Vanilla Latte

Проснувшись на следующее утро, Юнги и Чонгук впервые намеренно запланировали увидеться. День пасмурный, но без дождя, солнце слабо светит сквозь занавески. Чем светлее становится в комнате Юнги, тем неряшливее он выглядит, и в панике он пробирается по кровати, чтобы бросить всю грязную одежду в корзину для белья и переставить тетради и записывающее оборудование на столе. Собирая старую посуду, он случайно стучит ложкой о кружку и оглядывается через плечо, чтобы посмотреть, не потревожил ли он Чонгука. Юнги вздрагивает, увидев, что младший смотрит на него сонными глазами. - Ты убираешь за меня? - Шшш, - успокаивает его Юнги, - Ты ничего не видел. - Мило, - голос Чонгука хриплый и утробный. Юнги хочется забраться обратно в постель и поцеловать его. - Спи. - Мне нравится наблюдать за тобой. - Это жутко выглядит. - Я хочу быть детективом. Это моя работа - быть наблюдательным. - Тогда не следует ли тебе быть более тонким в своих пристальных взглядах, по крайней мере? - обвиняет Юнги, когда Чонгук складывает руки на животе и без стыда смотрит, как старший прибирается. - Неа, - пожимает плечами Чонгук, - я так лучше запугиваю врага. Юнги фыркает: - Ты не запугиваешь. - А я могу, - Чонгук приподнял бровь, вызывающе подняв подбородок. - Хочешь, я тебе покажу? Юнги выпрямляется, беря в руки грязную кружку и миску. - Давай. Чонгук сбрасывает простыни, оставаясь в одних трусах, бедра крупные и мощные (Юнги не успел в полной мере оценить их прошлой ночью), торс упругий и шикарный. Он сползает с края кровати, голова наклонена вниз, глаза пронзительные, рот приоткрыт. Юнги безразлично качает головой: - Конечно, хорошо. И тут он задыхается, вздрагивает, когда Чонгук быстро перемещается по комнате и внезапно прижимает Юнги к стене, руки Юнги прижаты к стене, а сам Гук нависает над ним, обнажая зубы. - Вы имеете право хранить молчание... Юнги смотрит на него огромными, испуганными глазами, пока слова не доходят до него, затем он сгибается от смеха. - Что? Что? - спрашивает Чонгук, недоверчиво и весело, больше не разыгрывая спектакль. - Прости, но я просто не могу воспринимать тебя всерьёз в качестве офицера по арестам, Чонгук-а. - Почему? - Твой голос, он слишком мягкий. Он дружелюбный. - Дружелюбный? - повторяет Чонгук, и Юнги кивает. Мин открывает дверь спальни и направляется на кухню, открывает посудомоечную машину и начинает её загружать. - Мне нужен голос Бэтмена? - спрашивает Чонгук, появляясь через несколько минут. - Нет, мне нравится твой голос. - Хён, я хочу ловить плохих парней. Юнги усмехается про себя, ведь именно это он и имел в виду. Чонгук звучит доброжелательно и невинно, как хороший полицейский. - Люди охотнее признаются тому, кому, как им кажется, они могут доверять, - говорит он. - Думаю, ты прав. Дальше они проводят время в тишине, Чонгук помогает мыть посуду, а затем берётся за приготовление яичницы. Юнги заставляет его надеть рубашку, потому что его грудные мышцы и татуировки слишком отвлекают внимание, а младший дразнит Юнги за это, а потом заставляет его тоже надеть рубашку. Когда Юнги натягивает её и чистит зубы, он замечает в зеркале засосы на шее и ключицах. У него уже давно не было засосов, но теперь он носит их без стыда. Он гордится собой, что смог освободить свой разум от ограничений, наложенных его последними отношениями. Они кладут тосты, готовят рис в рисоварке и моют ягоды, чтобы съесть их вместе с завтраком. Запах кофе