Песнь гор

Как долго лежал Амран в беспамятстве, позднее никогда не мог понять, а ему говорили, что девять дней. Все это время он не чувствовал совершенно ничего, будто провалился в бездонную пропасть. Он не сознавал, жив еще или мертв, не чувствовал никакой боли и ни малейших проблесков сознания. Ни один луч не мог пробить окутавший его непроглядный мрак. Наконец, резкая, жгучая боль выдернула его из беспамятства. Она началась, каленым железом пронзив ему левое плечо, затем растеклась по груди, по спине, насквозь пронизала обе руки, заставила судорожно согнуть ноги. Поднявшись выше, невыносимая волна боли ударила в голову, перед закрытыми глазами прокатились черно-красные круги. Из горла Амрана вырвался глухой стон. Затем он, еще не приходя в себя, ощутил, рядом холодное дуновение. И вслед за тем боль стала понемногу стихать, отступая в самые глухие уголки искалеченного тела. Он не мог еще говорить, не мог даже открыть глаза, но почувствовал, что лежит на чем-то мягком, но пружинистом, вроде набитого шерстью тюфяка. Потом к его губам поднесли какой-то сосуд, и женский голос властно приказал: - Пей! Это твое лекарство. Мне что, разжимать тебе зубы? - Леона... - прошептал Амран, хотя уже узнал, что голос и интонации не Леоны. Затем острое, терпкое питье пролилось ему в рот, и от него в голове раненого прояснилось, и он смог открыть глаза. И увидел перед собой девушку. Она сидела, подогнув ноги, возле его ложа, и держала в руках чашу, из которой только что поила его. Нет, в ее облике ничто не напоминало Леону. Черноволосая и смуглая, с гладкими косами, с большими черными глазами, глядевшими из-под густых ресниц. На мгновение Амран принял ее за позабытую служанку или амазонку, но тут же убедился, что не видел ее раньше. Эта мысль встревожила его, и он принялся озираться по сторонам, желая понять, что происходит, и где он находится. Голова еще гудела от боли, но память стремительно возвращалась к нему. Вспомнился последний поцелуй с Леоной, затем битва, где карсадарийское воинство сражалось доблестнее, чем когда-либо прежде, но чудовища оказались слишком сильны. И отчаянная битва с дэви, и жестокая хватка их страшных лап вновь так ясно вспомнились витязю, что его раны опять стали наливаться жгучей, пульсирующей болью. "Что же, я у своих или у врагов?" - мысленно закричал он. Хотя голова кружилась от слабости, Амран вновь принялся озираться по сторонам. Увидел, что лежит на тюфяке, постеленном на голый каменный пол. Такие же стены из черно-серого камня, без всяких признаков удобства. Никто не стремился украсить это помещение. С трудом склонив голову, Амран разглядел шагах в десяти от своего ложа тяжелую железную дверь. Переведя взгляд на стену, увидел вделанные в камень железные кольца, к которым крепились цепи, как будто ожидали, когда смогут пригодиться. Сердце у Амрана упало. Но он постарался не подавать вида. - Понятно... - протянул он с горькой усмешкой. - Что тебе понятно? - раздраженно переспросила сидевшая возле него девушка. - Ничего тебе не понятно пока! Тебя притащили дэви, всего израненного, с переломанными костями. В былые времена они тебя съели бы, как охотничью добычу. Учитель Мхитар забрал тебя у дэви, поручил мне исцелить тебя. При упоминании имени ненавистного Мхитара, Амран глухо зарычал, сжал в кулаки еще непослушные руки. Он даже приподнялся в отчаянном, непокорном движении, не обращая внимания на жгучую боль едва начавших затягиваться ран. Но девушка щелкнула пальцами, и он упал обратно на тюфяк, бессильно распластавшись, как младенец, и постепенно ощущая, как боль уходит из истерзанных мышц и костей. - Лежи тихо! - голос девушки показался ему строгим, но не злым. - Тебе еще лечиться и лечиться. Я и так долго держала тебя без движения, чтобы ты