Истинный слизеринец

— Декан, разрешите? — Том неловко замер перед дверью в кабинет. — Конечно, мистер Риддл, у вас ко мне есть какой-то вопрос? Усевшись на предложенное кресло, ребёнок с благодарностью принял от меня чашку чая, отказался от сахара и молока и беспокойно заёрзал, настраиваясь на разговор. Я спокойно ожидал, привыкнув за последнее время к особенностям его поведения. Маленький волчонок начал подпускать меня всё ближе. Приближались каникулы, имя Риддла ожидаемо значилось в списках остающихся в школе студентов. В целом, я был доволен его адаптацией. Он старательно вливался в факультетское сообщество и вполне уверенно общался с Малфоем и Яксли, с которыми познакомился ещё в поезде. Эти двое наследников древних родов заинтересовались Томом, оценив его фамильяра и узнав, что новый знакомец свободно говорит на змеином языке. Почитатели Салазара Слизерина сразу же провели верные параллели между наличием дара, именем Марволо и фамилией Риддл. Не знаю, почему в каноне Том так долго выяснял свою родословную, но тут, уже подъезжая к Хогсмиду, мальчик услышал версию о происхождении его матери из семьи Гонт. Так что, с лёгкой руки новых приятелей, Риддла сразу же приняли, как полукровку — отпрыска древнейшего рода, что очень помогало ему в общении с однофакультетниками. К тому же, в его пользу говорило моё тёплое отношение, вполне заметное тому, кого с детства учат обращать внимание на подобные тонкости. Хотя всё подавалось под соусом будущего «сотрудничества зельевара со змееустом», но «факультет хитрецов» сразу же сделал свои далекоидущие выводы. В друзья к Тому никто не набивался, но его и не игнорировали. В случае каких-либо затруднений или вопросов охотно приходили на помощь и давали нужные справки и советы. Сосед по спальне, которым оказался Освальд Нотт, даже научил его ежевечернему ритуалу отторжения утерянных частиц и подсказывал нужную литературу для написания эссе. Можно было с уверенностью сказать — к нему пока присматривались, но это внимание было вполне доброжелательным. К чести Риддла хочу заметить, что он вовсе не стремился разыскивать свою волшебную семью и заваливать их письмами, едва нащупав след. Из рассказов однокурсников он сразу же уяснил, что хоть Гонты и являлись чистокровными и потомками знаменитого Основателя, но их давно никто не воспринимал всерьёз по причине полной нищеты и неадекватности поведения последних представителей семьи. Я всё ждал, наблюдая, как Том роется в библиотечных архивах, когда же он явится ко мне за разъяснениями. Я уже пару раз покупал у мальчика яд его волшебного питомца и даже приобрёл один выползок, который пустил на зелье от болей в суставах. И вот, видимо, собрав всю доступную информацию и осмыслив её, мой юный подопечный решился на разговор. — Декан, я много размышлял о своей семье. Вы ведь тоже считаете, что моя мать могла быть из Гонтов? — Это первое, что приходит в голову, мистер Риддл. Ваш дар очень редок и сразу же наводит на мысль о единственной известной ветви рода знаменитого змееуста. Мальчик в раздумьях покачал головой, но всё же продолжил: — Как думаете, они не знали обо мне? Или им просто всё равно, раз мой отец Риддл, и, по всей видимости, магл. — Насколько мне известно из кулуарных сплетен, а они являются ценнейшим источником информации в нашем довольно закрытом сообществе, ваша матушка вышла замуж за простеца, чтобы обновить кровь. В вашем роду практиковались близкородственные браки, а это, сами понимаете, приводит к вырождению. — Да, сэр, в школе нам рассказывали о «королевской крови», когда наследники вымирали от болезней и очень редко доживали до совершеннолетия. — Именно эта проблема существует у многих чистокровных магических семей. Нас не так много, и с течением веков мы все успели породниться между собой и поделиться своими родовыми проклятиями и болезнями. Известный минус островного компактного проживания… Так что ваша матушка сделала единственно возможный правильный ход, чтобы хоть таким способом получить здорового, магически одаренного ребёнка. — А магловская родня? Им я тоже не нужен? — К сожалению, браки с простецами очень редко бывают счастливыми. Их священники ещё недавно сжигали нас на кострах и топили в реках. Вы же изучали историю Инквизиции? Том кивнул в подтверждение и снова замолчал. Да уж, тяжело разочаровывать приютского сироту, который всё же надеялся, что его когда-нибудь заберёт к себе хоть кто-то из родни. Пусть дальние, небогатые, но любящие люди являлись в мечтах каждому такому ребёнку. А тут такой удар. С одной стороны маглы, которые, вполне возможно, будут так же, как и воспитатели в приюте, шипеть и обзывать дьявольским отродьем. С другой стороны, вроде бы есть волшебная родня, но такая же непонятная. По слухам, род находится в упадке, а стало быть, опасен для несовершеннолетнего волшебника. Ведь Тому успели поведать, что в обоих мирах опекуны могли сделать с воспитанником всё, что угодно. А уж тёмные колдуны Гонты, которые то ли едят, то ли приносят в жертву детей… Поневоле вспоминаешь страшные магловские сказки — как оказалось, вполне реальные истории волшебного мира. — Мистер Риддл, если вы так сильно желаете познакомиться с роднёй, то можно попробовать написать главе рода. Насколько я помню, старый Марволо всё ещё жив. А уже у него попробуем узнать о семье вашего отца. — Нет! Нет, прошу вас, декан, пока не надо ничего предпринимать! Я, если честно, побаиваюсь связываться с ним. Он же получит надо мной власть, если примет в род? — К сожалению, за всё в этой жизни приходится платить, мистер Риддл… Мы выпили ещё чаю, я угостил ребёнка засахаренными ананасами, которые так любил прежний Гораций, но тему родственных связей больше не упоминали. Я расспрашивал Тома об учёбе, впечатлениях от волшебной школы и Хогвартской библиотеки. Критичное восприятие и трезвый взгляд на жизнь — приютское наследие — не позволили ему обмануться внешней привлекательностью волшебного замка и его обитателей. Он сразу же подмечал скрытые намеки и подтексты в разговорах. Что поделать, этот одиннадцатилетний парень давно потерял розовые очки, если они вообще когда-нибудь у него были.

