Prove 'em alright, son

Из дверей медблока на него вылетел какой-то перепуганный лейтенант и попытался перегородить широкий проход своим худым телом. — Сэр, он очень плох, идёт операция, — забормотал лейтенант, опуская глаза. — Прошу вас, не надо, не ходите... Прайд отодвинул его плечом и вошел внутрь. Проигнорировал запищавшего меддроида, пересек пространство приемной и уверенно прижал сенсорную перчатку к панели доступа в первую палату. Дверь скользнула вбок. Полулежавший на кровати Армитаж Хакс вздрогнул и попытался было сползти обратно, но замер, как только увидел, кто к нему вошел. — Жив? — осведомился Прайд. Дверь за ним закрылась. — Разбил затылок и копчик, вероятно, тоже, — со слабой усмешкой ответил Хакс и поморщился. — Зачем ты сделал это так публично? Мог бы просто приказать бросить меня в карцер. Прайд поднял брови, подошел к кровати и опустился на нее полубоком. — И оставить твою ногу без внимания. Наверное, чтобы ты истек кровью или впал в оцепенение от болевого шока. Хакс запрокинул голову на стену и закатил глаза. — Не драматизируй. Тебе просто захотелось эффектно меня пристрелить, чтобы было потом, что вспомнить. Тень улыбки коснулась серо-стальных глаз Прайда. Он положил ногу на ногу и уперся одной рукой в кровать. — Возможно, — согласился он, — чтобы тебе было потом, что вспомнить. Хакс усмехнулся более открыто. Прайд смотрел ему в глаза и видел наконец всё того же уверенного в себе и в своих целях командующего базой «Старкиллер», а не забитого мальчишку в генеральской форме, которого Хакс играл последние полгода. Играл на мостике, на совещаниях верховного командования и в разговорах с ним и Реном. Но не за закрытыми дверями. — Я скажу, ты умер мгновенно. — Рена моя смерть даже не заинтересует, — покачал головой Хакс, — не сейчас. Офицеры командования скорее всего выскажутся, но не более. Никто из них никогда не испытывал ко мне теплых чувств. Прайд наклонился вперед и мягко поцеловал Хакса в лоб, прикрывая глаза. — Я знаю. Худые, всё еще по-детски тонкие пальцы почти болезненно-невесомо обняли его за стороны лица. — Ты не... — начал было Хакс, но замолчал, как только Прайд отстранился. — Нет. Энрик. — Ты улетишь в течение часа, — сказал Прайд. — Шаттл уже готов. Тебя выведут верные лично мне люди, и они же улетят с тобой на «Финализатор». Вам больше нечего здесь делать. Губы Хакса на мгновение сжались в одну тонкую, бледную линию. — Я бы вышел из медблока, умирая, и показательно пристрелил тебя в ответ, если бы это помогло, — сказал он. — Ты надел бы мою же броню. Прайд протянул руку, и она замерла в миллиметрах от щеки Армитажа. — Ты бы сделал это, — сказал он, и ладонь опустилась обратно на колено. — Но сейчас я командую, и я решаю. Собирайся, и прощай. Прайд начал подниматься. — Мы больше не встретимся. Хакс резко сел в кровати и мертвой хваткой вцепился ему в запястье, впиваясь взглядом в лицо. Прайд знал, что висит в воздухе удушьем несказанных слов. Брось флот. В бой пойдет кто-нибудь еще. Сопротивление сыграет в битве свою роль. Рен может узнать. Ты не будешь нужнее здесь. — Ты всё, что у меня есть, — тихо произнес Прайд. — Когда галактика пойдет ко дну вместе с кораблями нового имперского флота, только ты и Первый Орден сможете ее спасти. Он слабо коснулся пальцами запястья Хакса. — Не Палпатин. Не Рен. И не я. — Значит, — сказал Хакс, и в его голосе не было ни одной эмоции, — ты давно всё решил. В раздавшейся тишине стало слышно, как по ту сторону дюрастальной двери пищит меддроид. А потом Армитаж дернул ладонь на себя и обхватил адепт-генерала руками. Это не походило на отчаянную детскую хватку, когда маленький Армитаж сбегал от отца и находил единственный островок покоя в комнате высокопоставленного гостя. Не было это и обещанием озлобленного юноши, безжалостно расправившегося с другими друзьями своего отца, которые вели себя иначе. Прайд поднял руки, чтобы крепко обнять Хакса в ответ, и это стало объятием мужчин, которые расставались навсегда.