не метался в бреду, не повредил бы себе еще больше. Если бы я не лечила тебя магией, ты бы умер, Амран. Снова открыв глаза, царевич проговорил с трудом: - Откуда тебе... известно мое имя? Девушка загадочно улыбнулась. - Мой учитель знает все. Ты - царевич Амран, жених царицы Леоны. Кому же быть иному? При упоминании имени царицы пленник содрогнулся, точно его пронизала боль гораздо страшней телесной. Он даже застонал, на лбу выступил холодный пот. - Как закончилась битва? Что с царицей? - спросил он, не дыша. Девушка искоса взглянула из-под ресниц - не то чтобы с сочувствием, но без злорадства, как ему показалось. - Мы победили. Дэви и вешап гнали карсадарийское войско, как стадо баранов. Царица сбежала вместе со всеми. Ее увез на своем коне сварожский князь. О последнем обстоятельстве ученица Мхитара сообщила с вкрадчивой мягкостью. Однако Амран сейчас на это даже не обратил внимания. Лицо его озарилось радостью, из глаз покатились слезы. С неожиданной для раненого силой он схватил руку девушки. - Царица жива? Она спаслась? Поклянись! - потребовал он. Не без труда освободив руку из хватки раненого витязя, девушка поморщилась. - Все вы, мужчины, сходите с ума по царице Леоне! Клянусь моим Перстнем Стихий: она благополучно сбежала. Ее нет здесь, в Цвирети. Амран облегченно вздохнул. Ему не было известно, что такое Перстень Стихий, но по тому, как говорила девушка, ясно было, что для нее это нечто ценное. - Слава Божественным Сынам, она на свободе! Значит, все не зря!.. Затем, вновь оглядевшись в своем мрачном обиталище, он спросил у своей собеседницы: - Итак, я в Цвирети, в замке князя-колдуна? - Да. Учитель переправил тебя через портал и поручил мне вылечить тебя. Амран взглянул на опустевшую чашу с лекарством, затем перевел взгляд на девушку. - А ты кто? Черные брови девушки сумрачно сблизились. - Хализа, из младшей ветви Цвиретских князей. Ученица Мхитара. Хализа. Это имя, в котором слышался звон клинка, выходящего из ножен, очень подходило ей, как показалось Амрану. - И тоже колдунья? Но ведь ты человек, не каджи, - заметил царевич. Ничто в облике девушки не напоминало ему нечеловеческих существ. Она кивнула. - Мой отец был дальним родственником князя Эрцина. У нас нет иной крови. Но учитель разглядел во мне способности к магии, и взял на воспитание, - она говорила с такой гордостью, словно не могло быть лучшей участи, чем быть ученицей колдуна. - Чему же Мхитар способен тебя научить? - проговорил Амран презрительно. Тонкие губы Хализы змеисто изогнулись. - Научил, например, как исцелить тебя. А еще научил, как вызвать ночь среди дня, как метать молнии, как раскалывать камни. Наконец, научил, как управляться с существами, гораздо более могучими, чем человек. Вроде тех, что захватили тебя в плен. Амрану хватило сил лишь приподнять голову, но он негодующе воскликнул: - Ты и твой учитель - подлые убийцы! Пусть земля поглотит ваш замок! Негромкий мужской смех послышался совсем рядом. Беззвучно отворилась дверь. На пороге стоял Мхитар. Вероятно, он уже давно слушал беседу своей ученицы с пленником, получая от нее удовольствие. Все еще широко улыбаясь, князь-колдун подошел к Амрану и встал перед ним, играя висевшей на шее золотой княжеской цепью. - Так ты желаешь моему замку провалиться, царевич? Это не так-то просто. Я укрепил его лучше, чем могут люди, со своим уровнем знаний. А если бы так случилось, ты сам погиб бы вместе с Цвирети. Амран бестрепетно выдержал взор завораживающих глаз Мхитара. - Пусть Боги обрушат свой гнев на Цвирети прямо сейчас! Я готов погибнуть, если и тебя они сметут с лица земли. Какое-то мгновение он ждал, что и впрямь дрогнут стены Цвирети, и земля застонет, расступаясь под ними. Но ничего не произошло. Только Мхитар рассмеялся и подошел