Эффект Пигмалиона.

      POV Аосаги       Я резко распахнул глаза, выныривая из состояния сна от нахлынувших, подобно цунами, эмоций, которые не были моими. Во всяком случае, мне точно не снилось ничего, что могло бы вызвать панику, страх, превращающийся в леденящий душу ужас, и последующую боль. Ничто из этого не принадлежало мне. Это чувствовал Кирию.       Глубоко вдохнув и выдохнув, я сел в ставшую привычной позу лотоса и попытался “подключиться” к глазам и ушам своего носителя. Ничего. Такое может быть только если он спит. И сейчас ему точно сняться не радужные пони и воздушные замки.       Он видит кошмар.       И что ещё страшнее — он не просыпается!       С растущей тревогой я осознавал, что с каждой минутой моему носителю становится только хуже: дыхание Зеро нарушилось, словно его старались задушить. Твою ж мать, что мне делать?! Оставить как есть, кричать или…       Блять, стоп!       Не хватало мне самому панически закричать, чтоб он очнулся. Паника —дрянное дело. Нужно расслабиться и попробовать послать ему волну спокойствия, а уж затем звать.       Спрашивать про то, что за сон вызвал такую реакцию я не буду: с пением у меня может быть всё и плохо, но вот на моё чувство такта никто из близких людей никогда не жаловался, чего не скажешь о первом пункте. О да, даже мой едва ли не всегда оптимистично настроенный отец говорил, что я пригласил медведя на постоянное место лежания на своих ушах. Я на подобные заявления ангельски улыбался и с удовольствием продолжал своё занятие, наблюдая за обречённо вздыхающим старшим родственником. Люблю я петь. Однако, я всегда знал, когда надо замолчать, чтоб не нарваться на серьёзные передряги на свою же задницу, и в каких ситуациях раз двадцать подумать над словами прежде, чем открыть рот и сказать что-то, о чём потом пожалею.       Отсюда и привычка составлять мысленный список табуированных тем для обсуждения с тем или иным человеком, и, если уж он начал о ней говорить, то, что ж, я расценю это как символ большого доверия. В случае с Зеро тема–табу номер один — его родная семья. Говорили мы о них только один раз. Рассказ вылился в несколько сухих предложений без упоминаний имён и прочих подробностей. Разве что о датах я теперь имею представление и, как ни странно, о более расширенном образе ректора Кросса.       Вот честно, если раньше у меня были смутные догадки в его сторону, то после смехотворно короткого рассказа Зеро о его семье, погибшей от рук вампирши (я полагаю, для Кирию это эквивалент забористого мата, судя по тону, которым он произнёс это слово), приёмный отец юноши стал казаться мне едва ли не самой подозрительной личностью. Ага, обычный человек с педагогическим образованием*, пацифистскими настроениями, двумя приёмными детишками и ничего больше — да-да, конечно. Так я в этот фасад и поверил. Может быть, я болен паранойей и мне лечиться надо, но этот тип реально вызывает у меня вопросов с полноценный железнодорожный состав и маленькую тележку, если вдуматься. Как бы то ни было, я пока попридержу свои домыслы при себе хотя бы ради спокойствия своего носителя. Короче, если о Кроссе вскроется правда, то я не буду удивлён её содержанием в любом случае. Гнедой вампир Куран пока волнует меня на порядок больше. Но хрен с ними обоими!..       «Зеро, проснись. Зеро…»       Осторожно “дёргаю” нашу связь, пытаясь разбудить Кирию, и, кажется, помогло раз уж у меня возникло ощущение, что в неё намертво вцепились, как утопающий хватается за спасательный круг. Сосредотачиваюсь на этом чувстве, представляя, что делюсь с ним собственным спокойствием и умиротворением.       «Аосаги?»       «Доброе утро. Насколько, конечно, оно может быть добрым в четыре ночи.»       «Прости, я не хотел тебя будить.»       «Расслабься, мне-то что? Я могу заснуть, когда пожелаю, а вот твой распорядок дня такую привилегию не предоставляет.»       В ответ мне донеслось вялое ворчание только что разбуженного человека, из которого я не понял ровным счётом ни слова.       «Куда ты идёшь в такую рань?»       «В душ. Потом досыпать.»       Я замолчал и помассировал виски, отгоняя остатки тревоги. Зеро, будет в полном порядке, так что можно расслабиться, но, пожалуй, послать ещё одну дозу спокойных эмоций лишним не будет.       Красная нить обернулась вокруг груди, как лассо, поймав в тёплые объятия.       Да ладно тебе… Это ведь не так уж много с моей стороны.

