Господин Виреон
28 марта 2020 г., 18:36
Наш маленький город всегда славился оздоровительными домами благодаря соседству с Оклинским заливом и нашему гениальному фармацевту господину О`Лэкери. Но историю этих мест омрачила печальная судьба юного врача. Я хорошо её помню, поскольку сама участвовала в ней.
Мне тогда только исполнилось одиннадцать лет, отец сказал, что мы пойдем в дом великого человека. Тогда я не понимала, на какое событие нас пригласили. Мы пришли в огромный особняк с розовыми кустами и витыми скамейками. В доме собралось много людей, но все они были печальны.
По правилам мы первым делом поприветствовали хозяина дома, подойдя к высокому мужчине с седыми волосами и черными усами. Я, как полагается маленькой леди, поклонилась и представилась. Мужчина мне улыбнулся и сказал отцу, что другого воспитания от него и не ожидал. Затем они долго беседовали, а мне стоять подле них быстро наскучило.
В доме совсем не было детей кроме меня. И я поняла, почему матушка долго спорила с отцом, чтобы он не брал меня с собой. Но отец все равно настоял, сказав, что я должна привыкать выходить в благородное общество, начав хотя бы с подобных мероприятий.
Проходя мимо взрослых, я цепляла отрывки их фраз: некоторые вспоминали молодость хозяина дома и как он стал великим фармацевтом, но большинство жалели
его единственную дочь, которая сначала потеряла в детстве мать, а затем молодого мужа. Обойдя гостиную, я вернулась к отцу, он все еще беседовал с господином О`Лэкери. Подумав, что это может быть любопытно, я прислушалась к их разговору:
— Эдриан был мне как сын. Я видел в нем своего приемника, надеялся, что он сможет продолжить мое дело. Но как зла судьба, такого талантливого врача сморила болезнь, которую мы так старательно пытались побороть, — сказал господин О`Лэкери.
— Неужели ваше лекарство не помогло? — Поинтересовался отец.
Господин отвёл взгляд и покачал головой. Отец немного смутился и не стал больше его расспрашивать, он взял меня за руку и повел в центр гостиной. В ней посередине комнаты что-то стояло, а вокруг толпились люди. Рядом сидела девушка, её лицо закрывала черная вуаль, но даже под ней нельзя было спрятать томящуюся скорбь.
Вдруг к отцу подошла, не знакомая мне, женщина. Она поприветствовала его и погладила меня по пшеничным волосам. Затем наклонилась ближе к отцу и сказала: «Монна Катрин дала распоряжение, чтобы никто из слуг не открывал крышку гроба. Поскольку она не желает видеть своего мужа таким и мириться с утратой. Бедная девочка». Отец внимательно её выслушал и ответил: «Рано или поздно ей придется смириться. А держать его закрытым это противоречит нашим правилам. Столько людей пришло проститься с ним, и отдать ему уважение необходимо, следуя всем традициям. Такое поведение не только показывает пренебрежение к гостям, но и к самому Эдриану».
Женщина скривила губы, но ничего не ответила. Обвинять столь благородную леди в том, что она не следует правилам, было дерзостью, но мой отец мог себе это позволить, поскольку его блистательную репутацию всегда ставили в пример.
Вскоре стоять в гостиной мне наскучило, гости постепенно расходились в разные уголки комнаты, и я решила погулять по дому. Шмыгнув в коридор, я оказалась в месте, подобное аллее, только вместо деревьев стояли вазы с цветами и висели портреты. Больше всего было картин с господином О`Лэкери и его женой, и, конечно, Монна Катрин в своих ярких платьях. В конце аллеи я заметила человека. Мне стало интересно, почему он здесь один, и я медленно подошла к нему. Мужчина смотрел на портрет Эдриана, он изображался с книгой в руках и доброй полуулыбкой. Человек смотрел с грустью, но не так, как остальные гости, и мне подумалось, что он связан с ним родством. Я поклонилась человеку и представилась, как меня учил отец, а затем выказала соболезнования. Мужчина не сразу меня заметил, но когда обернулся, то я увидела на его лице кожаную маску, какую обычно надевают врачи.