еще ближе к распростертому пленнику. Его сапоги, украшенные золотыми кистями, встали у самого лица Амрана. - Ты хорошо держишься, царевич! Люблю иметь дело с отважными и благородными людьми. Тебе придется у меня погостить неопределенное время, после того как Хализа вылечит тебя. - Зачем я вообще понадобился тебе? С чего вдруг такая забота? Почему ты не убил меня, как моих воинов? - с ненавистью прохрипел Амран, запрокидывая голову, чтобы заглянуть в лицо стоявшему над ним колдуну. - Ты еще можешь быть мне полезен в будущем. Возможно. Пока что я припрятал тебя, как выигрышную кость, до поры до времени. Амран, не помня себя, рванулся, но тут же ужасная боль пронзила все тело, и он рухнул, едва дыша. - Зачем я тебе? Зачем? - в груди у него что-то клокотало при каждом слове. - Леону тебе все равно не получить, даже через меня! - Я думаю и о такой возможности, - насмешливо кивнул Мхитар. - Но еще не теперь. Я все-таки собираюсь сам жениться на царице Леоне, и не хочу ей давать надежду на счастливое воссоединение с тобой. Не стану пока сообщать ей, что ты жив. Быть может, после разгрома под Вардиси и лишившись тебя, она и так станет сговорчивей? Если сказать ей о тебе, она заупрямится, может даже попытаться тебя освободить. Пусть лучше как следует осознает свою потерю! Но, если она станет упорствовать, я предложу ей замужество в обмен на твою жизнь. Амран похолодел от ужаса. Он не знал, что страшнее - то, что Леона считает его погибшим, или то, что ее попытаются принудить, угрожая ему смертью. Но жених царицы заставил себя успокоиться и презрительно усмехнулся в лицо колдуну. - Никогда такого не будет! Царица Леона скорее пожертвует мной и собой, но не сдастся тебе, проклятый колдун! Кошачьи глаза Мхитара сузились, словно в темноте. - Какая жалость! Значит, добрая царица так мало любит своего жениха, что ей окажется безразлична его гибель? И она не уронит слезинки, получив в подарок твою отрубленную голову? Ну, это я все-таки проверю, если понадобится. Пока что, как я уже сказал, пусть она думает, что тебя съели мои дэви. Амран глухо застонал и, вновь позабыв о своих ранах, рванулся, чтобы схватить Мхитара, задушить его, расколоть ему голову. Он не помнил сейчас, что перед ним могущественный колдун, который справился бы с ним и в лучшие для Амрана времена. Но Мхитару не пришлось ничего делать, не пришлось даже пошевелиться. При первом же резком движении раненый витязь побледнел как смерть и рухнул без чувств. - Когда он будет здоров? - поинтересовался Мхитар у своей ученицы. - Полностью - месяца через два, не раньше, тем более, если он станет так метаться. Слишком опасные раны, половина костей переломано, - проговорила Хализа, внимательно осматривая пленника. Мхитар кивнул ей. - Заботься о нем и дальше. Постарайся очаровать его, когда выздоровеет. Соблазни его, заставь полюбить тебя и предать Леону! Сделай все, чтобы он из врага сделался нашим союзником. Девушка удивилась, но, не подала виду, взглянув на своего учителя. - Но каким образом этого добиться, если он просто бредит своей царицей? Поглядев на лежащего без чувств пленника, Мхитар вместе с Хализой вышел за дверь и стал спускаться по лестнице вниз из башни, служившей тюрьмой пленнику. - Как угодно, Хализа. Ты рядом с ним, лечишь его - при этом вполне естественно влюбиться. В конце концов, Леоны нет рядом с ним, ее образ может потускнеть, а ты достаточно хороша, чтобы понравиться любому мужчине. На крайний случай, есть другие способы. Не зря моя мать по моей просьбе учила тебя любовной магии. Словом, крутись как хочешь, девочка, но Амран должен стать нашим. Такой воин пригодится мне впредь. А главное - Леону ужаснет, если он ей изменит или даже встанет в стан ее врагов. Пропавший или погибший жених воодушевляет к