Прекрасной юности момент

      Рантаро только многозначительно посмеивается, когда у него спрашивают, откуда взялась кличка «Босс». От куда — и от кого. А он сам не знает: появилась когда-то и всё тут. Тяжело было сказать, кто первый его так назвал и почему.       Кто-то. Когда-то. Вполне удовлетворяющий своей неполноценностью ответ. И ему нравилось наблюдать за тенью смятения на лице спросившего. Рантаро пожимал плечами и усмехался. Большего он сказать не мог.       Ему нравилось такое прозвище. Оно твёрдое, понятное простому обывателю и довольно ёмкое. Для всех он не Рантаро Кияма, а именно Босс. И он старался соответствовать подобному образу.       И внешне, и вообще.       Рантаро не стремился дружить со всеми, как Вальт, но и не избегал общения вовсе, как Кенсуке. Оставался где-то посередине: ни вам, ни нам.       — Показушник, — прилетает в ответ на его мотивационную речь о важности сданного теста и усердной учёбы. У самого оценки были на среднем уровне, но он старался. Старался, выкладывался на все сто, на максимум возможного — и много как ещё.       Рантаро недовольно поджимает губы и косит взгляд на Кенсуке, который, прочувствовав атмосферу как никто другой, спиной вперёд, почти по стенке, отходит в сторону, на более или менее безопасное расстояние. По крайней мере, теперь его точно в новообразовавшийся конфликт не втянут.       — От него же слышу, — цыкает он и складывает руки на груди. — Если есть, что сказать — говори в открытую, не держи в себе.       — Мне нечего тебе сказать, — Вакия щурится, вскидывая брови, и почти что зеркалит положение Рантаро. Разве что вздёргивает подбородок, когда как Босс смотрит исподлобья. — Я просто выражаю своё о тебе мнение.       — Оскорбление — не мнение, — напоминает Рантаро. — Считаешь себя лучше других?       — Не считаю, а являюсь.       В такие моменты между ними встают Вальт или Дайна, но сейчас ни того, ни другого рядом не наблюдалось.       Эти слова заменяли Рантаро Кияме и Вакии Комурасаки «привет», «как дела», «как жизнь» и прочие фразы, обычные для простой дружеской беседы. Потому что они не были закадычными друзьями, как с Вальтом. Вовсе нет. Шу окрестил их закадычными соперниками, и это всецело описывало их натянутые, но при этом донельзя крепкие отношения.       Худший друг, лучший враг. Если по определению Дайны, который почти синхронно с Шу вздыхал каждый раз, когда Босс и Вакия начинали довольно обидный — по мнению других людей — разговор.       Однако мнение других не интересовало. Босс — показушник, Вакия — сноб. Ничего лишнего. Стоило им пересечься, они отпугивали от себя людей, и никто не мешал.       Соперничество проявлялось во всём. В учёбе (в пользу Вакии), в спорте (ничья) и в экстремальном спорте (в пользу Рантаро). Они прекрасно знали слабости и сильные стороны друг друга, и никто из них никогда не использовал эти знания против другого. Всё честно.       Вакия сжимал его ладонь при рукопожатиях и шипел от раздражения при объятиях. Рантаро помогал ему спуститься с высоты и криво усмехался, когда тот отводил взгляд, заметно покраснев и нервно поджав губы.       Худший друг, лучший враг. Закадычные соперники и ни разу не любовники.