Нечаяние

Безумие – для каждого свое.

Всегда, сколько он себя помнит – когда учился, мотался на эти конференции дурацкие, где каждый с умным видом рассказывал о неоспоримой пользе препаратов, убивающих организм, о том, как важно держать все под контролем – всегда он знал, что все это ахинея. Слишком односторонний подход. Банальщина. Скука. Разве не интересно бродить в дебрях чужого сознания, искать причины и следствия? Только ради этого он выучился на психиатра, стал самым известным, но, стоит заметить, печально известным. Можно сказать, внушал ужас и недоверие, его методы мало кто одобрял, но трудно не признать, что они были действенны. Какузу Эино делал все по-своему. Методики, учебники, диссертации – это все, конечно, замечательно, но без своего подхода далеко не уйдешь. И подумаешь, что его не одобряют, какое ему дело, если последовательность действий идеальна, а исход, в большинстве своем, его устраивал. Непонимание вызывали, во многом, его цели. Психиатрия стремится излечить, или, в крайнем случае, изолировать и подавить. Ему не интересна такая система, для него важность имел только человеческий разум. В редких случаях он прибегал к помощи лекарств, тогда, когда не находилось альтернатив. Его пациенты – душевно больные, и ему просто хотелось выяснить, что же такое душа. Болит – значит, существует, не так ли? Кто-то его самого называл психопатом, и верно, кто в своем уме зайдет в клетку к голодному тигру? Его больные – те же хищники, вечно голодные и невероятно злые. Для них закрыты все двери, их существовать не должно, общество только и радо стереть их из памяти. А он рад каждому из них. - Посмотри сюда, что ты видишь, - стандартные вопросы, каждый день одни и те же. Какузу показывает карточку с чернильным пятном, одну, вторую, третью, все предусмотрительно выполнены в красном цвете. Любой скажет, зачем провоцировать психопата – а ему только того и надо. - Вижу голову, - стандартный ответ, всегда одни и те же ответы на эти пятна. Только каждый раз в разном порядке. - Чудесно, вчера ты видел голову вот в этом пятне, забыл? - Может, забыл. А может и нет, может, издеваюсь над тобой, - Хидан смеется, кусая губу. Сколько он здесь уже? Два года? Четыре? Ему разницы никакой, его здесь лекарствами не пичкают, а он и рад. - Может, издеваешься. А здесь что видишь? – Какузу равнодушно поднимает следующую карточку. Он в эти игры не играет, Хидана он выучил со всех сторон, в целом, это было несложно. Социопат и психопат одновременно – случай не банальный, практически, два взаимоисключающих параграфа. Можно было бы назвать это биполярным расстройством, но споров личности замечено не было, разум цельный и стабильный, создавалось ощущение, что ему самому хотелось быть таким. А это – уже интересно. - Морду твою вижу. - Хидан. Вздыхает. - Похоже на разлитый чай. - Прекрати выдумывать. Я же вижу, врешь, - Какузу убирает карточки в папку и откладывает в сторону, скрещивает руки на груди и внимательно смотрит. Они сидят в его небольшом кабинете, минималистично, но как-то по-домашнему обставленном, хотя, казалось бы, где принимать тяжелых пациентов, как не в комнате с мягкими стенами. Но он себя знает, и не боится их, и это, кажется, внушает им спокойствие. - Я говорю тебе только то, что ты хочешь услышать, док. Я знаю, чего ты хочешь, - отвечает Хидан, повторяя позу Какузу, щурится, и будто не уверен, улыбаться ему или скалиться. Ему с самим собой не тяжело, просто иногда требуется время, чтобы определиться, как себя вести. - Едва ли. Ты только и делаешь, что мешаешь. Совсем не хочется отсюда выйти? - А что, ты меня выпустишь? - Сейчас – нет. Но когда-нибудь… - Думаешь, когда-нибудь мне расхочется убивать людей? Ты удивительно наивный, - Хидан смеется, тихо как-то, и это единственная эмоция, настроения которой Какузу до сих пор не научился улавливать. Слишком многогранно. - Я тебе объяснял, чего я добиваюсь. И если ты не будешь мне помогать – будешь торчать со мной, пока не помрешь. - Меня устраивает. Какузу обреченно вздыхает. Нет, ему не надоело, он не устал. Он внушает Хидану, что его ответ банален, а Хидан ненавидит банальность. - Эй, ну, слушай, чего ты от меня хочешь, надоели мне эти пятна, давай что-нибудь другое, - Хидан нервно потирает руки, очевидно переживая - попался. - Я ничего с собой не взял, кроме них. Даже не знаю, что делать… - Ну, док, спроси что-нибудь, можно же просто… ну, разговор, все такое, так вы, психиатры, делаете? - Так психологи делают. Нам уже не до разговоров. Хотя, может, ты бы мог рассказать, зачем ты убил стольких людей. Ты здесь три года, а так и не хочешь делиться секретом, это уже довольно скучно, не находишь? - Пф… - седой отворачивается, насупившись. Нет какой-то объективно серьезной причины, чтобы не рассказывать. Просто из вредности, - Зачем тебе это надо? Ничего тебе это не даст, кроме ночных кошмаров. - И все же хотелось бы послушать. - Ну… Док, знаешь, что такое страх? Боялся когда-нибудь? Я