наполняет воздух, и они время от времени целуются с зубной пастой. Чонгук обнимает Юнги за талию, прижимаясь к его спине, пока тот помешивает яичницу. Он посыпает сыр и зелёный лук, убавляет огонь и снова прислоняется спиной к парню. Он чуть не выпрыгивает из кожи, когда раздаётся звонок в дверь, передаёт лопаточку Чонгуку, а сам отходит в сторону, вытирая руки. - Я открою. - Да, полагаю, это не ко мне, - поддразнивает Чонгук, а Юнги закатывает глаза. Юнги бежит в ванную, чтобы накинуть халат, в дверь снова звонят, и он уже собирается ответить, когда у него сводит живот. Это Донгуён. Приехал забрать оставшиеся вещи, как просил его Юнги. Но теперь Чонгук здесь, частично одетый и помогающий готовить завтрак на кухне Юнги. Он может подождать, чтобы Донгуён думал, что его нет дома. Но тут Юнги слышит, как в другой комнате звонит его телефон, и понимает, что у него нет другого выбора, кроме как открыть дверь. - Чонгук-а, - задыхаясь, произносит Юнги. Он словно переживает опыт вне тела, наблюдая за тем, как его новый возлюбленный готовит завтрак на кухне, а его бывший стучит в дверь. - Да? Все в порядке? Хочешь, чтобы я открыл дверь?. - В голосе младшего чувствуется беспокойство. - Нет, нет, все в порядке. Просто. Я попробую заставить его уйти. - Его? - Да, это мой... - Юнги-я? Я слышу тебя. Пожалуйста, впусти меня. Я хочу поговорить с тобой, - голос Донгуёна звучит глухо, но сердце Юнги колотится. И не в том хорошем смысле, в каком оно трепещет при виде Чонгука, а в виде пульсирующего ужаса, когда он прикладывает руку к двери и отпирает засов. Он быстро открывает её, моргая от солнечного света и Донгуёна, стоящего на пороге в верхней части лестницы. - Привет, Юнги-я. - Донгуён-щи. - Не будь таким, - нахмурившись, говорит высокий темноволосый мужчина. - Мы знаем друг друга лучше, чем кто либо. На самом деле, это то, зачем я пришёл сюда, я хотел спросить тебя о... - Ты здесь, чтобы забрать свои вещи, потому что я тебя пригласил, и все, - прерывает его Юнги. - Ясно? - Юнги-я, - с болью в голосе произносит Донгуён, его выражение лица становится все более растерянным, когда он смотрит на халат и растрёпанные волосы Юнги. - Это засос? Юнги хочет закрыть дверь. Хочет сказать ему, чтобы он ушёл и вернулся позже, но Донгуён заходит внутрь прежде, чем он успевает произнести эти слова. - Донгуён-щи, хён, не сейчас. Не сейчас, пожалуйста, - пытается Юнги, слегка паникуя, когда входит в дом и видит гостиную, кухню и открытую дверь спальни. Всё выдаёт события прошлой ночи. Разбросанная одежда на диване. Грязная постель. Чонгук на кухне готовит яичницу. - Черт, - ругается Донгуён, увидев Чонгука в одной лишь футболке и нижнем белье. - Ничего себе. Правда? Неделя, а ты уже... Мин слышит вздох разочарования от своего бывшего, когда Юнги поворачивает голову, чтобы послать извиняющийся взгляд в сторону Чонгука. Полицейский смотрит на него широко раскрытыми глазами, выглядя очень неуместно. Он не может уйти без одежды, так что он здесь как в ловушке. Но в глазах Чонгука есть что-то такое, что говорит, что если Юнги понадобится, он поможет ему в мгновение ока. И то, что Чонгук не винит Юнги в том, что происходит, в чем бы то ни было, приносит облегчение. - Извините, - бормочет Чонгук, выключая плиту и проходя мимо них, заходит в ванную и закрывает дверь. Юнги и Донгуён остаются наедине. Донгуён смотрит на Чонгука удивлённо, словно шокированный тем, что у него хватило смелости