Тени Новиграда

      Нервно озираясь, она рухнула на колени и притаилась на дне оврага в тени извилистых корней могучего старого дуба. В Третогор осторожно ступала весна, и, хотя деньки стояли погожие, о листве на ветвях ещё и речи не было. Поначалу беглянка слышала лишь гулкий шум собственного дыхания да учащенное сердцебиение, тяжёлым набатом отдающееся в ушах.       Позади над оврагом раздался треск ломающихся под сапогами веток, и она, вся дрожа, вжалась в землю, зажав ладонью рот и нос, в надежде, что преследователи её не услышат.       Казалось, целую вечность она бегает по этой нескончаемой чаще, тщетно пытаясь скрыться от солдат безумного графа Де Воса. Её голые ступни уже загрубели и не чувствовали под собой ни сухой прошлогодней травы, ни острых веточек. Руки и щиколотки были исцарапаны корешками и сучьями, она почти ничего не ела и не пила, не спала, и в минуты крайнего отчаяния уже готова была сдаться, но разум каждый раз брал над ней верх: «Уж лучше умру от голода, или пусть меня разорвёт медведь, лишь бы не попасться снова в лапы этого психа!».       Кто-то подступил к краю обрыва и из-под его ноги скатилась горстка земли. Девушка ещё пуще прижалась лопатками к выемке, образовавшейся под корнями дерева. В накатывающем волнами страхе она жадно уставилась ввысь, но разглядеть ничего не смогла, и понадеялась, что и её сверху было не видно. И без того изрядно вспотевшую, её ещё пуще прошиб пот, только теперь уже холодный. Беглянка замерла, и даже дышать стала через раз, а сердце её бешено рвалось из груди.       – Слышь, Бруно! – гаркнул тот, что всё стоял у обрыва. Девушка вздрогнула от его голоса, чуть не закричав, и мысленно отругала себя за это. – А может, ну его нахер? – он рыл землю носком сапога и из-под него снова покатилась земля. – её уж поди волки загрызли, да гнильцы косточки все пообглодали. Развелось их тут, как собак нерезанных, а энтих самых собак и того больше. - всё бубнил паренёк.       – Хорош трепать, Филип. – беглянка слышала, как мужчина, проскрежетав, сплюнул. – Графом говорено было доставить эльфийскую бабу к его ногам - живой али мёртвой. И уж лучше б, Филя, нам её живой найти, а не то, ты графа-то нашего знаешь, прикажет всех собак, волков, гнильцов и прочую тварь в округе переловить и брюхи им вспороть, лишь бы неопровержимые, мать их, доказательства ейной смерти наружу вытряхнуть и ему ими перед носом помахать. – Бруно, явно старший как по званию, так и по возрасту, снова смачно сплюнул.       «Бруно и Филип…», – девушка нахмурила брови, узнав по имени и голосу одного из них, – «Должно быть это капитан стражи, а второй какой-нибудь рядовой сопляк».       Девушка напрягла слух, пытаясь понять, сколько их там наверху.       – И чегой-то граф так охоч эльфам кровь пускать... – пробурчал себе под нос первый, которого капитан назвал Филипом.       Эльфийке сверху послышалось журчание. Она поморщилась, учуяв характерный запах – страж мочился, да при том на тот самый дуб, под которым она пряталась.       – Долго ты там елдой трясти будешь? – прикрикнул капитан. Затем послышались шаги – сначала его, а следом зашаркал Филип.       – Сил нет уже, Филип. – слышала она их удаляющиеся голоса, – Неделю как тут рыщем вокруг да около, а эта манда остроухая - как вода сквозь пальцы, пёс её задери!       – Да найдётся она, Бруно. Найдётся, никуда не денется…       Беглянка ещё какое-то время прислушивалась к их голосам, пока не уверилась, что они отошли достаточно далеко, и расслабленно выдохнула, прикрыв глаза.       «Пронесло», – подумала эльфийка, но через секунду пожалела о преждевременной радости. Куст крушины на противоположном краю оврага заходил ходуном, и из него показалась страшная собачья морда, – «Одна из гончих псин Де Воса», – леденящий ужас пробежался по её позвоночнику. За то короткое время, что она провела в доме графа, ей много чем угрожали, и одной из таких угроз было скормить её живьем этим самым гончим, которых предварительно заморили бы голодом.       Гончая злобно залаяла, оповещая стражей о своей находке. Она оскалилась, обнажая жёлтые клыки, и протяжно зарычала, готовая наброситься в любой момент, стоило только дать команду.       Не дожидаясь, когда собака разинет на неё свою плоскую морду, эльфийка вскочила и понеслась вдоль оврага, что было духу. Чёрная как смоль гончая тут же рванула за ней, всё так же жутко рыча, будто разъярённый монстр, отчего девушка не решалась оглянуться.       – Гляди-ка, Бруно!       Стражи, что сперва упустили её, присоединились к погоне.       – Хватай её! – кричал кто-то за спиной эльфийки.       – Взять, Демон, взять!       Демон, зарычал с новыми силами, и воображение эльфийки тут же нарисовало валяющую из его рта густую белую пену. Девушка почувствовала, как Демон клацнул зубами у самой её пятки, и пустилась пуще ветра, хотя пару мгновений назад ей казалось, что бежать быстрее она просто не в силах. Неистовый, животный страх вёл её вперёд. Она не разбирала дороги, гонимая глубинным инстинктом, а голоса позади слились в одну сплошную какофонию.       «Бежать, бежать, бежать!» – только и было у эльфийки в голове.       Она неслась с вытаращенными в ужасе, но ничего не видящими глазами до тех пор, пока земля внезапно не разверзлась под её ногами. Девушка только и успела, что коротко вскрикнуть, и провалилась.       Плескавший через край адреналин притупил чувство боли. Беглянка подняла голову – дыра, в которую она провалилась, зияла теперь над ней метрах в пяти, не меньше.       Свист, раздавшийся сверху, эхом разнёсся под землёй. Едва завидев над собой головы преследователей, эльфийка отпрянула в тень.       Гнавшаяся за ней процессия склонилась над провалом, как группа учёных над подопытным. На мгновение воцарилась тишина.       – Ну, и чё терь делать-то буим? – спросил уже знакомый ей голос. Это был Филип.       – Чё-чё! – рявкнул на него кто-то, а затем послышался звонкий щелчок подзатыльника и визг паренька. – Пошли. Тут недалеко нормальный проход должен быть. Эта дрянь нелюдская наверняка себе все кости переломала. Далеко не уползёт.       Сидеть сложа руки в ожидании своей судьбы эльфийка не собиралась. Немного отдышавшись, она попробовала встать на ноги, да только её колено и бедро тут же прострелила острая боль, чуть не повалив обратно на землю. Она пошатнулась и обнаружила, что стены пещеры у неё перед глазами идут кругом.       «Ну, приплыли», – она осторожно присела, а затем повалилась на здоровую ногу и поползла к стене.       Девушка откинула голову и закрыла глаза, снова прислушиваясь. Все эти дни она только и делала, что бежала, пряталась и прислушивалась. И сейчас она не слышала ничего, кроме пения птиц, доносившегося из леса. Пение это было особенное: заслышав его, точно знаешь – весна уже не отступит перед зимой, на деревьях скоро набухнут почки, речки зажурчат, окончательно избавившись от оков снега и льда, а потом будет Беллетэйн и долины запестреют ароматными цветами. Мысленно она представляла себя кружащей в этом буйстве природы под тёплыми лучами солнца, и смутно, словно бы сквозь сон чувствовала, как начинает ныть плечо и гореть висок, а откуда-то издалека до её ушей доносился лай собаки.       «Зря я закрыла глаза…», – подумала девушка и утонула в глубокой-глубокой тьме.