***

      Зеро на ощупь нашарил полотенце на одной из полок шкафа, желая быстрее добраться до душа и смыть остатки сна, обернувшегося в кошмар –воспоминание.       Аосаги молчал, чему юноша был благодарен: не до разговоров, когда собственная память решает напомнить вам, какое крупномасштабное дерьмо может произойти в любой момент жизни, и что ей, откровенно говоря, всё равно на то, кем вы являйтесь, к чему стремитесь и способны ли вы выдержать её удары. Не говоря уже о том, как долго вы будете в состоянии их выносить, не упав замертво.       Кирию не нокаутирован: он всё ещё стоит на ногах. Вопрос в другом – сколько ещё ударов он сможет выдержать.       Число приступов за последние полтора месяца заметно уменьшилось: общими усилиями они стремятся заглушить жажду. Она всё ещё была, но уже не мучала вплоть до помутнения рассудка, а стала походить на обыденную физиологическую необходимость, которую он мог хоть как-то удовлетворить кровяными таблетками. Их вкус был всё ещё мерзким, если не стал хуже. Ощущения стали странными даже для его организма вампира уровня D, словно он был животным, начавшим есть что-то не свойственное его виду. Как будто кто-то, решив переключить тумблер, не сделал этого до конца.       Слишком много странностей за ещё не закончившуюся неделю и – да какой там! – за всю его жизнь. Даже сегодняшний ночной кошмар с убитыми родителями, повторяющийся из раза в раз вот уже четыре года, обрёл новую, никак не вписывающуюся в него, деталь: резкое переключение в конце на маму с той самой редкой загадочной улыбкой на её красивом лице, которую он никогда в детстве не мог понять. Будто она знала простой ответ на невероятно сложную загадку. Нет, всё же то, что он родился в месте**, насквозь пропитанном духом паранормальщины, оказало на него дурное влияние…       Волна спокойствия и тепла прокатилась по их связи, доходя до своего адресата.       Зеро едва заметно улыбнулся.       Спасибо тебе.

***

      —…И с последней работой справились неплохо, но могло быть гораздо лучше. Кирию – кун, тебя это не касается – ты набрал девяносто пять баллов. Почти что безупречный результат, за исключением одной помарки в пятнадцатом вопросе. А теперь все, кто желает, могут посмотреть свои ошибки…       Зеро слушал вполу́ха: за свою успеваемость по биологии он не переживал от слова совсем. Куда как сильнее его беспокоило то, что они сегодня приступят к непосредственным действиям, а именно сбору команды.       Первым кандидатом в их небольшую группу был его ушедший на пенсию учитель биологии из средней школы***. Зеро запомнил Мотидзуки – сенсея как спокойного и добродушного человека, от которого почему–то всегда пахло маслом. Талант этого человека к преподаванию поражал его ещё в тринадцать лет: как только он начинал урок в классе среди тех ещё оболтусов воцарялась тишина и железная дисциплина. И не потому, что они боялись сенсея, а просто потому, что он был способен увлечь своей лекцией настолько, что отбивалось всяческое желание гонять балду.       Лишь перед зачислением в Академию Кросс, Кирию по чистой случайности узнал, что пожилой учитель раньше преподавал в одном из крупнейших университетов страны и имеет внушительное количество научных работ. Пожалуй, ему Зеро вполне мог доверять, хотя бы из-за наличия у Мотидзуки огромного опыта, ну и потенциальных знакомых среди других учёных. В общем, это был столь необходимый ключ к научному обществу.       «Ва-а-а-й, доброе утро, мой полуночник.»       «Через несколько минут начнётся обед, ранняя пташка.»       «Я не пташка, я – благородный петух, стороживший тебя от кошмаров весь остаток ночи, и готовый начать кукарекать в любой момент, чтоб отогнать от тебя нечисть.»       «Саги, ты не петух, ты – мама-утка с неуёмным материнским инстинктом. И не ворчи: это я к тому, что тебе не обязательно было меня сторожить.»       «Ничего не могу обещать по этому поводу. И раз уж мы с тобой закрякали о перерыве, то когда мы наведаемся к библиотекарю: до или после разговора с экспертом по пацифизму и вселенской любви?»       «До визита к ректору. Надеюсь, он меня приятно обрадует, отменив этот апогей счастья маркетологов, потому что за прошедшее время фанатки Ночного класса стали куда как изобретательнее, а некоторые ещё и спортивнее.»       «Боишься, что не сможешь уследить за ними? Ты же вроде почти каждый день практикуешься в охране упитанных породистых волков от необузданных овец, или я чегой-то не понимаю?»       «Аосаги, в твоём мире что ли не было Дня святого Валентина?»       «Ну был, но в моей стране номер с со всеобщим сумасшествием в этот день не прокатил.»       «Почему не я в тебя попал?»       «Ты бы не сдюжил с доброй половиной моих родственников, играющих в детективов и сующих свой нос в любое место, но только не туда, куда следует. А ну и врун я хуёвый. Предпочитаю говорить правду, и в добавок я ещё и циник, что многих людей выводит из себя – это весело. Но вернёмся к тебе, почему ты так не любишь День всех влюблённых?»       «Потому что завтра меня ждёт розово-ванильно-сердечно-сосудистый-передайте мою шоколадку-он мой спаситель-блять, да когда всё это закончится-домомучительный ад.»       «…»       «…»       «Ты ненавидишь этот день. Воистину.»       «Я не ненавижу день сам по себе. Меня раздражает отношение к нему большинства людей, готовых совершить любую дурь, оправдывая свои поступки романтикой.»       «Девушки поголовно пытаются за ворота перелезть и ночью спеть серенаду под окнами вампиров что ли?»       «Да, бегай за ними потом – лови по всему парку… В общем, работы прибавляется.»       —Раз уж больше ни у кого нет вопросов, то все свободны. Хорошо проведите праздник и выходные!       —Хай!       —Да, сенсей! Вам тоже!       —До свидания!       «Пора идти.»       «Беги быстрее, пока Юки не подцепила тебя за локоток и не повела к Кроссу.»