Я знаю это, поскольку вот уже три года страдаю от язв на руках, и отец часто приглашает в наш дом разных врачей. Этот человек отдаленно напоминал мне одного из них. Несмотря на то, что отец постоянно меня ругал и говорил, что это не подобает благородной леди, но я называла своего врача Виреон, поскольку он, как и птички в нашем саду, был низкого роста и часто заливался звонким смехом. Это был лучший врач из всех, кого присылал ко мне отец. Он не обижался на мои капризы, а когда приходил к нам, то всегда приносил для меня подарок.
Мужчина растерянно на меня посмотрел, затем торопливо поклонился в ответ. Присмотревшись, он присел и выставил перед собой руки ладонями вверх, указывая мне, чтобы я протянула свои в ответ. Я робко показала руки, кисти которых были усыпаны язвочками и жутко чесались, за это мне всегда становилось неловко. Он осмотрел их, но не притронулся, затем, нахмурившись, посмотрел в сторону.
Господин Виреон взял ленту, обвивающую цветы, и протянул её конец мне. Я подумала, что он хочет показать мне дом, и меня это очень обрадовало. Я не ошиблась. Он, держась за другой конец ленты, повел меня на второй этаж особняка. Поднявшись, мы вошли в комнату, посередине которой стояла большая кровать с балдахином, а рядом с ней туалетный столик. В комнате пахло не так, как в остальном доме, здесь витал сладкий аромат ванили и розы. Парфюм с таким запахом был очень популярен среди леди, которые следуют новинкам моды.
Мужчина осмотрелся, подойдя к столику, он указал на деревянную шкатулку с резной крышкой. Я аккуратно её открыла, в ней лежали кольца с недрагоценными камнями, а среди них длинный ключ медного цвета. Господин Виреон указал пальцем на ключ и махнул рукой.
— Мне его взять? — Спросила я.
Мужчина кивнул. Мне подумалось, что эта такая игра. Я с соседскими ребятами часто играла в «горячо — холодно», где нужно прятать какую-нибудь вещь, а затем её искать. Я взяла ключ, как вдруг послышались шаги на лестнице. Господин указал на плотную штору на окне, и я тут же за ней спряталась. Он последовал за мной, прижав палец к маске, он приказал мне затаиться. Служанка зашла в комнату и, взяв что-то со стола, тут же вышла.
Мне стала нравиться эта игра. Было куда веселее, чем просто бродить среди грустных взрослых. Молодой господин снова протянул мне ленту, и мы направились в другое крыло особняка. Спустившись в подвал мы оказались перед дверью. Мужчина указал на замок, и я открыла его найденным ключом.
За дверью оказалась не большая комната, уставленная книжными шкафами и стеклянными пробирками. Господин Виреон подошел к одному из комодов со стеклянной дверью, взял оттуда шкатулку и поставил её передо мной на стол. Затем он показал на мои руки. В шкатулке оказалась серая мазь, я поднесла её к носу и поморщилась. От неё исходил угольный горький запах, так пахла зола дубильного дерева, когда кухарка чистила печь. Я макнула в мазь палец и нанесла её на руки, они и правда стали меньше чесаться.
Я посмотрела на господина, и мне показалось, он улыбался. Я положила шкатулку на место, на что он покачал головой и указал рукой на меня, предлагая взять мне её с собой.
— Правда можно? — Удивленно спросила я.
Он кивнул, и я сунула её в карман платья, продолжив, осматривать комнату.
— Зачем мы сюда пришли? — Спросила я, но он ничего не ответил. Господин вообще ничего не говорил, а только указал на очки и лист бумаги, показывая, что я тоже должна их взять. Я не смогла разобрать, что написано на листе, но он был похож на те, которые мне выписывали врачи, когда назначали лекарства.