мести, но изменивший лишает последних сил. Так что ты должна одержать над ним победу, Хализа! После разговора с Мхитаром царевич Амран метался в жару, стонал и бредил. Хализа снова поила его целебными зельями, применяла исцеляющие заклятья, и вглядывалась в лицо пленника, мужественное и гордое даже во сне. Иногда раненый что-то говорил во сне, чаще всего называл имя Леоны. При этом его лицо то искажалось тревогой и гневом, то озарялось светлой улыбкой. И Хализа, сидя возле него, вздыхала и сосредоточенно размышляла о чем-то, хмуря черные брови, когда ее пленник говорил о царице. Ей было о чем подумать. Когда Амран снова пришел в себя, Хализа сидела с ним рядом, как и в прошлый раз. На этот раз на ней было надето шерстяное пестротканое платье с красным и синим узором, оставляющее открытым очаровательно узкие смуглые плечи. Волосы девушка расплела и подвязала алой лентой, так что они черным шелком струились по плечам и спине молодой колдуньи. Увидев, что раненый пришел в себя, молодая колдунья очаровательно улыбнулась. - Здравствуй, Амран! Вижу, тебе стало лучше. Он и впрямь не почувствовал в этот раз такой сильной боли, как прежде, и голова была вполне ясной. Он сразу же вспомнил все, что случилось, и лицо его сразу сделалось суровым. Но, когда увидел Хализу, успокоился, и на губах его мелькнула слабая улыбка. - Здравствуй, Хализа! Спасибо тебе! Девушка изумленно поглядела на него. - Ты благодаришь меня, царевич? Значит, не ненавидишь меня? Амран не был особенно искушен в женских обольстительных уловках, и не заметил кокетства своей собеседницы. - Ты заботишься обо мне, лечишь меня. Я не могу в тебе видеть врага. - Это правда? - девушка подняла на него яркий взгляд темных глаз. - Лгать я не умею! - гордо произнес Амран. Тогда Хализа мягко прикоснулась к его руке. - Тогда, значит, ты позволишь мне быть твоим другом? Амран нахмурился, размышляя. Ему было трудно решить, что думать о ней. Хализа, конечно, много сделала для него, и он благодарен ей. Но она же ученица Мхитара, а значит, ее следует считать врагом... - Пока я остаюсь в плену, мне все равно не под силу ничего сделать, а значит, моя враждебность ничего не значит. Так что ты можешь считать меня другом, госпожа Хализа. Я вижу, что ты в глубине души добрая девушка. Мне жаль, что ты служишь Мхитару. Хализа загадочно пожала плечами. - Учитель сделал меня той, кто я есть. Он один разглядел во мне личность, позволил учиться, овладеть магией. Твоей царице все было дано само собой, по праву рождения, а мне, знаешь ли, пришлось начинать с пустого места. Если бы учитель не открыл во мне дар, я прожила бы жизнь, так и не узнав ничего. Жила бы как большинство женщин, зная лишь дом, мужа, детей. Точно курица на насесте. Амран взглянул на колдунью с удивлением. - Неужели судьба большинства женщин так ужасна? По мне, уж лучше жить как они, чем служить бесчестному колдуну, творить все, что он прикажет! Девушка гибко потянулась, откинула волосы со лба. - Пусть будет так! И все-таки это я спасла тебя, я, ученица князя-колдуна! Разве твоя царица смогла бы столько сделать для тебя? Она бросила тебя, поверила, что ты погиб, а вот я спасла... - она как бы невзначай коснулась щеки пленника, с которой только этим утром сама сбрила бороду. При этих словах Амран покраснел от гнева, сбросил руку Хализы. - Несчастная! Мхитар воспитал тебя, быть может, развратил, чтобы использовать в своих целях, сделал из тебя покорную рабыню! Разве ты поймешь, что значит для царицы долг перед своим народом? Разве себя спасала царица? Она спасала Карсадари от твоего учителя! Странное дело, но в это мгновение Амрану показалось, будто на лице Хализы мелькнула какая-то тень, точно он невзначай коснулся старой саднящей раны. Но наваждение прошло так же