Прекрасной юности момент

      Сиско криво скалится всякий раз, как они с Рантаро пересекаются в школьных коридорах. Скалится, хищно прищуривается и готовится высказать пару крепких словечек. Рантаро добродушно вскидывает брови, хотя рука у него довольно тяжёлая. Карсисл проверял. Не раз и не два. А почти регулярно.       Кияма волей случая оказался тем единственным, у кого получается не просто врезать ему, а врезать так, что перед глазами рассыпаются искры и на пару секунд не получается ни осознать происходящего, ни даже вдохнуть.       Не то чтобы Сиско не давал сдачи. Как раз-таки давал. И драки затевали они в равной степени. Но при этом оно редко заканчивался не ничьей. Перевес в чью-то сторону бывал лишь волей случая или (не)удачным стечением обстоятельств.       После этого, отряхнувшись от пыли школьных полов и поправ растрёпанные патлы, оба шли во двор, сворачивали за угол — в слепое пятно камер — и стихали. Босс — Сиско невероятно бесила эта несуразная из-за своего чрезмерного пафоса кличка, которая фактически стала вторым именем Рантаро — опускался на корты, сам Карлисл опирался о стену и складывал на груди руки.       Он предпочитал мятные сигареты. Рантаро — мятные леденцы. И оба ворчали друг на друга, мол, что за чёрт? И тебе это нравится?       Ворчали — но терпели. Потому что после рутинной бойни наступает момент рутинного и немого примирения. Хотя они и не ругались. Скорее просто в открытую выражали мнение друг о друге. Не словами — действиями.       Сиско прекрасно знал, что раздражает Рантаро, и догадывался, что у того о нём такие же мысли. Очень крепкая взаимная неприязнь.       Странная ситуация получалась. Странная — но приемлемая для них обоих, так что ни у кого из них вопросов или возражений не возникало.       Они могут злиться друг на друга; моментами — с животной ненавистью рваться в бой, однако ни что из этого не умаляет тех с натягом дружеских чувств. Очень хрупких — оба плевались, когда их в открытую об этом спрашивали, однако между собой обсуждали всё в меру спокойно.       Сиско нравилась компания Рантаро. Осознание этого пришло не сразу. Но он правда наслаждался компанией Киямы в эти перекуры, когда их никто не видел и когда можно было быть честным. Хотя бы с самим собой.       Сиско не нравилась кличка «Босс». Осознание этого пришло сразу же. Он предпочитал обращаться к нему по фамилии на людях и по имении с глазу на глаз.       На вопрос о том, откуда это нелепое прозвище вообще взялось, Рантаро так ни разу и не ответил. Сиско только фыркал, зарекаясь спрашивать это ещё раз, ведь номер всё равно дохлый, однако из раза в раз повторял вопрос и из раза в раз цыкал, не получая нормального ответа.       Рантаро был простодушным, но не дураком.       Карлисл узнал об этом, когда внезапно даже для самого себя спросил у него совет. Это действительно оказался лишь душевный поры, потому что когда Кияма удивлённо вскинул брови, Сиско сипло вздохнул, потирая переносицу.       — Не важно. Забудь, — он махнул рукой, поправил очки и на ватных ногах двинулся обратно, убирая смятую пачку во внутренний карман куртки. Когда убедился, что Ранатро его не видит, довольно сильно ударил кулаком по стене.       Цыкнул, раздражённо щурясь, и продолжил путь. Всё вернётся в привычное русло.       А недосказанность останется.