Vanilla Latte

***

Юнги оказывается в тайском ресторане над баром. Снаружи все ещё стоят полицейские машины, их сирены отключены, но свет мигает. Начался дождь, льющий, стучащийся в окна и создающий нечто вроде фиолетового света, который идёт изнутри. Он заказал себе Pad Se Ew. Юнги не голодный, но жаждущий чего-то тёплого и утешительного. Лапша быстро впитывает алкоголь из его организма, и вскоре он просто сидит трезвый и одинокий в тайском месте. Юнги никак не может поверить, что после того, как он снова стал холостяком, его любимый гей-бар просто закрылся. Это глупо, как дерьмо, никто из них не сделал ничего плохого. Кроме травы. Но нет причин считать такой наркотик преступлением, когда люди даже не могут принять передозировку. Юнги почти уверен, что главная причина, по которой был совершён рейд в бар, была не из-за наркотиков, а потому что это был гей-бар. И им нужен был предлог, чтобы закрыть его. Юнги никогда не любил копов, всегда чувствовал, что закон отстаёт от времени, но он ничего не может с этим поделать, кроме как... Писать. Конечно. Он может написать песню об этом. Честно говоря, без музыки мозг Юнги был бы настолько забит всякой ерундой, что он, наверное, полностью перестал бы функционировать. Он благодарен за крошечную тетрадь, заправленную в карман пальто, и берет ручку с сервера. Он приступает к работе. Пишет о красном и синем. Пишет о мокрых сапогах и горячих танцполах; звук, который слышен в воздухе, как кнут, нарушает тишину. Пишет о том, что думает, что ты знаешь кого-то, только для того, чтобы узнать, кто он на самом деле. Юнги третий раз заказывает весенние роллы, когда он слышит звонок колокольчиков у двери входа в ресторан, отвлекая, но не заставляя его смотреть вверх. - Эй, можно я сяду здесь? Юнги придурок, смотрит на руку на стуле напротив стола, а потом на, ну конечно. Это Чонгук. Возвращается на место преступления. Его кожаная куртка расстёгнута, и Юнги не может не смотреть на жилет под ней. - А, он пуленепробиваемый, - объясняет Чонгук. - Могу я сесть? Юнги считает что выражение лица вышестоящего человека возле него напряжённое и жалкое. Как будто ему есть что сказать. - Хорошо. - Спасибо. - Конечно, - отвечает Юнги, закрывая блокнот. - Что это? - Ничего, - Юнги отвечает автоматически. - Просто работа. - Ты писатель? - Писатель песен. Продюсер. Что-то вроде того. - Ого, ты сам делаешь свои песни? - Чонгук наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. - А, я продюсирую для групп айдолов. В компании. - Черт, это действительно круто. Кто-нибудь из моих знакомых? Какие-нибудь песни? Юнги качает головой: - Это конфиденциальная информация. - Хмм, - Чонгук кивает, - Понятно. Хорошо. Эй, я хотел... Юнги смотрит, как он расчёсывает свои длинные волосы пятернёй, откидывает пряди за уши и сгибает руки. - Что?- Юнги с нажимом торопит. - Прости, за то, что произошло раньше. Я работал, и хотел сказать тебе, но это было бы нарушением протокола. Я был очень рад, что столкнулся с тобой, но сейчас не лучшее время для этого. - Нет, не лучшее, - согласен Юнги. - Что будет с баром? - Это конфиденциальная информация, - отвечает Чонгук, смеясь. - Нет, на самом деле это не так. В принципе, дилерам будут предъявлены обвинения в продаже и хранении нелегальных наркотиков, владелец может получить штраф или должен будет заплатить пошлину, если сможет доказать, что он знал о сделках. Но бар не закрывается. - Я рад, что это не так, - Юнги делает вдох, - Может это и не самое приятное место, но зато безопасное для многих людей. - Да, я знаю, - улыбается Чонгук. - Я не ходил сюда раньше, но мне нравятся такие бары в Гангнаме. Юнги дышит с заминкой, - Так ты... Чонгук смеётся, дышит и светится, глядя вниз на стол: - Мне нравятся парни, да. Другие парни, с которыми я сегодня работал, подняли шумиху из-за того, что я работаю под прикрытием, полицейский департамент - это не совсем то место, где я хочу быть. - Тогда почему ты коп? - Мой дедушка был детективом. Я хочу когда-нибудь им стать. Мне нравится