***

      Сколько прошло времени с того момента, как она потеряла сознание, эльфийка не знала, но по царившей вокруг темноте было ясно, что уже ночь, а когда она сюда свалилась был день. Девушка обессиленно простонала – она была вымотана морально и физически.       «И что теперь? Помирать здесь, как побитой собаке?», – при мысли о собаке она вспомнила, будто слышала лай, перед тем как отключиться.       Девушка предприняла вторую попытку встать – на этот раз у неё хотя бы не закружилась голова, но правая часть тела пылала как один сплошной ушиб, а плечо она должно быть и вовсе вывихнула. Эльфийка сделала один осторожный шажок, затем второй, третий. Она проковыляла несколько метров, оказавшись в петляющем коридоре, а уже пыхтела как пьяный тролль. По спине градом стекал пот, но сдаваться она была не намерена. Чуткий нос девушки уловил отвратительный запах гнили и…разложения? Стоило в её голове мелькнуть неприятной догадке, как до неё донёсся мерзкий гортанный звук, похожий на рвотный.       «Выходит, что ни делай, итог один – смерть», – с горечью осознала эльфийка. Она разозлилась на саму себя за такие мысли, от чего ноздри её гневно раздулись, – «Ну уж нет. Смерть тоже нужно принимать с достоинством! Неужели я столько настрадалась лишь для того, чтоб меня – seidhe, сожрали какие-то поганые гнильцы!? Умру, так хотя бы борясь за жизнь!»       Определив, откуда доносились тошнотворные голоса гнильцов, она осторожно захромала в противоположную сторону, редкими и очень тихими шажками. Лишь одна мысль грела ей душу – лай ей наверняка не послышался, а значит гнильцы там сейчас лакомятся телами её преследователей. Они гнались за ней, чтобы отдать на растерзание графу, а вместо этого, выходит, растерзали их.       Эльфийка злорадно ухмыльнулась, и нырнула во мрак холодной пещеры. Впереди её ждал долгий путь.