Песнь гор

Усталые, голодные, сбитые с толку, царевич Амран с колдуньей Хализой лежали, распростершись, на каменном полу пещеры. Было холодно, но они не смели развести огонь, опасаясь, что он их выдаст. Чутко прислушиваясь, они улавливали лишь завывание ветра да редкий перестук камней. Вместе с людьми пережидал и крылатый раши, и тоже волновался неизвестно почему. Хализа приказала коню стоять, но он все равно вел себя беспокойно. Переступал копытами и нервно фыркал, расправлял и вновь складывал крылья, так что перья шуршали по камням. - Чует неладное, - прошептала Хализа. - Мхитар наверняка не отпустит нас просто так. Он сейчас ищет, куда нас забросил вихрь. Амран ободряюще пожал холодную и влажную ладонь девушки. - Лишь бы нам дождаться рассвета, а тогда мы полетим дальше. Домой, в Уруми, к царице Леоне! Девушка подняла голову и, несмотря на темноту, пристально взглянула прямо в лицо Амрану. - Расскажи мне о царице Леоне, - попросила она. Амран удивился: - Рассказать тебе? Но ведь ты не хотела прежде слышать о Леоне. - Я же должна узнать, с кем мне предстоит иметь дело. Прошу тебя, расскажи о ней больше. Разве не о ней все твои помыслы? Мне необходимо узнать ее, Амран. Царевич не стал больше возражать, и начал рассказывать о царице. Вначале он ощущал неловкость, но вскоре увлекся повествованием, рассказывая все, что знал о Леоне с самого детства. Он уделял особенно много внимания тому, как сильно царицу любили все карсадарийцы, как милостива она была всегда и со своими приближенными, и с простыми людьми. Рассказывал, как царица вдохновляла свое войско в уже проигранной битва при Вардиси. Он говорил горячо, с придыханием; Леона стояла перед ним, как наяву. Когда он закончил говорить, Хализа помолчала некоторое время, затем проговорила, вздохнув: - Она и вправду великая царица. Мхитар не подумал, собираясь покорить ее. А ты, Амран, рассказал мне о карсадарийской царице, а не о своей невесте. Что же твоя любовь к ней? Ведь ты много лет назад решил, что любишь Леону и хочешь быть с ней одной? Прежде такой вопрос оскорбил бы царевича. Но теперь он ответил Хализе, признавая ее право спрашивать: - Кажется, я любил ее всегда. Еще в детстве, едва начал понимать различие между мужчиной и женщиной. Мне хотелось ее защищать, хотелось быть с ней рядом всегда. На губах Хализы появилась торжествующая усмешка, которой ее собеседник не разглядел в темноте. - Ты любишь ее всю жизнь, но такая ли это любовь, Амран? "Оберегать", "защищать" - все это я понимаю. Но где же страсть, огонь в крови, яростное желание? Ты даже не говоришь мне о ее красоте. Боишься оскорбить меня? Да нет, просто она и так всегда была для тебя самой лучшей просто по умолчанию, и ты об этом не задумывался. Ты ее жених или ее брат? Любовь - это страсть, это дерзание, иногда - безумство... вот так! В темноте пещеры Хализа подкралась ближе к Амрану, и вдруг прыгнула, как рысь, и страстно поцеловала его в губы. Царевич запрокинул голову, пытаясь отстраниться, и вздрогнул, чувствуя прикосновение горячих губ девушки. Он не успел придти в себя, не ответил никак на ее дерзость. Потому что в это же мгновение крылатый раши, скованный заклятьем, вдруг забился и отчаянно заржал, пытаясь освободиться. И тут же Амран с Хализой услышали наверху по склону горы рокот катившихся камней и зловещее потрескивание. - Камнепад! - воскликнул Амран, хватая за руку свою спутницу и выбегая с ней из пещеры. - Это Мхитар! - в ужасе воскликнула девушка. - Он нашел нас и спустил лавину! Наверху все сильней слышался грохот камней. Должно быть, весь горный склон сдвинулся. В лунном свете беглецы увидели катившийся сверху поток камней, льда, снега, обломанных кустов и целых деревьев. Все это вовлекалось в общее неистовое движение и катилось ниже, неотвратимо