***

      Зеро окинул взглядом помещение библиотеки, оказавшееся, на его удивление пустым. Странно. Такэда – сан обычно уходил на обед ближе к концу перерыва, но никак не после пяти минут от его начала.       «Хмм, попробуй позвонить. Мало ли, может быть, он где–то в архивах.»       «Надеюсь, что да, потому что в течение дня нужно ещё провести проверку общежития, и времени в обрез.»       «Помню – помню, будем искать гашиш, оружие и другую нелегальщину. И как можно забыть про самую страшную запрещёнку – фото Ночного класса, где нет ни грамма неприличного.»       Трель настольного звонка проехалась по ушам Кирию и окружающему пространству так же, как песни в исполнении его соловья, заставляя ценить радости тишины сильнее.       «Я не угадал – архивы в другой стороне.»       —Добрый день, Кирию–кун! Что будешь искать на этот раз? – бодро поприветствовал юношу седой мужчина, выходя из неприметной двери с чашкой в руках.       —Здравствуйте, Такэда–сан, вообще–то я по личному делу. Я хотел кое-что спросить.       Мужчина посерьёзнел:       —Личное дело? Чем могу помочь?       —Помните, вы как–то говорили, что знакомы с Мотидзуки Исаму…       —Решил навестить старого учителя, Кирию–кун? – улыбнулся библиотекарь, поставив чашку с дымящимся кофе на стол и начиная что–то искать на своём столе, – Знаешь, он в последнее время часто спрашивал о тебе…       «Так, а вот с этого момента хотелось бы поподробнее.»       «С чего бы Мотидзуки – сенсею часто обо мне спрашивать? Мы редко виделись с тех пор, как я выпустился из средней школы.»       «Учительская ностальгия? Ты был его лучшим учеником?»       —…боюсь, что вы не сможете встретиться: Исаму почти как два месяца в столице и, судя по всему, он там надолго. Неизвестно, когда он приедет.       Зеро молча уставился в стеллаж позади Такэды. Неужто их план пошёл прахом?       «Зеро, это пиздец как плохо.»       —В любом случае я могу дать тебе его номер и…Хм, ты, кажется, сильно расстроился.       —Я…понимаете, я хотел поговорить с ним по поводу подготовки к вступительным экзаменам в университет, а сейчас… Да, я расстроен.       —Ты талантливый парень, которому, как мне кажется, действительно нравится биология и химия. Быть может, это твоё призвание. Как бы то ни было, я не думаю, что тебе стоит очень сильно беспокоиться, но вопрос подготовки действительно важен. Знаешь, если ты ищешь специалиста, который мог бы тебе помочь и которому точно можно довериться, то в этом случае Исаму, как и я посоветовали тебе одного и того же человека.       —И кто же он?       —Мотидзуки Эд.