быстро, как и появилось. Перед ним вновь сидела красивая, могущественная и самоуверенная ученица колдуна. - Учитель доверил мне самое важное, что для него есть на свете, - проговорила она с гордостью. Амрану очень хотелось спросить, что же настолько дорого для Мхитара. Но он уже понимал, что в плену не может ожидать откровенности от своих врагов, и предпочел промолчать. Быть может, Хализа со временем выдаст ему больше... А девушка поднялась со своего места и проговорила тоном заботливой хозяюшки: - Ты, должно быть, хочешь есть? Тебе нужна хорошая пища, чтобы выздороветь поскорей. Пойду, распоряжусь. Она принесла ему фасолевой похлебки с тмином и чабрецом, жаркое из курицы, лепешки с овечьим сыром, свежее молоко. Амран в самом деле почувствовал после долгой болезни сильный голод, и с большим удовольствием съел все без остатка. Хализа, сидевшая на полу, подогнув ноги, молча наблюдала, как он ест. Казалось, что она сосредоточенно размышляет о чем-то. Порой она хмурила черные брови, иногда задумчиво прикладывала палец к губам, как бы запрещая самой себе что-то говорить. А иногда на ее тонких губах появлялась неожиданная улыбка, и лицо колдуньи при этом становилось моложе и светлее. Когда пленник закончил есть, Хализа сказала: - До свиданья, Амран! Отдыхай, а завтра я приду к тебе. И она приходила каждый день, лечила выздоравливающего пленника и беседовала с ним подолгу. Иногда они разговаривали вполне мирно, точно и впрямь были всегда друзьями, а временами горячо спорили. Амран рассказывал о битвах, в каких приходилось сражатсья, и о царском дворе в Уруми. Хализа, сколько могла, поведала, как жила и чему училась в замке князя-колдуна. К сожалению, царевич не был настолько осторожен, чтобы не восхвалять одну женщину в присутствие другой, и однажды, при очередном восхищенном упоминании Леоны, девушка раздраженно фыркнула: - Опять она! Ты, когда лежал в бреду, все время вспоминал о ней, и теперь тоже! И что вы все нашли в ней? Потому что царица, что ли? - Причем тут царица? И кто это - все? - не понял Амран. - Да вы, мужчины! Мой учитель готов сражаться против всей Карсадари, лишь бы заполучить ее. Ты ради нее прыгаешь в пасть дэви. Иноземный князь, ваш союзник, тоже влюбился в нее. Не боишься, что царица предпочтет твоего соперника? Амран побледнел, вспомнив вызывающее поведение князя Ярослава и прерванный поединок с ним. Он с усилием провел ладонью по лбу. - Нет, такого не может быть! Она не поверит в мою смерть, не отречется от меня! Хализа с сомнением покачала головой. - Ты так думаешь? А я слышала, что для женщины мужчина бывает дорог, лишь пока остается рядом. Пропавший возлюбленный кажется ей умершим, ну а что говорить о том, кто вправду считается погибшим? Быть может, прекрасная царица решит, что ей надо утешить горечь потери. А тот сварожанин спас ее под Вардиси, почему бы ей не влюбиться в своего спасителя? Не помня себя, Амран вскочил на ноги, сжав кулаки. - Нет, нет! Ты лжешь, колдунья! Леона не изменит мне! Может быть, князь Ярослав помогает ей. Если так, я бесконечно благодарен ему, что бы ни происходило между нами раньше. Но у Леоны не будет с ним иных отношений, чем между царицей и ее союзником. Хализа досадливо вздохнула. - Ты упрям, как бык! Ну что ж, жизнь покажет, кто был прав. - Лучше не говори мне ничего такого о Леоне, если хочешь остаться моим другом, - предупредил Амран, вновь садясь на свой тюфяк. Иной обстановки пленнику после выздоровления так и не предоставили. Девушка не стала возражать ему. - Я ведь желаю тебе добра, Амран. Чтобы тебе не пришлось пережить разочарование... В тот же день Мхитар расспросил свою ученицу о свиданиях с пленником. - Как он себя чувствует? Не пора ли для надежности заковать его в цепь? Почему-то Хализа смутилась, отвела