и очень быстро. Как завороженные, Амран и Хализа глядели на черный каменный водопад. Камни уже проносились мимо них, будто пущенные из пращи. Из пещеры выбежал крылатый раши, заметался среди камней, собираясь взлететь. Но не успел: вылетевший из темноты огромный валун ударил несчастное животное, и в то же мгновение груда камней размолола и похоронила его под собой. С немым отчаянием глядели Амран и Хализа на катившуюся лавину. Вся гора гудела и трещала, камни падали уже со всех сторон. Еще один большой камень промчался рядом, едва не подмяв их обоих. И в то же мгновение пещера, давшая им приют, обрушилась под упавшей крышей. - Вперед, вперед! - кричал Амран, ухватив девушку за руку и отбегая в сторону. Но там тоже грохотал камнепад, и земля дрожала под ногами. Куда бы беглецы не бросали отчаянные взоры, видели, что им не убежать от движущейся реки камней. - Стой! - прокричала Хализа, преодолевая оглушительный грохот. - Я попытаюсь задержать... Амран помог ей стать на шатавшуюся под ногами плиту, и сам стал рядом, придерживая колдунью за плечи. Вокруг все рычало, ревело и грохотало, так что у обоих шумело в ушах и сдавливало голову. Ближайший край лавины был уже меньше чем в двадцати шагах. То и дело один камень за другим выскакивал вперед, точно особо ретивые разведчики из рядов войска. Еще несколько мгновений - и лавина поглотит их. Хализа, вся дрожавшая вместе со своей опорой, вытянула вперед руки и подняла ладони вверх, поставив их, точно щит. Она проговорила что-то, но Амран не услышал ни слова, потому что все заглушал грохот камней. Зато камни, кажется, услышали. Они продолжали двигаться, но как будто немного замедлились. Тяжелые валуны катились неспешно, как буйволы, бредущие на водопой, а не как мчащиеся во весь опор кони. Двигаясь наверху, камни постоянно рокотали, словно гром, не переставая, гремел на одном месте над горным склоном. - Теперь бежим! - крикнула Хализа, хватая Амрана за руку. Но сама она смогла пробежать всего несколько шагов. Затем лицо ее резко побледнело, и в лунном свете Амран разглядел, как две струйки крови побежали у нее из носа. Не задумываясь, он подхватил девушку на руки и бросился бежать прочь, в сторону от лавины. И, как только он отбежал прочь от опасного места, туда, где камни уже не двигались, как задержавшаяся на несколько мгновений лавина с грохотом обрушилась вниз, туда, где они только что стояли. Многопудовая каменная толща падала невероятно долго, гремела, рычала, скрежетала, проносясь мимо них. Крупные камни перемалывали меньшие и все, что попалось между ними. Наконец, страшный грохот прокатился и смолк. Повисло огромное, неимоверное молчание. - Теперь он подумает, что мы погибли. Хоть на какое-то время, - отдышавшись, проговорила Хализа. В белом свете луны, Амран с тревогой заглянул в изможденное, окровавленное лицо девушки. - Что с тобой? - спросил он, и сам едва услышал свой голос, оглушенный грохотом камнепада. Хализа слабо пошевелила бледными губами. - Я ненадолго задержала камнепад. Это было трудно. Очень сильное заклятье. Мой Перстень Стихий расплавился. Только сейчас Амран заметил, что рука у девушки сильно обожжена и изранена осколками. - Ты снова меня спасла, - растроганно произнес он. - Я ли тебя, ты ли меня, - устало заметила Хализа. - Без тебя я бы не выбралась оттуда. Да и раньше, во время вихря, тоже... Амран огляделся по сторонам, ища, где можно теперь укрыться. - Куда же нам идти? - печально вздохнул он. Хализа первой заметила небольшую рощицу на полуденном склоне горы, не задетом лавиной. - Туда! Там должна быть вода. У Амрана и самого пересохло в горле, и он, не задумываясь, бросился туда, неся девушку на руках. На полуденном склоне, открытом солнцу, темнела небольшая, но густая роща. В темноте Амран разглядел