Глаза цвета рубинового вина, запах спелого граната, вкус пьяной вишни

      Возвращался домой уже заполночь. Дмитрий Валерианович по доброте душевной отпоил меня до слабо вменяемого состояния - страх вылечил проверенным, дедовским методом. Пьяным море по колено. Что уж говорить о пути в двести метров по темной проселочной дороге, выкатаной машинами и, по большей части, вытоптаной местными жителями.       Слегка пошатываясь, я брел в слабом свете узкого серпа луны, едва различимого на темном небе, и мрачно поблескивающих звезд. Недостаток освещения и живое воображение рисовало чудище в каждом плохо остриженом кусте за забором. Я видел в отражении большой лужи, разлившейся ровно посередине деревни, мифическую чупакабру, протягивающую ко мне жутковатые передние лапы. Чтобы что? Я не знал. Вернее, догадывался, но не хотел верить.       Остановившись, я потряс головой, крепко зажмурившись и заткнув уши мизинцами. Эта привычка родом из детства: бабушка, царство ей небесное, всегда советовала затыкать уши, а то "Все тараканы разлетятся, собирать замучаешься!". Я любил своих тараканов и не мог позволить им покинуть безопасное (и для насекомых, и для окружающих) помещение. И сотрясая головой только наводил порядок - пусть тараканы разлетятся по разным углам и сидят тихо-мирно, а то устроили консиллиум, понимаешь ли. Разрешение на проведение собрания я не давал.       Потрясения избавили меня от сумбура мыслей, но, почему-то, не от зрительных галлюцинаций. Сквозь грязную водную гладь на меня взирали два мерцающих кроваво-красных блюдца. В раздражении на Дмитрия Валериановича (Надо же было так опоить честного, работящего человека!) я потер глаза. Открыв их вновь, икнул и сглотнул подступивший ком.       Глаза в глаза, едва ли на расстоянии ладони от моего носа возвышалось оно. Чудовище из подпола. Хотя нет...       Осознание приходило с опозданием, словно девица на свидание.Чупакабра дяди Мити была ростом мне по плечо. Чтобы так спокойно заглядывать в глаза человеку чучелу не хватило бы роста. А это ещё и опустило свою морду - за огромными ушами возвышались лопатки. Протрезвел я мгновенно, но это не способствовало мыслительному процессу.       Тем временем зверь, вероятно устав играть в гляделки, шумно потянул воздух, приблизившись к моему лицу почти вплотную. Сантиметр, может меньше - и его выдающиеся верхние клыки впились бы мне в губы при неосторожном движении чупакабры. Я застыл словно кролик перед удавом, но животное не предпринимало попыток нападения.       Методично чудовище продолжало обнюхивать мое лицо, приоткрыв пасть с внушающими опасения зубами. Идеально острые шипы верхних клыков из толстых - почти в большой палец (Определил на вскидку - при всей своей любознательности мне хватает благоразумия не лезть зверю в пасть.) перетекали в тончайшие иглы. Длинный, толстый, и на удивление узкий язык твари подрагивал вверх-вниз, усиливая обоняние его обладателя.       Я сглотнул и сжал кулаки, играя роль статуи. Бежать некуда - оказаться в безопасности я не успею, у чупакабры мощные лапы - даже в таком тусклом свете видно тугие плети мышц, перекатывающиеся под шершавой темной кожей. Хвост хлестал по бокам твари, выдавая его волнение или раздражение.       Чупакабра отстранилась и, выпрямившись в полный рост, угрожающе зарычала. Ее явно не удовлетворило амбре, окружающее меня после полбутылки перцовки. Я уже было попрощался с жизнью, но зверь толкнул меня в живот, роняя на землю и острыми когтями порвал футболку. Продолжая предупреждающе порыкивать, существо зарылось носом в пух на лобке. Этот запах явно удовлетворил его сильнее - рычание смолкло, сменившись на фырчание и даже скулеж, а хвост ожившей легенды отчётливо выказывал радость его обладателя.       Я попытался отползти, но животное больно сжало передними лапами мои бедра и зарычало. Где-то неподалеку скрипнула дверь. Чупакабра прижала уши, сгребла меня передними лапами под талию, прижимая к теплой груди и, балансируя на двух лапах и хвосте, теперь возвышалась над двухметровым забором почти на голову. Зверь напряжённо прислушивался, поворачивая уши-локаторы в разные стороны, явно больше полагаясь на слух, нежели на зрение. Но это чуть не стоило нам жизни.       Буквально в пяти сантиметрах от моей головы просвистела пуля и я инстинктивно сжал всеми конечностями туловище существа, подхватившего мое оцепеневшее тело.       Животное испуганно взвизгнуло, упало на три лапы, одной продолжая придерживать меня, и с завидной скоростью преодолело оставшуюся часть деревни, скрываясь вначале в редкой лесопосадке, а после и в глубокой чащобе.