Слушать - значит понимать.

— Джон? Что ты де… Писатель притянул к себе Егора и осторожно поцеловал. — Знаешь!.. Я ведь хотел сказать… тоже самое!.. Трудно найти слова, которые могли бы описать состояние парней сейчас. Тут явно больше, чем просто «счастливы». До позднего вечера они сидели и просто разговаривали. Ехать домой не хотелось совершенно. Тут так спокойно, только лес, река и чистое небо. Никаких маньяков и монстров. Но нужно вернуться пока не стемнело полностью. — Как думаешь, может на выходных еще приехать? — Можно. А можно даже остаться на ночь.

Все хорошо. Они оба счастливы. Было бы логично закончить так. Но тогда эта история не имела бы смысла

— Твою ж маать… Что тут произошло? Джон стоял на пороге своей квартиры. Он был не просто в шоке, он был в афиге. Его жилище в прямом смысле разнесли. Писатель быстро выхватил телефон из кармана и набрал номер Линча.

***

Они осматривали дом и пытались найти хоть какую-нибудь зацепку. — Есть идеи что тут было? — Ну, незнаю — оба парня были в замешательстве — Воры? Хотя, вроде, ничего не пропало… Ох, вы знаете, что такое настоящая боль? Теперь можно с уверенностью сказать, что Джон знает. На полу возле шкафа валялась толстовка Тэй и… — Тут… кровь… В кармане нашли небольшую записку: «Джон! Я надеюсь, это читаешь ты. Я пришла сюда, чтобы забрать наушники, которые забыла в прошлый раз. Ну и потом вломились какие-то люди в темной одежде. Я спряталась в шкафу. Им нужен был ты, но похоже, достанусь я. Они уже в комнате. Спасибо за все, братишка. Вечно твоя, Тэй.» Джон еле держался на ногах. Слезы ручьями текли по его щекам. — Она… Она всегда помогала мне… Была рядом, когда мне было плохо… Давала советы… А сейчас она в беде… Из-за меня… Меня не было рядом, когда ей нужна была помощь… Линч приобнял Джона и усадил в кресло. — Послушай. Она… Ты не виноват. Но я обещаю тебе, мы ее найдем.

***

Я очнулась в темном помещении. Руки и ноги связаны. Все тело болит. В комнату зашел мужчина в черном смокинге. — Приношу извинения за доставленные неудобства. Его лицо не выражало ничего, кроме безразличия. — Не могли бы вы рассказать нам, где находится ваш брат. Я понимала, что сейчас стоит выбор между моей жизнью и жизнью Джона. Но я всегда ставила жизни близких выше собственной. Ради братишки не жалко… — А не могли бы вы отправиться нахуй с такими запросами? Я впервые заговорила таким тоном, но и в такие ситуации я не попадала. — Мы просим ВАС рассказать все, что знаете, и мы отпустим вас невредимыми. — Ты что, глухой?! Н Е Т! Я старалась четко выговорить каждую букву. Я не скажу им ничего, ни при каких условиях. Он взял со стола красивый резной нож. (да, автор любит холодное оружие) — Я ведь предлагал закончить все спокойно. Но чтоб ты понимала, я действительно не во что не ставлю людские жизни. Взмах и… лезвие насквозь прошло мое плечо. Больно, но все-таки не смертельно. Я зажмурилась. Любой человек на моем месте закричал бы от боли, но я была воспитана по другому. Кричать или плакать, просить о пощаде или помощи — значит показывать свою слабость. Перед врагом нельзя показывать слабость, так ты становишься еще более уязвимым. — А ты сильнее, чем я думал. Боль усилилась, когда лезвие достали и положили на стол. — Я дам тебе время подумать. Он ушел, А я осталась наедине с собственными мыслями и болью.