остаться. - Кто он? - Друг, - отвечает Юнги. - Друг, который наполовину одет на твоей кухне?. - Это не твоё дело. - Ты встречался с ним раньше? Из-за него ты не хочешь, чтобы мы снова были вместе?. Юнги остолбенел: - Ты думаешь... ты думаешь, что я тебе изменил? - Я... нет, - смущённо признается Донгуён. Его голос становится тише, и он вдруг тянется к рукам Юнги, поглаживая их. - Я скучаю по тебе. От такого его отношения Юнги застывает на месте: - Хён. - Ты не носишь своё кольцо. - Мы расстались, - просто ответил Юнги. - Я снял его. - Я же говорил тебе, что это была ошибка. Я не понимал, как хорошо мне было с тобой, я так скучал по тебе, Юнги, - он гладит волосы Юнги за ухом, улыбаясь ему. Юнги помнит эту улыбку. Это донгуёновская версия щенячьего взгляда. Она заставила Юнги согласиться на свидание с ним, на постоянную связь, на то, чтобы снова быть вместе после того случая, когда они расстались на один день. Он улыбнулся Юнги, когда сделал предложение, как будто он может все исправить несколькими ласковыми словами, хотя это не так, и они оба это знают. - Хён, пойдём в мою комнату. Юнги убирает руки, ведёт их в свою комнату и накидывает покрывало, чтобы скрыть беспорядок прошлой ночи на своей кровати (т.е. пятна и одежду). В углу стоит куча вещей Донгуёна, и он жестом показывает на неё. - Это все твоё. Бери. - Но почему? Я знаю, что ты сейчас злишься на меня, и что мы не в лучшем положении, но я хочу быть лучше для тебя, я могу быть лучше, - умоляет Донгуён, отказываясь даже посмотреть в сторону своих вещей. Как будто если он будет откладывать это, то сможет как-то уговорить Юнги разрешить ему остаться. - Мы расстались, хён. Я не хочу, чтобы мы снова были вместе. Я не хочу пытаться снова. Ты всегда говоришь, что изменишься, но не меняешься. - Но на этот раз я серьёзно. Юнги проводит рукой по волосам: - Тогда почему ты не говорил об этом раньше? Ты всегда знал, что мне нужно от тебя, но никогда не старался и не прилагал усилий, чтобы быть рядом со мной. Ты не хотел встречаться. Ты просто ходил на работу, приходил домой и ничего не делал. К концу мы почти не разговаривали, Донгуён-щи. Я пытался. Но ты не смог. Мы не можем сделать это снова. Я не могу. - Юнги, нет. Я был в плохом настроении. Это ты меня взволновал и раздражал, я боялся что-либо сделать, потому что думал, что это может тебя раздражать. Юнги хмурится, ему не нравится, что Донгуён пытается внушить ему, что их отношения не удались из-за него. - Что ж, мне жаль, если ты так считал. Но это лишь доказывает, что мы не подходим друг другу. - Нет, мы можем сделать друг друга лучше. Мы знаем недостатки друг друга, мы можем разобраться. - Хён, - Юнги сохраняет ровный голос, лишь слегка поблескивая глазами. - Я больше не хочу быть с тобой. У меня больше нет к тебе чувств. - Как это может измениться за неделю? Я знаю, что ты скучаешь по мне, - настаивает Донгуён, сузив глаза и защищаясь. - Я не любил тебя на прошлой неделе, хён. Или на позапрошлой. Это чувство ушло уже давно. - Так ты меня обманывал? - Донгуён делает шаг вперёд. Юнги чувствует, как скручивается его желудок. - Ты заставил меня думать, что мы влюблены, счастливы и собираемся пожениться, хотя все это время ты планировал разбить мне сердце? - Хён, нет. Я тоже хотел, чтобы у нас все получилось, но...