Лабиринт

Проснувшись намного позже рассвета Северус нашел комнаты пустыми. На фреске трое играли с белым змеем «Ровены», змей ластился к «Годрику», тот чесал его под челюстью. Северуса заметила «Хельга» и в ответ на его «А где все?» указала на яблоню. — И что они там все делают? — пробормотал Северус раздраженно. Он хорошо выспался, но завтрак не трансфигурированной кашей подпортил ему настроение. Могли бы и оставить что-нибудь повкуснее. — Поттер — понятно, но остальные? Когда он добрался до нужной террасы сквозь заросли, то выяснилось, что остальные наблюдали как Поттер и Люпин, неестественно изогнувшись, поют яблоне «Витае». — Вы же понимаете, — сказал Северус, насладившись зрелищем вдосталь, — что совершенно необязательно копировать позы? Фреска же плоская, и рисовали ее в десятом веке, у них тела почти условные! — А кто его знает, — ответил Блэк. — Что, если обязательно? Хочешь рискнуть? Рисковать Северус не хотел. Он посидел немного, посмотрел, как меняются поющие, но Лили разговаривала с ним невпопад, волновалась, наверное, а болтать с Блэком, Люпином, Поттером?.. О чем? Чуть после полудня, когда дневное «солнце» сменилось на вечернее, он вернулся назад. Прошел по пустым комнатам осматриваясь. Скоро они уйдут и больше не вернутся. Хотелось запомнить. Вдруг они действительно жили в покоях Основателей? Конечно, вряд ли… Про комнату Слизерина ходили слухи, говорили, что там — чудовище. Наверняка и у остальных Основателей в комнатах было скрыто что-то особенное. Эти же спальни казались ему слишком простыми и слишком пустыми. Да и если предположить, что Ровена и Хельга могли жить в «своих» комнатах, то воин Годрик — в комнате с солнцами? Комнате, управляющей садом? Непохоже на рыцаря Годрика, что ему до сада, ему бы мечом махать! И кто нарисовал фрески? И когда? Наверное позже, вряд ли Основатели хотели каждый день смотреть на себя. Это если допустить, что на фреске действительно они. Северус в этом сомневался: «Ровену» никогда не изображали с оружием и тем более со змеем. «Годрик» — хоть и с мечом — не выглядел могучим рыцарем, да и рыжим не был. «Хельга» более всего походила на Хельгу, но почему на ее фреске была нарисована церковь? Да и яблоня… Кубок Хельга сделала сама, а не нашла под корнями, если он правильно понял смысл картины. Скорее всего, это аллегории. Но он представить не мог аллегории чего именно. Да еще и каждая со своим характером. Какие характеры у аллегорий?.. Он вернулся в спальню Лили, сел рядом с ней, взял за руку. Уже скоро. Совсем скоро. Все будет хорошо. Ведь будет же?.. Мародеры не возвращались, Лили тоже. Конечно, ей интереснее смотреть на заклинание яблони, чем разговаривать тут с ним! Северус вздохнул. Вещи они собрали еще позавчера, да и имелось тех вещей не слишком много. Заняться было совершенно нечем, и он прикидывал, можно ли лечь рядом с Лили и поспать немного, или она оторвет ему голову, когда раздался топот. В комнату влетела смеющаяся Лили. — Оно выросло! Ты представляешь, Сев, выросло! Золотое! Большое! А пахнет! Поттер вошел, держа яблоко на ладони перед собой, и Северус охнул. Выглядело оно обычным золотистым яблоком, но пахло — весной, радостью, глубоким прозрачным небом и тополиными молодыми листьями. От одного запаха хотелось улыбаться. И только теперь Северус наконец поверил — получилось. Все на самом деле будет хорошо. Лили сейчас очнется. Выздоровеет. И они… Поттер отрезал ломтик яблока и вложил его в рот Лили на постели. Лили-призрак вздрогнула. — Как стра… И исчезла. А Лили на постели открыла глаза. Северус улыбнулся ей. Она проморгалась, обвела их взглядом. — Холодно! Заклятие снимите, бестолочи! — Прости, Лил, сейчас, — зачастил Поттер. — Вот. Лучше? — Ага. Она улыбнулась, ухватила Поттера за руку, села. Поцеловала его в щеку и обняла. — Спасибо… Северус сглотнул. Сумел не скривиться. Сумел улыбнуться, когда она обняла и его тоже. «Тоже». Вторым. — Ты, наверное, страшно голодная, — сказал Блэк. — Хочешь каши? — Бродяга, ты чудовищно неромантичен, — воскликнул Поттер. — Испортить такой момент! — Почему испортить? — рассмеялась Лили. — Сириус прав. Я страшно, ужасно, жутко хочу каши! И пить. И ванну, но это подождет. — До завтра подождет, — заявил Поттер. — Завтра мы пойдем искать наши ванны! — Ты мой герой! — улыбнулась Лили. Северус отвернулся. Он сомневался, что Лили сможет ходить так скоро, не то, что отправиться в поход на следующий день, но ошибся. Она съела еще две дольки и сказала, что готова танцевать или очень быстро бежать — желательно домой, а не от чудовища, но можно и от чудовища. Остаток яблока поделили между ними четырьмя. Яблоко было душистое, сладкое с кислинкой. Никакого особого эффекта Северус не заметил. Вот только усталость делась куда-то. И ноги перестали болеть. И все синяки и царапины. И вчерашний ожог. — Панацея, — пробормотал он.