***

На зимние каникулы из моих подопечных оставалось всего несколько человек. В основном это были пятикурсники и семикурсники, которые хотели воспользоваться школьной библиотекой, чтобы получше подготовиться к экзаменам. Хоть до них ещё несколько месяцев, но те, кто собрались продолжать обучение дальше, очень переживали за будущие отметки в дипломах. С младших курсов остался только Том, все дети предпочли отправиться домой, чтобы отпраздновать тринадцать ночей Йоля вместе с семьёй. Насколько я помню из книг, справлять Рождество начали, когда директором стал Дамблдор. Он активно продвигал идею ассимиляции с магловским миром, и по этой причине ввёл традицию справлять именно Рождество, а не Йоль, Хэллоуин вместо Самайна, Пасху взамен Остары. Но пока ещё праздновали даты Колеса Года, привязанные к сезонам: Йоль, Остара, Лита и Мабон считались основными, на которые проводили ритуалы. Но и Самайн, Имболк, Бельтайн и Лугнасад не обходили вниманием. Устраивали и праздники, и жертвоприношения (в меру «темноты» рода). Дарили подарки, ходили в гости, посещали балы и приёмы. Христианство было чуждо магам, как и другие магловские религиозные течения. Да и многие волшебники, с их продолжительностью жизни, не понаслышке знали гонения церкви и показательные казни несчастных, заподозренных в колдовстве. Знания всегда мешают слепо верить. В факультетской гостиной поставили высокую ёлку, которую украсили все вместе. Мы наколдовывали игрушки и осторожно левитировали их на игольчатые ароматные ветки. Не забыли и облачка, из которых падали сверкающие узорчатые снежинки. Тома научили заклинанию, создающему ажурные серебристые ленты. Любопытные русалки заглядывали в окна и размахивали руками. Дети в ответ запускали разноцветные искры и стайки блестящих бабочек и стрекоз, которые летали по гостиной и садились на волосы присутствующих, будто затейливые драгоценные украшения. Коридоры школы украшали всем преподавательским составом. Сверкающие сосульки на перилах лестниц, поющие доспехи, гирлянды из сосновых и еловых веток, увитые плющом и украшенные алыми ягодами. Пламенеющая пуансетия в горшках, расставленных в нишах и на широких подоконниках. Всё тот же зачарованный снег и йольские венки. На праздничный пир в Большом Зале собрались несколько десятков человек. Общий стол, за который уселись вместе и преподаватели, и студенты, был накрыт белоснежной скатертью и украшен букетами свежих цветов из теплиц. Огромные кусы ветчины, сочащиеся розоватым соком; пироги с разнообразными начинками, украшенные ажурными узорами из теста; рыба в желе из клюквенного сока; жаркое из зайчатины и куропаток, пойманных в Запретном Лесу. Вся эта прекрасная еда запивалась вином и пивом, а для детей приготовили пунш и ягодный морс с имбирём. В полночь все присутствующие поучаствовали в ритуале сожжения йольского полена, возложив на него маленькие дары. Были и колосья пшеницы, и крепкие зимние яблоки, и медовые лепёшки. Директор Диппет торжественно разжёг огонь и вылил на огромное полено розовое масло. Я положил в пламя ароматные благовония, дети бросили по цветущему бутону. Все взялись за руки, произнесли слова благодарения и попросили у духов и богов исполнения желаний. Умиротворённые ученики разошлись по спальням, а мы до самого утра пировали взрослым составом. Хороший получился праздник, и йольский кот уже положил под ёлку подарки, не позабыв и про маленького слизеринского волчонка.