не получилось. - Как будто я могу в это поверить. Если ты перестал любить меня, почему ты не сказал об этом? Неужели ты собирался просто терпеть меня? У Юнги пересохло во рту. Он не может отрицать то, что сказал Донгуён, потому что это правда. Он собирался согласиться. Донгуён резко смеётся, скрещивая руки: - Ты даже не отрицаешь это? - Хён, прости меня. Я никогда не говорил так грубо. Я заботился о тебе, и ты мне до сих пор очень дорог. В этом нет ничего плохого, - рассуждает Юнги, но при этом беспокоится, что нанёс больший ущерб, чем можно исправить. - Кроме того, это ты меня бросил. Я просто решил, что так нам будет лучше. - Юнги-я, - Донгуён опускает руки по бокам, его поведение смягчается. - Я хочу вернуть тебя. Я могу простить тебе все. Даже парня на твоей кухне. Я хочу попробовать ещё раз. Юнги качает головой: - Я не хочу, чтобы меня прощали, потому что я не сделал ничего плохого. - Ты обманул меня! - Ты вообще меня любишь? - Юнги бросает вызов, поднимая брови. Его встречает оглушительное молчание. Независимо от того, как Юнги относится к Донгуёну сейчас, он должен признать, что ему больно от того, что он даже не может ответить на этот вопрос. Что Донгуён тоже не любит Юнги (даже если он этого ожидал). - Конечно, люблю, Юнги-я, - его бывший тянется к плечу Юнги, но тот отшатывается. - Нет. Ты тоже меня не любишь. Все в порядке, хён. Я просто хочу знать правду. - Правда в том, что я хочу тебя, хочу начать все сначала, - продолжает Донгуён. Юнги задаётся вопросом, остановится ли он когда-нибудь. - Мы не можем начать все сначала, разве ты не видишь? У нас уже есть история. Мы не можем переписать то, что между нами произошло. Если никто из нас не любит друг друга, то зачем нам быть вместе? Донгуён на мгновение замолчал. Юнги думает, делая глубокий вдох, может быть, его мнение наконец-то было высказано. Может быть, его бывший наконец-то услышал его слова и понял, что Юнги действительно это имеет в виду. - Я люблю тебя больше, чем тот мужчина. Как ты можешь предпочитать начать все сначала с кем-то новым, чем быть со мной, которому ты можешь доверять? Юнги хмурится: - В этом то всё и дело. Он - кто-то новый, и мне это нравится. Я видел всё, что ты можешь мне предложить, и мне больше ничего из этого не нужно. - Юнги-я. - Донгуён-щи, тебе пора уходить. Старший мужчина смотрит на Юнги сверху вниз и выглядит неубеждённым. Как будто он не может поверить, что Юнги действительно хочет, чтобы он ушёл. - Я серьёзно, хорошо? Мне жаль. Но я не могу больше держать тебя здесь. - Так это всё? Ты уже покончил со мной? Мы были помолвлены", - продолжает Донгуён, но теперь он наклоняется, собирая свои старые свитера и компакт-диски. Его безделушки и обручальное кольцо, которое он подарил Юнги. - Неужели это ничего для тебя не значит? - Мы вместе 8 месяцев, хён. Мы слишком поторопились - помолвка была поспешной. - Поспешной, - повторил Донгуён, не встречаясь взглядом с Юнги. - Ха. Юнги тянется к двери своей спальни, широко распахивает её и молча приглашает другого мужчину выйти. Донгуён, к удивлению Юнги, принимает предложение и идёт прямо к входной двери. Он останавливается перед ней, а затем вдруг протягивает руку, словно хочет что-то дать Юнги. Юнги протягивает открытую ладонь и ждёт, пока его бывший опустит ему в руку холодное металлическое кольцо. Обручальное кольцо. - Возьми, - говорит Донгуён, не глядя на Юнги. - Возможно, у тебя никогда не будет другого. Юнги в шоке молчит от прямоты его слов и смотрит, как его бывший открывает входную дверь и уходит, хлопнув дверью. Как только он уходит, глаза Юнги наполняются