колючие черные пихты, заросли рододендрона и кусты лавра. Заметив среди зарослей небольшую полянку, поросшую белым мхом, он уложил Хализу. Прислушавшись, уловил поблизости журчание воды. Он нашел родник под корнями особенно пышно раскинувшегося рододендрона, и вдруг воскликнул с радостным изумлением: - Взгляни, Хализа - живая вода! Как возле Уруми! Приподнявшись со стоном, девушка добралась до родника, цепляясь за ветки деревьев. Она увидела, что вода в роднике, хоть и холодная, постоянно кипит множеством пузырьков. Амран, успевший попить и умыться, радостно обернулся к ней. - Это живая вода, Хализа, она лечит раны и возвращает силы. Пей, Хализа! Я теперь и вполовину не чувствую усталости. Девушка долго и с наслаждением пила холодную воду, пощипывавшую рот тысячей кипучих пузырьков. И, пока смывала с лица пот и кровь, почувствовала, как и Амран, что усталость проходит, словно снятая рукой. Кстати, о руке... По наитию, Хализа сунула в воду свою обожженную ладонь, через несколько минут почувствовала, как стихает боль. - Она и вправду исцеляет, - удивилась колдунья. - Ты очень вовремя нашел родник. Иначе бы я вряд ли смогла сделать хоть шаг. Да и ты тоже. - Боги послали нам сегодня родник с живой водой, - улыбнулся Амран. - Знаешь, как появилась живая вода? Когда в древности Боги и люди сражались с иными существами, один из Небесных Сыновей, Иасхари, создал в разных местах родники с живой водой, чтобы люди, изнемогавшие в битве, могли отдохнуть и залечить раны. И живая вода наполняла людей силой, так что они могли на равных сражаться с разными... - он осекся, сообразив, что неразумно было бы напоминать о некоторых обстоятельствах ученице колдуна. Но Хализа сама уловила намек и договорила с горькой иронией: - С разными каджи, дэви, вешапи, злыми духами и другими существами, которые не хотели делить обитаемый мир с людьми - верно? Амран дружеским жестом взял ее за руку. - Ты не с ними. Ты - человек, и тебе Боги предназначили жить среди людей. Хализа глубоко вздохнула и, свернувшись клубочком на подстилке из белого мха, уснула, уставшая настолько, что уже не могла ни о чем беспокоиться. Амран некоторое время сидел рядом с ней, любуясь спящей девушкой. Она была совсем не похожа на Леону, и все же ему приятно было на нее глядеть. Во сне ее лицо расслабилось и смягчилось. Пушистые черные брови в лучах рассвета были похожи на полоски черного бархата. Глаза были закрыты, но Амран хорошо представлял их темно-карий цвет, такой теплый и яркий. Даже немного слишком крупные для женщины черты ее лица сейчас совершенно не казались строгими. Во сне молодая колдунья улыбалась, как могла бы улыбаться своим мечтам любая другая девушка ее лет. Любуясь ею, Амран не заметил, как и сам уснул рядом с ней, не в силах больше бороться с усталостью. Они оба спали на берегу родника с живой водой, отрешившись от всех опасностей и не сознавая ничего. Когда они проснулись, сквозь плотный полог листвы уже пробивался солнечный свет. Оба вскочили на ноги, напряженно прислушиваясь. Но все было тихо. Только птицы пели где-то на ветках деревьев, да по стволу пихты винтом проскочила пушистая белка. - Кажется, все тихо, - проговорил Амран, на всякий случай уже не доверяя тишине. Но Хализа, прислушавшись с помощью своих способов, кивнула. - Мхитар думает, что похоронил нас под лавиной. Даже ему не сразу удастся проверить, правда ли это. Но обольщаться не надо. Рано или поздно он все обнаружит. - Мы уйдем отсюда, не станем дожидаться его, - решительно сказал Амран. - Нам ничего не остается, как идти пешком: раши больше нет, - заметила Хализа. - У нас с тобой мало надежды, Амран. Горы опасны и сами по себе, а уж с таким врагом за спиной... - Ты права, - нахмурился Амран, глядя на снежные вершины, поднимавшиеся в недосягаемой