рассмеялся. — Это не правда! — омега обвил шею мужа руками, позволяя ладоням Чонгука по-хозяйски блуждать по своему телу. — Ты дважды стрелял в меня, любовь моя! А ещё как-то раз взял штурмом казино, — в голосе Чонгука не было осуждения, лишь неприкрытое восхищение. — Ты не отвечал на сообщения, — оправдывал себя Чимин. Он не шутил, называя себя супругом главы клана Чон. — Кстати о сообщениях, — тяжело вздохнул Чонгук. — Твой сын, который вот уже неделю со мной не разговаривает, выбрал новый вид психологической атаки. Теперь он шлёт мне сообщения. Сотнями! Он хочет свести меня с ума. — Вообще-то, Хэин и твой сын! — посмеялся омега с креативности сына. Омежка действительно не разговаривал с отцом из-за бала дебютантов. — Хитрожопостью и упёртостью он в тебя! — Чонгук заботливо убрал за ухо супруга выбившиеся пряди волос. — Ты же понимаешь, что тебе придётся разрешить ему идти на бал дебютантов? — А что если он будет там? — Чонгук помрачнел. Последние годы он был озадачен лишь одной проблемой. Кан Субин. Внебрачный ребёнок клана, который причинил его семье так много боли. Люди Чонгука следили за отпрыском клана Кан на протяжении всех этих лет, чтобы не подпускать его близко, но никто не мог гарантировать, что тот не найдёт способ отомстить. — Мы не можем оградить его от всего в этом мире, — Чимин ласково гладил альфу по щекам. — Меня больше пугает не месть, а их непреодолимое влечение друг к другу. — Ну, когда-то и я думал, что ты беспощадный псих, чьи руки по локоть в крови. А теперь посмотри, у нас семья, — Чонгук прильнул к мужу для нежного поцелуя. — Если я отпущу его на бал дебютантов, то это будет означать, что он больше не мой маленький омежка, — с досадой признался Чонгук. — Ты не сможешь остановить время, он вырастет вне зависимости от твоего желания, — тут до Чимина дошёл смысл сказанных им же слов. Их дети растут и скоро покинут родной дом. И тогда… — Эй! — Чонгук увидел озадаченность в глазах любимого. — Когда наши дети вырастут, а это будет не скоро! У нас останемся мы, — Чонгук с особым трепетом поцеловал губы омеги, утешая и успокаивая его. — Сколько бы времени ни прошло, моя любовь к тебе никогда не угаснет. — Обещаешь? — Чимин, — альфа крепче сжал любимое тело в руках, — ты дал мне в этой жизни всё: любовь, поддержку, дом, семью, детей. Я не могу представить себе и дня без тебя, — губы альфы прижались к его, горячие и настойчивые. Чонгук провел рукой по волосам, взял за затылок, наклонив для глубокого поцелуя. Чимин вцепился в его грудь, комкая ткань рубашки, чтобы притянуть сильнее, пока страсть жаром и холодом расползалась по телу. — Если твоё сердце остановится раньше моего, в следующую же минуту я спущу курок и отправлюсь за тобой. Как только наш сын сможет сменить меня на посту главы клана, я с радостью ему уступлю, — холодные от ночного воздуха пальцы скользнули под рубашку Чимина, касаясь нежной кожи. — Ты посвятил всю свою жизнь мне и нашим детям, — глава самого могущественного клана Италии опустился на колени перед единственным человеком, который мог сломить и растоптать его. — А я посвящу остаток своих дней тебе! — альфа умело расстегнул пуговицы на брюках, оголяя больше кожи. — Ха, — нежные поцелуи покрывали кожу живота, уверенно спускаясь ниже. Неодолимое, ненасытное желание чуть не повалило омегу на пол, если бы не сцена позади, о которую он смог опереться. Чимин запустил руки в волосы любимого, словно от этого зависела его жизнь. Чонгук целовал, пока не поглотил и не исследовал каждый доступный ему участок обнажённого тела. Полное безумие, но они даже спустя столько лет не могли насытиться друг другом. Чимин ощущал требовательные движения губ и языка, восхитительные касания рук на ягодицах. — Чонгук! — омега хотел ощущать губы супруга везде. Между ног пульсировало жгучее желание, требуя больше. Сердце билось в груди так же быстро, как и двадцать лет назад. Дни будут сменять друг друга, года лететь один за одним, забирая с собой события прошедших лет. Время неумолимо будет мчаться, а дети расти. Сменятся правящие кланы, падут главы старинных семей. Одно остаётся нерушимым на века — кодекс чести и их любовь. Кодекс чести. Конец.