помогать людям, и большую часть времени я делаю это. Сегодня вечером не было такой ночи, но даже если есть много работы, с которой я могу не согласиться, я все равно должен её сделать. Юнги делает глоток воды, молча прощая Чонгука за его действия. - Эй, - тихо говорит коп, привлекая внимание Юнги. - Я просто хотел уточнить, я знаю, что раньше был под прикрытием, но я не флиртовал с тобой, как часть задания. - О, - Юнги чувствует жар, знает, что на этот раз он не может винить в этом алкоголь. - Приятно слышать. - Правда? - Да. - Это хорошо? Все в порядке? - Да, конечно, - успокаивает его Юнги. Чонгук улыбается самому себе, мило и так отличается от прежнего (но всё равно остаётся прежним). - Мы продолжаем сталкиваться друг с другом. - Вселенная нам на что-то намекает? - Как ты думаешь, что она нам говорит? - Юнги наклоняет голову, улыбаясь. - Что ты должен позволить мне отвезти тебя к Марзи. - У Марзи? - Да, это место вниз по кварталу с нелепой, но впечатляющей рождественской витриной. - Я даже не заметил этого раньше, - признается Юнги. - Немного обобщённо, и я не уверен, что это розничный магазин или кафе, но в праздничный сезон у них есть невероятно горячий сидр и пряничное печенье. - Горячий сидр, говоришь? - Юнги притворяется, что размышляет об этом, подбородок покоится на руке, когда он смотрит на Чонгука. - Самый горячий, - уверяет мужчина. - Хм, думаю, это не помешает. - Ты позволишь мне взять тебя? - Чонгук загорается. - Да, - соглашается Юнги, вставая. - Я должен заплатить, и тогда мы можем идти. - Хорошо, - его улыбка во все зубы, Юнги замечает маленькую родинку под нижней губой, которая такая милая. Как один человек может быть таким? - Хорошо, - подтверждает Юнги, отправляясь платить у стойки. Он делает глубокий вдох, когда уходит от копа, пытаясь обдумать, что он делает, и хорошая ли это идея. Честно говоря, он не видит достаточно веской причины, чтобы не делать этого. Может быть, это глупо, но маленькая часть Юнги действительно считает, что совпадения были слишком идеальными, и он хочет посмотреть, что могло бы произойти, если бы он и Чонгук намеренно планировали своё совместное времяпровождение. Если его друзья узнают об этом, они будут напоминать об этом до конца его жизни. Так что ему не нужно говорить им, пока все не станет серьёзно. Юнги притормозил, отдал свою карточку, чтобы заплатить. Почему он уже задумывает так далеко? Никто из них даже не сказал, что это свидание, но Юнги не уверен, что это ещё может быть. Конечно, суть в том, чтобы узнать друг друга получше. Но разве не в этом суть, чтобы понять, совместимы ли они друг с другом в романтическом плане? Юнги убирает свою дебетовую карту, засовывает руки в карманы, а затем возвращается к столу. Чонгук стоит и готов идти, улыбаясь. Юнги чувствует себя нежно, даже чудесно, когда они выходят из здания, а Чонгук предлагает руку в перчатке, чтобы помочь Юнги спуститься по скользкой лестнице. Они не держатся за руки, но Юнги, возможно, хочет. Вместо этого их бока и плечи соприкасаются. Дыхание Чонгука вырывается в холодный воздух перед ними, когда он разговаривает. - Я нашёл это место в прошлом году, я много патрулировал этот район, и мне дали бы бесплатный сидр, если бы я пришёл в форме. Здесь очень уютно, и хорошо. В прошлом году я купил маме кучу вязальных принадлежностей. - Ах, похоже, это то, что понравилось бы моей маме. - Правда? Твоя мама тоже называет тебя прозвищами? Юнги смеётся: - Откуда ты знаешь? Я её клёцка. Или манду. Хотя иногда я бываю персиковым или тыквенным пирожочком. - Пельмешек? - Я тоже не понимаю, - пожимает плечами Юнги. - Нет, я полностью понимаю,- отвечает Чонгук. - Что? - Твои щеки, как пельмени, они милые и пухлые. Особенно когда розовенькие и холодные, - комплиментирует он Юнги, заставляя его краснеть и отводить взгляд в сторону. Ведь как бы поздно ни было, улицы все ещё полны людей. Мороз ползёт по краям тротуара и по окнам. - А как твоя мама тебя называет? - Кролик. Куки. Милый. - Кролик? Чонгук поворачивается лицом к Юнги и улыбается широко, нарочно заставляя верхние зубы показываться над нижней губой и чесать нос. Юнги смеётся: - Это так мило. - Мой прикус был неправильный, когда я был маленький, у меня были брекеты пару лет, потом я устал от них и снял их слишком рано. Теперь мои зубы будут такими навсегда. - Ты такой милый, - говорит ему Юнги. - Ты действительно... - Что?