высоте. - Но у нас нет выбора. Чтобы добраться домой, мы должны пересечь горы. Пусть вдвоем. Пусть своими ногами. Мы должны идти. И они шли вперед. Иного выбора у них не было. Пробирались сквозь густые заросли, покрывавшие склоны гор. Карабкались по скалам, обдирая руки в кровь, сбивая ноги. Спускались в глубокие ущелья в поисках воды. Ночевали где придется, в найденной пещере, а, если ее не подворачивалось, засыпали, выбившись из сил, под каким-нибудь кустом или среди камней. Долгий и трудный это был путь, тем более что беглецы не до конца оправились и от прежних испытаний. Если бы Амран с Хализой не пили из родника с живой водой, прежде чем двинуться дальше, вряд ли смогли бы проделать его. К счастью, в горах в эту пору не приходилось голодать. Им попадались дикие груши и яблони, с созревающими плодами, от вкуса которых сводило скулы; но все-таки, они были свободны. Иногда встречались кусты шелковицы с темными блестящими листьями, усыпанные темными кисло-сладкими ягодами. А порой Амрану удавалось добыть деревянным копьем с обожженным наконечником горную козу, пару кроликов или горных куропаток. Тогда беглецы разводили огонь, устраивая навес из камней, чтобы дым не выдал их, и жарили дичь. Оба они исхудали еще больше, одежда на них истрепалась, вид был, как и подобает бездомным бродягам. Но это было не так уж важно. Главное - что они шли вперед. Вечером. делая привал, они каждый раз глядели вверх, туда, где молчаливым исполином в белом плаще возвышалась ледяная вершина горы. Каждый день она хоть немного, но приближалась. И каждый день то Амран, то Хализа думали про себя с тревогой: можно ли им считать себя в безопасности? Удалось ли им ускользнуть от бдительного взора князя-колдуна, или можно ожидать погони? Однажды, поужинав с Хализой мясом серны, Амран не выдержал и задал давно вертевшийся на языке вопрос: - Как думаешь, Хализа: Мхитар узнал, что мы живы? Он уже ищет нас? Девушка пожала плечами, прикрыла глаза, будто прислушиваясь. - Я не знаю, Амран. Это же Мхитар; как можно предсказать, что он сделает? Сейчас кажется, что он о нас не знает, а завтра может вновь разыскать. Они помолчали, глядя, как огонь их маленького костра пожирает сухие ветки. - Я вот еще чего не пойму, - заметил Амран. - Ты же страж его жизни, а он пытался убить тебя со мной вместе. Почему он не превратил тебя снова в мышь и не посадил в клетку, чтобы всегда оставалась под рукой? Хализа помрачнела, лицо ее укрыла черная тень. - Его магия тоже ограничена. Чтобы заклясть кого-то, надо видеть его перед собой, глядеть прямо в глаза. Он злится за то что я оставила его, и не хочет, чтобы я о нем рассказала слишком много. Он не считает меня достойной помилования, даже чтобы оставить навсегда мышью. Она помолчала, сосредоточенно разглядывая рыжие языки пламени. - Но как же тогда он думает обойтись, если погубит меня? Должно быть, он придумал, как справиться без меня, нашел другой ритуал... И снова повисло молчание, нарушаемое только хриплым карканьем черного ворона. Долог и утомителен был путь. Чем выше в гору, тем холодней становилось. И приходилось, как диким людям, кутаться в плащи из невыделанных шкур зверей, добытых Амраном. Страдая от холода, путники тесно прижимались друг к другу во сне, безо всякого стеснения. Но ни разу больше не вспоминали о том, как Хализа пыталась прежде заигрывать с Амраном. Сейчас не имело значения, что он мужчина, а она женщина. Все их силы забирал трудный путь. Голод, холод, усталость, изматывающая сердце тревога, встречные опасности поглощали их полностью. Ибо горы не были безопасны и сами по себе, не считая главного врага, который, быть может, уже разыскивал их. Однажды Амран с Хализой набрели на поляну, освещенную солнцем. Но там они увидели целый выводок крупных