***

      «Иногда я думаю, что комедия с элементами чёрного юмора и ангста – это любимый жанр богов, фортуны и всего сверхъестественного. Я нехило так взволновался, когда он сказал, что твой старый учитель уехал: запасного кандидата у нас–то не было. А тут – бац! – и Такэда говорит о внуке Мотидзуки, который по счастливой случайности в городе и номер которого есть в записной книжке библиотекаря.»       «Если верить его словам, то этот Эд – гений и чудак, не любящий скучать, но часто сталкивающийся с этим явлением.»       «Не думаю, что с нами ему будет скучно. В самом деле, как может быть скучно, когда к тебе приходит вампир, о существовании которых ты раньше не подозревал, и утверждает, что мутирует.»       «Я не мутирую.»       «А что тогда говорят, все признаки, которые ты записал в чёрную книжечку? Твоё тело неизвестно как и почему меняется из-за меня – спорить с этим бессмысленно.»       «Давай не будем сейчас рассуждать о том, что мы оба не знаем и не понимаем. Меня больше интересует, что решит Эд. Да, ему может быть скучно, и, да, Такэда – сан постарается его убедить согласиться, но это не значит стопроцентное согласие.»       «Я думаю, что он согласится. Без вариантов.»       «С чего вдруг? Я для него незнакомец, а про тебя и говорить нечего – ты вообще из другого измерения. Считай, как инопланетянин.»       «Эй, то, что имею невыносимый для многих характер и прибыл из мира, опережающего твой в развитии с добрую четверть века, ещё не говорит о том, что я чудик с Луны.»       «Поверь, эти две причины способны напугать не хуже.»       «Ну и ладно. И всё же Эд согласится, если я верно о нём думаю.»       «Ты его даже не видел, мудрая сова.»       «Нет, но, судя по краткой характеристике, он человек, для которого наличие интереса к делу определяет согласие или несогласие, а заодно и то, как он будет работать – целеустремлённо и увлечённо. Хотя ты прав, я его не видел, и он может сильно отличаться от моих надумок.»       Кирию усмехнулся, пока никто не видит: Саги пусть и казался местами острым на язык эмоциональным цундере, любящим ездить по нервам людей, но почему–то когда дело касалось всё тех же людей эта эмоциональность, хоть и была, не мешала дать довольно точное их описание. Наверное, стоит ему поверить.       «…Don't wanna hear you calling out my name       I'm not here for fortune and fame…»****       И всё же Аосаги цундере.

***

      *Кабинет отца года.*       —Завтра День святого Валентина, и все возбуждены до предела. Истинная сущность Ночного класса может быть раскрыта из-за любой оплошности. Будьте бдительны.       —Да, ректор! – ответила Юки.       —Хай, – почти равнодушно ответил Зеро, но ноты безнадёги всё же были слышны.       «Пожалуй, я не буду петь. Тебе и так достанется сегодня.»       «Ну спасибо.»       «Всегда пожалуйста, и мы можем уже покинуть обитель самого безобидного типа округи до того, как он начнёт пропаганду миролюбия? А – то я, знаете ли, чувствую себя крокодилом, которого журят за то, что он готов и хочет сделать кусь. И какого хрена он шубе как сельдь?!»       «Безнадёжно. Они безнадёжны…»       «Нэ? Безнадёжно – это когда на крышку гроба земля падает, и то, можно попробовать застучать в крышку как ебнутый на голову дятел, чтоб вытащили, и гости на похоронах обосрались. Вот это будет анекдот!А мы с Кроссом просто кладём болт на общепринятые догмы. Хотя, когда на нём шуба, а в помещении тепло, он кажется безнадёжным идиотом. В самом деле, он ж не настолько стар, чтоб быть моей бабушкой!»       —Мы можем идти?       —А? О да – да, конечно! Перерыв скоро закончится.       —Зеро, поторопись иначе я уйду без тебя!       Юноша молча последовал за тянущей его за руку Юки, стараясь не обращать внимания на необъяснимые ощущения, идущие с другого конца связи.       Что, чёрт возьми, тебя насторожило, Аосаги?