слезами. Он делает шаг вперёд, чтобы посмотреть в глазок, глаза затуманены, но он видит, как Донгуён спускается по ступенькам на тротуар. - Хён. Юнги вздрагивает, поворачиваясь спиной к двери. Чонгук стоит посреди гостиной, лицо напряжено. При виде его Юнги разрыдался. Ему стыдно и неловко за все, чему он стал свидетелем. Он уверен, что всё испорчено. Что Чонгук не захочет больше никогда его видеть. Что он будет думать, что Юнги никогда не полюбит его по-настоящему. Что ничто не может быть достаточно хорошим. Чонгук подходит ближе, протягивает руки и спрашивает: - Эй, можно тебя обнять? Юнги тает на его груди, тёплые руки плотно обхватывают его и опускают на пол, а ноги Юнги подгибаются под ним. Он прижимается к Чонгуку, обручальное кольцо впивается в его ладонь, и он плачет. Ему нечего сказать, пока он рыдает. Ненавидя это чувство комфорта, когда хочется просто злиться на себя, но в то же время неимоверно благодарный за то, что справляется с этим не один. - Я не думаю, - Юнги икает, уткнувшись в грудь Чонгука, лицо мокрое и все ещё в потёках, - что он когда-либо любил меня. Не думаю, что я был для него любовью. Наверное, я такой же плохой, как и он, я позволял этому продолжаться слишком долго. Чонгук ничего не говорит, просто поглаживает Юнги по спине. - Но когда-то я любил его, - признается Юнги. Возможно, ему не стоит говорить это тому, кто ему нравится, но в этот момент он уже не в состоянии здраво мыслить. - Вот почему я остался с ним. Я действительно думал, что у нас все получится. Я думал, что он любит меня по-своему. Это всегда ложь? - Нет, - тихо шепчет Чонгук, - нет. Ты очень любишь Юнги. Ты ему очень дорог, иначе бы он не просил тебя вернуться. Но он должен желать тебе счастья, если ты ему так дорог, и он это поймёт. - А что если нет? - спрашивает Юнги, не понимая, почему это так важно. - Тогда это его потеря. Ты заслуживаешь самого лучшего, хён. Того, кто будет любить тебя и поддерживать всегда. - Спасибо, - всхлипывает он, сжимая в кулаке край рубашки Чонгука. Он чувствует, как очередная волна рыданий грозит захлестнуть его. - Прости меня за это. Я думал, что покончил с ним. - Может, ты с ним покончил, а может, и нет. Но в любом случае, это была целая ситуация, целые отношения и дружба, и трудно прощаться с людьми, которые успели так близко сойтись. - Да, - пульсирует в висках у Юнги, подавляя слезы. - Это нормально - скучать по чувствам, хён. Это нормально - скучать по тому, что он дал тебе, даже если это не всегда было идеально. От этого Юнги снова плачет, настолько поглощённый своими эмоциями, что даже не думает о том, какой беспорядок он создаёт на рубашке младшего. Или о том, что сам он выглядит не лучшим образом. Он старался быть сильным перед Донгуёном, почему он не может выглядеть сильным сейчас? Почему это так сильно на него влияет? Он злится на себя за то, что позволил этому случиться. Их отношения никогда не продлились бы долго. Он знал это с самого первого момента их расставания. Но он позволил этому продолжаться и становиться всё более кислым. Почему он не остановил это? Почему он поддался на все извинения, которые, как он знал, ничего не исправят? - Хён, - рука гладит волосы, дыхание нежно касается уха Юнги. - Это не твоя вина. Отношения - это улица с двусторонним движением. Это как самолёт. Тебе нужны двигатели под обоими крыльями, чтобы продолжать двигаться вперёд, и если один из них отстаёт, весь самолёт падает. Это не твоя