ярко-пурпурных змей. Невероятно яркие, блестящие на солнце, змеи копошились, лениво переползали друг через друга, извивались, ощупывали землю раздвоенными языками. При взгляде на них у Амрана волосы встали дыбом. Он знал, что пурпурные гадюки - одни из самых ядовитых змей. А здесь их было столько, что могли бы легко умертвить сотню человек. Царевич попятился, крепко сжав свое копье, представлявшее простую палку без наконечника, с заостренным и обожженным для твердости древком. - Не трогай, - Хализа удержала его руку и что-то прошептала навстречу обернувшемуся к ним клубку змей. Что с ними произошло дальше, Амран с Хализой не стали ждать, а, повернувшись, бегом бросились прочь со змеиной поляны. Приходилось им встречать в те дни и свежие следы медведя, и барса. Но Хализа отводила хищников в сторону. Им ни к чему сейчас было сталкиваться с опасными зверями. Единственный охотник со своими жалким копьем не мог себе позволить получить рану, которая задержала бы их. Даже легкая рана в их обстоятельствах могла обречь обоих на верную гибель. Однажды Амран с Хализой увидели дэва. Мохнатый великан, ростом значительно выше тех, что сражались под Вардиси, был, к тому же, двухголовым. Сразу две уродливых головы сидели прямо на его могучих плечах, глядя в разные стороны. Огромное, невероятно массивное существо, пригнувшись, медленно вышло из пещеры, почесалось и стало озираться по сторонам сразу двумя парами глаз. Амран с Хализой сразу же упали лицом вниз на каменную осыпь, спрятались за грядой больших валунов. Не двигаясь и почти не дыша, они едва смели выглянуть, чтобы узнать, куда направится дэв. К счастью, на скалах не видно было их следов. Амран напряженно смотрел, как топчется на месте чудовище, рыча и раздумывая, в какую сторону двигаться. Ожидание было невыносимым. Наконец, Амран взял большой камень и осторожно покатил вниз по противоположному склону, в сторону от их убежища. Дэв обернулся на звук и, повертев головами, направился в ту сторону. Вздохнув с облегчением, беглецы пустились бежать, стараясь не издавать ни звука. Они пригнулись и бежали по узкому ущелью мимо нависающих скал, невидимые со стороны под их прикрытием. Остановились лишь, вскарабкавшись на небольшую каменную площадку, где можно было отдохнуть. Топанье и пыхтенье дэва давно смолкло где-то внизу. - Здесь можно переждать. Он страшно тяжелый, не сможет подойти незаметно, мы услышим издалека, - проговорила Хализа. Они прилегли на нагретую солнцем каменную плиту, переводя дух. Обоих тревожила одна и та же мысль. - Как ты думаешь, это был дикий дэв или посланный Мхитаром за нами? - тихо спросил Амран. И Хализа пожала плечами, как обычно, когда речь шла о ее бывшем учителе. - Я уже ничего не знаю... Как бы там ни было, после встречи с дэвом никто не беспокоил беглецов, и они двигались дальше. Только пробираться стали еще осторожней, козьими тропами, прячась за каждым подходящим укрытием. Но таким образом двигаться было опаснее, тем более что горы становились все отвеснее и круче. Однажды, преследуя раненую копьем козу, Амран оступился и попал ногой в расщелину. Зарычал с отчаянием, чувствуя боль. Подоспевшая Хализа помогла ему освободиться, тщательно осмотрела ногу. К счастью, нога не была сломана, но царевич ощущал боль при каждом шаге и сильно хромал. - Сколько раз я охотился в горах за сернами, и никогда такого не было! - расстроенно воскликнул он. - Раньше ты был сильнее и крепче. Это пройдет, но только лучше бы тебе сейчас полежать спокойно хоть несколько дней, - заметила Хализа, заботливо обматывая ему поврежденную ногу мягкими кроличьими шкурками. С усилием поднявшись на ноги, Амран покачал головой. - Это никак невозможно. Надо идти, все время идти... И они шли на протяжении еще нескольких дней навстречу белевшим наверху