***

Когда они уходили, то сложно было повернуться спиной к саду. Закрыть дверь. — Я надеюсь, — сказала Лили, — он не засохнет вновь. Не погибнет. Мы же его не законсервировали как надо! — Мы же не знаем, как надо, — сказал Северус. Он старался идти рядом с ней, но Поттер мешал. Оттеснял. И в чужой разговор вмешался: — Ты не волнуйся, Лили, с чего бы саду погибать? Вода есть, солнце — тоже. Даже луна! И мы все расскажем снаружи, может сюда придут и будут его поддерживать. Там же столько всего растет! Северус молчал. Слушал, как они болтают. Можно подумать, Поттер спасал ее один. Можно подумать, Северуса тут и вовсе нет! — Ты чего смурной? — спросил его Блэк. — Скоро же выйдем! — Во-первых, не факт, — ответил Северус. — А во-вторых, ты представляешь, сколько заданий, эссе и зачетов мы пропустили? И как мы будем это разгребать? Блэк хмыкнул. — Ну, по крайней мере, в истории магии мы точно всех переплюнем! И в трансфигурации каши во что угодно! Это ведь наверняка есть в заданиях СОВ, жизненно важные ведь навыки! — Наверняка, — фыркнул Северус. Коридоры казались привычны, комнаты — тоже. Даже ловушки. Ямы в темной комнате они прошли почти не останавливаясь. А вот лабиринт из решеток Северуса удивил. Дверь с другой стороны видна была прекрасно, но путь до нее оказался извилист. Они кружили по комнате, а до двери было все так же далеко. — Он перестраивается, — сказал Блэк. — Совершенно точно. Я все записываю. — И толку? — спросил Северус. — Покажи им, Сириус, — сказал Люпин с улыбкой. — Давай, хвастай! Самое время! Блэк пролистнул тетрадку-карту, провел над ней палочкой, и в воздухе возник лабиринт. Многоуровневый. Подсвеченный зеленым уровень на их глазах изменился, части-блоки опустились — поднялись с уровней рядом, и все сдвинулось, перестроилось. «Игра “15”, — подумал Северус, — только трехмерная…» Блэк много черкал в дневнике, но Северусу и в голову не приходило, что он сможет сделать что-то настолько сложное. — Налево! — провозгласил Блэк и протиснулся вперед. — Это карта? — удивился Поттер. — Ну ты даешь. — Это всем картам карта! — заявил Блэк. — Я понял наконец-то, как учесть перемещения комнат, эта ловушка — частный случай! Сейчас выйдем. Карта — великая сила! Следующие минуты они следовали командам, все быстрее и быстрее. — Загнать нас пытается, — зарычал Блэк. — Вот фиг тебе! Загнать? Куда? Северус огляделся на бегу. Никакой опасности видно не было. Ни зверей, ни чудовищ, ни ловушек. Лили впереди споткнулась, и Поттер вместе с ней. Ее подхватил на руки Люпин. Северус обогнал Поттера. — Еще быстрее! — закричал Блэк. — Совсем немного! Дверь была совсем близко. Рядом. Вот! Они влетели в коридор — сзади разочарованно зашумело, но Северус не обернулся посмотреть, что же именно, — пробежали пять шагов по инерции и Люмосы погасли. Поттер сзади вскрикнул — и Северус развернулся, вместе с державшим фонарь Блэком. Луч выхватил Поттера, качающуюся плиту, темноту под ней. Северус только что там пробежал сам. Она передвигается? Преследовала? Это сюда нас загоняли?! Если кинуться — он, наверное, сорвется и сам. Если нет… Если нет — Поттер упадет и исчезнет. Не отберет Лили. Не… Если — упадет. Как Уайт. Северус прыгнул вперед, но плита под ногами Поттера перевернулась — и он исчез. Мраморный рот сомкнулся. Стукнул сыто. Зажглись Люмосы. Северус ударил кулаком по полу. Он же передумал. Передумал! — Ты замешкался, — в голосе Люпина, совсем рядом, послышалось рычание. — Как ты мог? Из-за тебя он упал! Чего ты ждал?! — Джеймс?! Северус встал. Повернулся. Люпин тяжело дышал. Он прыгнул тоже. С Лили на руках. Не успел. Лили плакала. Смотрела потрясенно, неверяще. — Ох, Джеймс, нет, пожалуйста… Блэк оказался перед ним. Больно ухватил за плечи. Встряхнул. — Как ты мог?! Я думал, ты человек, а ты! Трус! Северус помотал головой оглушенно. — Я не хотел. Я передумал, я же прыгнул, я не успел, я не хотел… — Передумал?! — С-сев? Что значит… Северус отступил назад. — Я тебя люблю. Люблю! Всегда! Всю жизнь! А он... Он… тебя отбирает. Я… — Я не вещь, — голос у Лили был мертвый, — чтобы меня отбирать. Ты… Это не любовь. Это… даже знать не хочу. И тебя знать не хочу. — Я просто не успел! — крикнул Северус, отступая еще. — Я же прыгнул! — Если бы ты не прыгнул, — прорычал Блэк, — да я бы тебя тут положил. В дыру кинул. Сам. Что ты за дрянь, Сопливус, ты ногтя Джеймса не стоишь! Он закрыл лицо ладонью и отвернулся. Люпин положил руку ему на плечо. К Северусу подошла Лили. Толкнула в грудь. — Ты… ты — трус. Знать тебя не хочу. Никогда больше. А его, — она сухо всхлипнула, — его я люблю. Люблю. И никогда не забуду. А тебя… видеть тебя не хочу! И захлопнула дверь коридора перед его носом.