Я взяла их, подумав, что наша игра продолжается. Это действительно на неё походило. Господин Виреон предложил поиграть с монной Катрин. Это хорошая идея, ведь она очень грустит. Пока гости обедали и беседовали, мы раскладывали «найденыши» для госпожи там, где она обязательно должна их увидеть. Но ей не очень понравилось: очки она тут же спрятала, а когда увидела лист, то разозлилась и порвала его.
— Монне Катрин не понравилась наша игра, — сказала я.
Мне наконец-то удалось найти что-то вкусное на этом вечере. Я сидела на мягком стуле и ела пирожное, а господин стоял рядом. Услышав меня, он покачал головой и протянул мне ленту. Немного помедлив, я ухватилась за неё, и он снова повел меня на второй этаж. Теперь мы зашли в кабинет, где пахло табаком. Мне сразу захотелось уйти, здесь было неуютно, комната походила на рабочее место отца, куда мне запрещалось входить. Господин Виреон указал на пустой флакон из зеленого стекла с несколькими гранями у горлышка. Я вопросительно посмотрела на него, но он только кивнул в ответ. Я протянула руку и тут же отдернула её.
— Мне не хочется это брать, — сказала я, — вдруг будут ругать, отец говорил, что нельзя нарушать правила. Наша игра не понравилась госпоже, зачем её продолжать?
Господин снова указал рукой на флакон. Я отступила пару шагов назад. Он опустил руку и отошел от стеллажа. Господин Виреон медленно направился в сторону двери, я мельком взглянула на него, когда он проходил мимо меня. Его опечаленный взгляд, казалось, смотрел в пустоту. Мне не хотелось, что бы господин Виреон грустил, к тому же он помог мне с язвами на руках. Так что я схватила флакон и быстро его догнала. Выставив флакон перед собой, я радостно показала его господину. Он улыбнулся и кивнул. Мы подложили его монне Катрин, но когда она его нашла, то закричала и отбросила его в сторону. Монна заплакала и к ней сразу сбежались гости. Я испугалась, совсем не этого мне хотелось, я сердито посмотрела на господина, но его уже не было рядом.
Монна Катрин подбежала к гробу и умоляла Эдриана простить её. Вскоре девушку увели в свою спальню, а гости стали перешептываться уже не стесняясь правил. Мой отец выступил перед ними с небольшой речью и все согласились с тем, что пока монны нет с нами, можно открыть крышку и попрощаться с господином Эдрианом, соблюдая все правила. Это принесет спокойствие не только ей самой, но и всем собравшимся. Но когда крышку сняли, то всех присутствующих поразил ужас от того, что предстало перед ними. В гробу лежал Эдриан, а его обезображенный рот был зашит.
Меня сразу увели служанки, так что господина Эдриана я не смогла увидеть, только лишь господина Виреона, который стоял рядом с гробом. На его лице уже не было маски, и я увидела швы на его губах. Он посмотрел на Эдриана, затем на меня и поклонился. Улыбнувшись, он словно растворился в воздухе.
Спустя пару недель, когда мы с отцом возвращались с чаепития у соседей, нас провожал господин Кэрнол, и я невольно стала свидетелем их разговора:
— Кто мог такое подумать, что лекарство господина О`Лэкери может быть на столько опасным, — сказал отец.
— Я сразу понял, что таких чудесных исцелений не бывает, видимо, Эдриан тоже. От чего и начал исследовать эту панацею, — сказал господин Кэрнол, — но кто бы мог подумать, что монна Катрин таким способом заступиться за своего отца! Так жестко спровоцировать побочное действие этого лекарства!
— Побочные действия? Кэрнол, побойся Бога! Юноше разорвало рот! Ты разве не видел швов на его губах? — Сказал отец.
Они с господином Кэрнолом перекрестились, затем отец посмотрел на меня и, погладив по голове, продолжил:
— Не стоит об этом при ребенке. Вот почему, Кэрнол, всегда нужно следовать правилам.