вечным снегам. И все же, Амран не выдержал долго. Поврежденная нога болела все сильней, лодыжка распухла, и он едва ступал на нее. В конце концов, Хализа велела ему отдыхать и отвела ему в пещеру, найденную среди скал. - Будешь лежать, пока нога не заживет. Иначе тебе грозит воспаление, а тогда - верная смерть, - сердито сказала девушка, полечив его магией. Амран хотел бы отказаться наотрез, но он сам понимал, что не сможет сейчас двигаться. И сюда-то дошел с большим трудом, опираясь на плечо Хализы. Ничего не оставалось, как задержаться, хоть оба понимали, чем это грозит. Устроив его, девушка развела в пещере костер, затем поджарила оставшуюся у них куропатку, набрала воды в ручье и поставила силки на кроликов. Тщательно скрыв все следы, вернулась в пещеру к своему спутнику, который терпеливо ждал ее. Ночь прошла спокойно. А под утро беглецов разбудило царапанье на камнях возле пещеры и странные звуки. Какое-то странное существо то рычало, как хищный зверь, то грозно клекотало, как большая птица. А затем вход в пещеру закрыло собой огромное существо. Совсем рядом беглецы увидели огромную орлиную голову, покрытую гладкими темными перьями. Голова дернулась вбок, скосив золотой глаз, щелкнула клювом в локоть длиной. За ней просунулось тело, но не птичье тело - когтистые лапы и золотистое туловище огромного льва. - Грифон! Помогите нам, Божественные Братья! - воскликнул Амран, вспомнив сразу рассказы опытных охотников на этих свирепых зверей. Да и сам он охотился на них, но тогда под ним был конь, в руках - копье со стальным наконечником, а вокруг - свора собак, отвлекающих зверя, чтобы не вздумал взлететь и ударить сверху. Грифон бешено клекотал и скрежетал когтями, едва не задевая своими крючковатым клювом беглецов. Но пролезть в узкую пещеру ему было не так-то просто. Массивное львиное тело и крылья не протискивались внутрь. Хализа шептала сдерживающие заклятья, но разъяренный грифон вовсе не собирался отказываться от такой близкой добычи. И у нее больше не было Перстня Стихий, чтобы использовать сильнодействующие заклинания. Тогда Амран, забыв о больной ноге, вскочил и занес деревянное копье, свое единственное оружие. Он понимал, что у него, скорее всего, есть только один удар. Если, конечно, и его удастся нанести. С какой бы стороны он ни старался подойти, его всюду встречал либо щелкающий крючковатый клюв, либо взмах мощной львиной лапы. И тут Хализа выхватила из костра горящую головню и ударила грифона по оперенной голове. Зверь злобно заклекотал, запахло паленым пером. И в то же мгновение Амран со всех сил метнул копье в широкую светлую грудь грифона. Тот страшно закричал, вскинул голову, и вырвался из пещеры назад. Ошеломленные, Амран и Хализа увидели, как грифон раскинул огромные крылья, шире, чем у крылатого раши, и судорожно забил ими, пытаясь взлететь. Однако же, копье Амрана было еще всажено в грудь грифону, и кровь текла по золотистой шерсти. Зверь никак не мог оторваться от горы, он ревел и бил крыльями. Наконец, его судороги прекратились, и необычный, но величественный грифон замертво вытянулся у входа в пещеру. Когда в грифоне угасло последнее дыхание, Амран и Хализа обменялись горделивыми взорами. - Ты убил его, Амран! - воскликнула девушка с сияющими радостью глазами. - Ты одержал победу! - Кажется, одержал, - согласился Амран, и вдруг, наклонившись к девушке, поцеловал ее, так что у нее замерло в груди. Это длилось всего одно мгновение. Затем Амран, все еще опираясь о плечо спутницы, попросил ее: - Помоги мне выйти, Хализа. Надо разделать грифона. Нам пригодится любое мясо. Девушка помогла ему срезать самые лучшие куски мяса, а остаток туши грифона они сбросили вниз по склону горы. Но во время работы она нет-нет да бросала на Амрана сияющие радостью взоры.