вина. Некоторым вещам просто не суждено быть. - Что ты знаешь? - спрашивает Юнги, но его слова выходят более сдутыми, чем он планировал сказать. - Я не знаю, - шепчет Чонгук. Юнги откидывается назад, подтягивает ноги под себя и замирает. Руки Чонгука по-прежнему обхватывают его, и Юнги скрещивает свои на груди, пытаясь спрятаться, стать меньше. - Ты в порядке? - спрашивает полицейский, глаза расширены, а лицо отражает беспокойством. - Не надо меня жалеть. Чонгук полуулыбается: - Я не жалею тебя. - Спасибо, - фыркает Юнги. - Да, все что угодно, - младший поглаживает руки Юнги, даря ему тепло и уверенность. - Хочешь воды? Или перебраться на диван? Юнги качает головой, отстранёно и сосредоточенно глядя на паркетный пол. На их переплетённые и перекрещивающиеся конечности. Рукав татуировок Чонгука, контрастирующий с его мягкими прикосновениями. Чонгук больше ничего не говорит. Грудь Юнги вздымается, несказанно благодарная за его присутствие. Он снова прижимается к груди младшего, прижимается носом к его рубашке и вдыхает его успокаивающий запах. Признаться, он не так представлял себе окончание этого свидания - если его вообще можно так назвать. Со временем дыхание Юнги выравнивается, и ему снова удаётся взять себя в руки. Чонгук все ещё обнимает его, они прижимаются друг к другу. Он приподнимается и растерянно моргает при виде лица Чонгука. Оно красное, в слезах. - Ты плакал? Чонгук кашляет, вытирает лицо рукой. - Да, прости. - Почему? - Почему что? - Почему ты плакал? - Юнги наклоняет голову, пытаясь понять. Неужели Чонгук действительно так сильно его жалеет? Даже после того, как пообещал, что не будет? - Я ненавижу видеть, когда людям больно, - говорит он. - Я всегда хочу взять боль на себя, и поэтому в итоге плачу. Я просто переживаю, когда это делают другие люди. - О. Мне жаль. - Не извиняйся, - тихо смеётся Чонгук, медленно проводя костяшками пальцев по лицу Юнги. - Я хочу быть рядом с тобой, если ты этого хочешь. - Чонгук-а, - со вздохом произносит Юнги его имя, и на его губах появляется улыбка. - Как ты можешь быть таким... - Каким? - Другой наклоняет голову. - Добрым, - заканчивает Юнги. Это слово кажется тяжёлым между ними. Чонгук моргает, затем откидывает волосы назад по привычке. - Я ваш дружелюбный сосед-полицейский, понимаете? Это моя работа. - Нет, - покачал головой Юнги, - твоя работа - ловить плохих парней, устраивать облавы в барах и помогать старушкам переходить улицу. Никто не говорил, что ты должен быть моим другом. - Я хочу быть твоим другом. Юнги снова чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, но на этот раз не от разочарования или отчаяния. От счастья. От любви и признательности, которые развиваются быстрее, чем что-либо другое, так быстро, что у Юнги голова идёт кругом. - Что? - обеспокоенно спрашивает Чонгук, видя туман в выражении лица Юнги. - Ничего, - уверяет Юнги, наклоняясь вперёд и прижимаясь поцелуем к щеке Чонгука. Прямо над маленьким шрамом, о котором он хочет когда-нибудь спросить его. Когда-нибудь. Опасно ли так думать после всего, что только что произошло? Чонгук поворачивает голову и целует Юнги в нос, а затем проводит большими пальцами по глазам старшего. Медленно они поднимаются с пола. Чонгук приносит Юнги воду и небольшую тарелку с едой, которую они готовили утром, пока их не прервали. Они едят, укрывшись одеялом, и смотрят утренние новости. Никаких ожиданий. Никаких требований. Просто завтрак воскресным утром.