боялся. Ты сейчас подумаешь, боялся теней или темноты, чудовищ в лесах, чего там еще может психопат бояться, из-за своей больной фантазии. Если бы все было так просто. Я боялся смерти, а сейчас не боюсь. Ты же помнишь, я отрезал себе голову? И ничего, жив, смотри! - вертит головой, показывая бледную шею. - Хидан, это был бред, ты прекрасно знаешь… - НЕТ! - Хорошо. Продолжай, - Какузу смиренно потер глаза, вовсе не принимая на веру, нет, просто спорить ни к чему. - Я просто смотрел на то, что меня заманивало, тьма, беспроглядная, но чем больше я смотрел, тем меньше видел. Ну, это я сейчас понимаю, а тогда я видел и слышал, меня просили, чтобы я убил тех людей, сечешь? - Значит, ты не сам решил это сделать? - Док, ты тупишь. Можно много чего слышать, но решать-то только тебе, - сказал Хидан с таким выражением лица, будто объяснял маленькому ребенку, как завязывать шнурки. Самомнение у него конечно, только в путь. Какузу мысленно похвалил его за это. - Ладно, сам решил. Зачем тогда? - Ну, я уже тогда знал, что никогда не умру. Я боли не чувствую, я гораздо выше их всех. Тьма просила, но я не делал, что она хочет. А когда стала умолять – тогда не сдержался. Да и к черту их всех, жалкие страдальцы, в них не было смысла. Что-то новое. Хидан никогда не говорил о тьме или голосах в голове, он числился просто психопатом, убившем кучу народу, адекватности не проявлял ни малейшей, но всегда утверждал, что сделал все сам. Сам рехнулся. Но, видимо, наврал, и только сейчас, спустя три года что-то соизволил рассказать. Привык к обстановке наверно. Не чувствует угрозы. Вот уж правда, приручился. - А в чем есть смысл? – Какузу спрашивает осторожно, чтобы не спугнуть. Он редко задавал конкретные вопросы, знает, как такие пациенты это не любят. Но тему упускать было нельзя. - Не знаю. Не понимаю пока. Не могу расслышать. - Пытаешься? - Конечно. Но не слышу. Не вижу. Точнее… Где-то тьма темнее, я знаю, он там, но ты сбиваешь меня с толку. - Я? А я-то причем? – удивленно спрашивает Какузу. На приемах Хидан обычно сосредоточен на разговоре с ним, не прислушивается к голосам, не тонет в забытьи. Что-то изменилось? - Ты… Вытесняешь их. Там, где темнее всего, я ищу смысл, ищу того, кого слышу, но… Не знаю, блядь, будто… Будто ты говоришь оттуда, я слышу твой голос, твои глупые фразочки, типа «держи себя в руках, Хидан» или «Сконцентрируйся, Хидан», - он передразнил Какузу, сделав предельно серьезное лицо. Какузу издал тихий смешок, - И это меня бесит, знаешь ли. Я не знаю, что меня там ждет, мне интересно, а ты мешаешь! - Ну что ж, видимо это я и есть, самая страшная глубокая тьма. Стоит прислушаться к моим словам. - Нет уж, хер тебе. Я чувствую, это обман. И... Подожди. Как ты меня развел на этот разговор?! Градус повышался, пора заканчивать. Сейчас взбеленится, начнет ругаться и погрязнет в своих мрачных пустошах, отвлечется. Ничего больше здесь не добьешься. - Хорошо, Хидан. Ты свободен. На сегодня все. - Док, я тут уже давно торчу, а ты так и не сказал мне, как тебя зовут. - И меня это вполне устраивает, - строго ответил Какузу, вставая со стула. Подошел к двери, стукнул пару раз, чтобы медбрат открыл ее и снова повернулся к Хидану, - тебе, думаю, тоже никакой разницы. - Пф, вредный мозгоправ. Док… Поделись парой сигарет, а? Какузу задумался на секунду. Ну, он себя сегодня неплохо вел, заслужил. - Кисаме принесет. Только не кури перед Дейдарой, ты знаешь, у него с огнем отношения натянутые. - Помню, помню, - Хидан довольно вскочил со стула, подходя к двери, - Может, еще подгонишь вина? - Хидан, не начинай. Завтра, в это же время, не проспи. Какузу вышел из кабинета и повернул налево, Хидан направо, сопровождаемый Кисаме. Хидану он нравился, отличный чувак, но однажды, когда седой перебрал с угрозами, ему от него здорово досталось. Боли он не чувствовал, но все же был определенный дискомфорт от вывихнутой руки. Конечно, это не особенно-то по врачебному, такие методы, но он сам нарвался, у него даже хватало ума это признать, довел Кисаме до чертиков. Он вообще спокойным был, как море в штиль, а Хидану хотелось проверить его пределы. При всем этом, у большинства пациентов была относительная свобода. Покинуть заведение они, разумеется, не могли, но внутри и на территории – делай, что хочешь. Почти. То ли Какузу, то ли такое отношение - внушало доверие, или и то, и другое, но многие вели себя спокойно. Они понимали, куда попали, хоть и не совсем понимали, откуда у Какузу такая уверенность, что они ничего не сделают. Хидан, правда, первое время пытался, но хватило пары разговоров, чтобы он и его тьма поняли, что здесь он либо будет вести себя так, как от него требуют, либо от него ничего не останется. В буквальном смысле. Какузу нервно обернулся на уходящих по коридору Хидана и Кисаме, и подумал, что в этот раз удалось узнать много нового. И странного, пожалуй. Но это лишь означало, что его тактика работает. Теперь станет интереснее.