Глаза цвета рубинового вина, запах спелого граната, вкус пьяной вишни

- Ты, вероятно, не поверишь мне, - задумчиво разглаживая седые усы проворчал Дмитрий Валерианович. Его взгляд был устремлён в темный провал новенького пластикового окна, блуждая по кронам молоденьких вишен, высаженных прошлым годом его молодой дочерью - женщиной интересной, но внешне непривлекательной.       Я тоже устремил взгляд во двор на ничем не примечательные деревья. Вишни как вишни, слегка узловатые, крепкие, далёкие от плодоношения как я от художественной литературы. Среди листвы, как мне показалось, сверкнул алый отблеск.       Потерев усталые глаза, я обратил внимание на собеседника. Дмитрий Валерианович был напряжён. Я хотел было предложить ему выпить, раз разговор никак не занимается, но старик опередил мои порывы.       Выставив на стол перцовку и прошлогодние закатки мелких сладких помидор (Какая, всё-таки, Женька хозяйственная. Как разберемся с напастью - обязательно познакомлюсь ближе.), он наконец заговорил. - Это не впервые, Тимофей. Подобное уже случалось, и не раз. Крайние происшествия датируются десятилетней давностью. Но в то время все списали на медведя. Ты должен помнить, - разливая по граненым стопкам, тихо вещал старший охотник.       Опрокинув первую и сразу вторую, дед Митя втянул в себя запахи черного хлеба и уксуса от рассола. Я ограничился одной стопкой и соленьями. Завтра на работу, понедельник возвращается независимо от планов и нерешенных проблем. - И что, Дмитрий Валерианович? Медведь разорил пару крольчатников, утащил пару кур. Что общего с вчерашней напастью? - я искренне не понимал заминок старика и тугого волнения, повисшего в воздухе. - Чупакабра, - он поднялся и поманил меня за собой, направляясь в кухню. - Чупа...кто? - переспросил я, покидая гостиную. Между лопаток зачесалось так, будто кто-то пристально наблюдает. Я обернулся, оглядев комнату, присмотрелся в оконный проем, но не заметил ничего сверхъестественного. Только ветка одной из вишен качалась на ветру.       Списав все на переутомление - весь остаток дня после детективных изысканий я был занят отделкой спальной комнаты в своем доме (Шлифовать сруб дуба не самая лёгкая работа, но я сам выбрал для постройки дома цельное дерево.) - я вошёл в кухню, где меня ждал наполовину ушедший в подпол охотник. - Чего ты застрял, Тимофей? - суровый укор читался во взгляде Дмитрия Валериановича. Сухие длинные пальцы нетерпеливо постукивали по откинутой в сторону крышке подпола. - Ничего. Просто показалось, - я ещё раз оглянулся в окно, и спрыгнул в освободившееся отверстие подпола.

***

      Перед мной возвышалось... Нечто. Метра полтора в холке и не меньше двух в длину, если не считать выдающийся хвост-плеть в половину длины туловища. Существо смутно напоминало волка, но также имело общее с куньим и кошачьим семействами. Чучело производило неизгладимое впечатление даже с учётом своего возраста. - Взрослая самка. Это она тогда загрызла медведя, защищая щенка. Малец жался к тебе до победного. В тот день я пришиб мать, но детеныш сбежал. Благо ты не пострадал. Вампиреныш испугался выстрела и дал стрекача в лес. Думал, пронесет беду - издохнет без матери тварина, капканы ставил, но видимо он уже не был грудным. Выжил. Не знаю как - ни следа его обитания за десять лет. Но выжил, - поведал мне историю старший охотник, и накрыл чучело брезентом. - Это мой самый выдающийся трофей. Мистическая тварь, жуткий кровосос.       Я же, захваченный вихрем воспоминаний, присел на первую ступень небольшой лестницы и схватился за голову. Столь тщательно забытые воспоминания всплывали в голове. Щенок, которого я подобрал по дороге домой. Нахальный - он постоянно лизался, смешной - нескладный, с такими длинными лапами, красноглазый и голый. Никакой шерсти, только теплая шероховатая кожа. До сих пор помню его тепло. А потом... Ошеломляющая встреча с разгулявшимся медведем. Вид огромного зверя, ревущего под столь же крупным, но куда более сообразительным хищником. Я вспомнил все. - Я помню, Дмитрий Валерианович, - сухо, глотая ком, застрявший посередине глотки, кивнул я. Ощущение страха налипло смрадными путами. - Хорошо, Тимофей. Я обзвоню соседние деревни и мобилизую мужиков. Мы должны истребить эту тварь. Поест скот и нас следом, если ощутит безнаказанность.       Я продолжал глупо кивать, совершенно не в состоянии собрать мысли. Детское воспоминание и иррациональный страх перед невиданным зверем окончательно выпили меня, необходимо переспать с этим. Нет, безусловно, прекрасно то, что враг известен. Но с пониманием нависшей угрозы проснулись опасения. И спрятанный глубоко внутри под тонной самоконтроля страх темноты.