- Чонгук легонько пихает его локтем. - Кто я? - Ты много ещё чего, - решает Юнги, - а я тебя ещё даже не знаю. - Ты тоже много ещё чего, Юнги-щи. Ах, мы уже здесь! - Чонгук восклицает, указывая на дверь, украшенную сверкающим венком и сказочными огнями. Он открывает дверь для Юнги, аромат сосны и корицы вторгается в его чувства. Юнги заходит, моргая в удивлении в маленькой зимней стране чудес, в которую он вошёл. С потолка свисают снежинки, ряды полок с безделушками для продажи - все украшено поддельным снегом и маленькими эльфийскими фигурками. Старики мелют, смотрят на ирисовые лакомства и обёрточную бумагу. Некоторые молодые люди восхищаются коллекцией ароматизированных свечей, нюхают каждую и сравнивают их. Юнги поворачивается и видит Чонгука у прилавка, который заказывает сидр и платит. - А, не надо было этого делать. Я мог бы купить свой. - Если бы я позволил тебе это сделать, это было бы не очень похоже на свидание, не так ли? - Ах, так это свидание, - Юнги принимает бокал сидра, который ему вручают. Он пахнет богатым и полным. Он делает глоток, тепло, сжигающее его горло и подслащающее его внутренности. - Если хочешь, - глаза Чонгука большие, когда он делает глоток своего напитка. - Хочу. - Хорошо, - улыбается Чонгук. Они ходят по магазинам, трясут снежными глобусами, говорят о Рождестве, которое у них было в детстве. Чонгук примеряет оленьи рога, а Юнги носит эльфийскую шляпу. Она кажется ужасно классной, и невероятно мягкой. И спонтанно он... Юнги понимает. Чонгук удивляет во многих действиях. От его работы, от столкновения друг с другом, до комплиментов. Юнги задаётся вопросом, такой ли только сейчас Чонгук, или он всегда такой. - Ах, посмотри на это! - Чонгук берётся за фальшивую белую бороду. Он держит её над подбородком, заставляя выглядеть странно, но очаровательно, смесь старого и молодого. - О, - Юнги переходит на его сторону, - Привет, Санта. - Что ты хочешь на Рождество, маленький мальчик? - Фу, - Юнги бьёт его по плечу. - Это так жутко. Чонгук беззастенчиво смеётся, снимает бороду и кладёт её обратно на полку. - Давай посмотрим на витрину, - Юнги берет Чонгука за локоть, ведя их туда. Они выходят на мороз, сидр ещё не закончился, и стоят за витриной с несколькими туристами. - Ух ты. - Разве не прекрасно? Юнги кивает, наблюдая за маленькими бумажными человечками, аниматроникой, гуляющими по уровням заснеженной горы. Они делают маленькие подарки, заполняют сани. Олени мчатся над снегом, а в углу ярко смеётся Санта. Юнги чувствует, как за ним поднимается тёплая рука,и обнимает вокруг спины Юнги, и вторая рука, обнимает вокруг живота. Чонгук наклоняется к нему, позволяя им разделить тепло на двоих. - Так нормально? - Чон спрашивает. - Да, - успокаивает его Юнги, на мгновение прислонив голову к плечу Чонгука. Трудно поверить, что всё это происходит. Он задаётся вопросом, усиливается ли это прекрасное чувство из-за праздничного духа, или ему действительно так нравится Чонгук. Или он так сильно нравится Чонгуку. Они продолжают ходить по тротуару, заглядывать в магазины, большинство из них уже закрылись. - Что бы ты хотел сделать? - Юнги спрашивает, когда они достигают угла. - Я не знаю, - Чонгук даёт руке соскользнуть ниже, но не убирает руку с Юнги. - Ты хочешь идти домой? Юнги кусает губу, смотрит вниз по улице, как машины проезжают мимо. - Хочешь пойти ко мне? - К тебе? - Чонгук наклоняет голову, как будто не понимает. - В мою квартиру. - О! Эмм, если ты хочешь. - Как думаешь, зачем я тебя приглашаю? - Потому что ты вежливый? Юнги фыркает, - Чонгук-щи. Пожалуйста, пойдём со мной. - Хорошо, - довольно улыбается Чонгук.

***