взор. - Учитель, я думаю, что царевич еще не вполне восстановил свои силы. Ему не преодолеть железную дверь и стражу. Да и мне легче будет сломить его упорство, если ему не придется терпеть жестоких лишений. Мхитар склонил голову, косясь на свою ученицу. - Ты так думаешь? Ну хорошо, попробуй еще. Если у тебя не получится, я помогу тебе по-своему. - Я постараюсь справиться, учитель, - пообещала Хализа. На самом деле она, взявшись за обольщение Амрана по приказу своего учителя, стала считать это поручение долгом чести для себя. Приглядываясь к исцеленному ею пленнику, подолгу беседуя с ним, колдунья надеялась разглядеть в нем хоть каплю мужского интереса, но не находила. Все его чувства, очевидно, были отданы одной лишь царице Леоне. Он был с Хализой всегда вежлив, как подобало царевичу, испытывал, по-видимому, искреннюю благодарность. Но ничем не давал понять, чтобы она привлекала его иначе. Неприступность Амрана заставляло колдунью думать о нем больше, чем она ожидала от себя. Точно охотница на редкую ценную дичь, она изобретала способы покорить Амрана. И при этом ей не хотелось, чтобы Мхитар заковал пленника в цепи или велел ей опоить того любовным зельем. Это умалило бы честь ее победы. Хализе хотелось, чтобы покорение Амрана стало ее личной заслугой. Впрочем, своему учителю она не выдала честолюбивых замыслов. После разговора с Мхитаром она набралась терпения и несколько дней не навещала своего пленника. Время проходило, а царевич видел лишь охранников-"змееносцев", приносивших ему пищу и расхаживающих днем и ночью за дверью его обиталища. В помещении не было окон, и никакие звуки снаружи не доносились в башню, где держали пленника. И все-таки Амран отмечал время, насколько можно было. Смену дня и ночи он определял по смене караулов за дверью, а каждые миновавшие сутки обозначал черточкой на стене, сделанной угольком, выпавшим из зарешеченного камина. Считая черточки-дни, Амран узнавал, что прошло уже пять месяцев, как он томится в плену. Хализа не появлялась шесть дней. Наконец, когда утомленный печалью и скукой пленник дремал на своем тюфяке, дверь отворилась без обычного лязга, и Амран услышал легкие девичьи шаги, затем уловил немного терпкий, мускусный аромат благовоний. - Вот и я, царевич! Скажи, скучал ли ты без меня? - послышался лукавый голос Хализы. Она сидела рядом с ним, вновь нарядно одетая, с подведенными веками, веселая и смеющаяся. Амран подскочил, будто ужаленный. При ее словах он улыбнулся, но улыбка вышла печальной: - У пленника много времени и мало занятий. Конечно, меня радует любой, кто может развлечь. Но Хализа, казалось, не заметила этого "любой". В тот день она смеялась и дурачилась, как ребенок, расспрашивала Амрана о его детстве и сама рассказывала смешные истории. В конце концов, и он засмеялся вместе с ней, отвлекшись от собственного печального положения. А назавтра день пришла задумчивой и молчаливой, так что ему самому пришлось развлекать ее беседой. В другой раз принесла зурну и попросила Амрана сыграть на ней, а сама танцевала перед ним, как на настоящем празднике. В конце концов, Амран уже перестал удивляться взбалмошным выходкам девушки, и не пытался уразуметь, какая она в самом деле. Разбирайся он лучше в душах женщин, мог бы заподозрить, чего добивается Хализа. Но Амран всю жизнь любил одну только Леону, а другие девушки, понятное дело, не пытались завлекать жениха царицы. За время своего плена он привык к Хализе, был глубоко благодарен ей, и скучал, если долго не видел ее, но не сомневался, что она просто помогает ему скоротать время. День протекал за днем, и стану украшали все новые угольные черточки. Судя по ним, на свободе давно миновала зима, и теперь повсюду цвели сады. А в жизни пленника все оставалось по-прежнему.