Тени Новиграда

      Где-то полгода назад…       Она пробиралась через трясину, шатаясь и неуверенно переставляя ноги. Во влажном воздухе стоял затхлый болотистый запах. Хлюпая босыми ногами по мягком мху, эльфийка с трудом удерживалась в сознании. Она придерживала вывихнутое плечо, напоминавшее о себе жгучей тянущей болью, и ковыляла, хромая на правую ногу.       Где-то рядом недовольно гаркнула ворона.       «Мне бы только перебраться на ту сторону, – с трудом удерживая мысль, подумала она, – Главное, ступать очень осторожно»       Стоило ей предостеречь себя, как она тут же оступилась, повалившись на карачки. Плечо взорвалось болью. Девушка не то вздохнула, не то всхлипнула, поднимаясь на ноги.       Вечер клонился к ночи, и начало заметно холодать. Эльфийка обхватила руками озябшие плечи. Из одежды на ней было только платье, в которое её вырядили слуги графа. Платье когда-то было чудесным - цвета бордо, с квадратным вырезом на груди, и расходящейся из-под корсета пышной юбкой, доходящей до щиколотки. Во время нескончаемых скитаний по лесам она вся изодралась и теперь рваными краями едва прикрывала икры. С рукавов тоже местами свисали лоскуты. Да и благородный цвет одежды с трудом уже угадывался под слоем грязи и пыли.       Рядом с ней с громким чавканьем в землю вонзилась стрела. Эльфийка в испуге пригнулась, озираясь по сторонам. По направлению древка она догадалась, что стреляли из перелеска, к которому она шла.       «Кто-то промахнулся или это предупреждение?» – смутно пронеслось в её голове. От страха мысли немного прояснились, но держать их в строю всё равно было непросто - организм её был измучен жаждой, голодом и долгой дорогой.       В воцарившейся тишине послышался звук спущенной тетивы. Через мгновение воздух уже рассекала со свистом очередная стрела, в этот раз направленная прямиком в неё. Девушка инстинктивно попыталась увернуться, отпрыгнув в сторону, и провалилась в воду.       –Ах! – вырвалось у неё из груди.       Она хорошо знала, что лишние движения в такой ситуации лишь навредят, но в плену у эмоций эльфийка поначалу закрутилась по сторонам, ища хоть что-то, за что можно было бы уцепиться.       – Не двигайся! – запыхаясь, прошипел кто-то из зарослей камыша. Девушка дёрнулась на голос. – Не двигайся, говорю, ненормальная!       В трясину, разбрасывая брызги, нырнула очередная стрела.       – Вот! Хватайся за удочку! – мужчина пытался говорить шёпотом, но всё равно сорвался на голос.       Эльфийка, уже почти по шею в воде, нащупала в сгустившихся сумерках удилище. Стрелявшие из перелеска перешли с одной стрелы сразу на три. Две угодили в болото, а одна прямо в заросли, из которых её на удочке кто-то вытягивал на сушу. Она услышала сдавленный вздох, и почувствовала, как ослабла тяга.       – Эй, – слова давались ей с трудом, голос дрожал, – ты там живой?       Вслед за звонким треском разломившейся стрелы, из камышей послышался тихий голос:       – Да, – с натугой ответил мужчина, – живой я, живой. Вылезай осторожнее, не вставай сразу на ноги.       Над ними снова просвистел град стрел. Мужчина низко пригнулся, так что эльфийка могла почувствовать его дыхание.       – Пропадите вы пропадом, белки ёханные! – прошипел он над её ухом.       Едва девушка выползла на землю, мужчина тут же подхватил её под плечо и потащил за собой. Оба хромые, перебежками они чудом добрались до лодки.              Лодка. Это было последним, что она помнила, когда очнулась на кровати в скромной деревенской лачужке. С трудом разлепив глаза, первым, что она поняла было то, что за окном стоял солнечный день, ярким светом пробивавшийся в комнату сквозь единственное небольшое окошко. Она глубоко вдохнула и потянулась на кровати. Скромно, в пол силы, чтобы не бередить вывихнутого плеча. Однако, осторожно ощупав его, она поняла, что боли в нём почти не чувствует.       – Я позволил себе некоторые вольности, пока вы, милсдарыня, были без сознания. Исключительно ради вашего блага.       Она не сразу заметила вошедшего в комнатку мужчину. Высокого и плечистого. У него были волнистые тёмные волосы, отросшие почти до груди, а лицо пряталось в щетине, уже начинавшей перерастать в бороду. Над глазами нависали толстые брови. Эльфийке он напомнил какого-то дикаря, или отшельника. Мужчина смотрел на неё, улыбаясь, как сытый кот.       Когда смысл его слов наконец-то дошёл до неё, она приподняла над собой одеяло:       «Некоторые вольности!» – на ней не было ни платья, ни исподнего.       Заметив гневные огоньки в её глазах, мужчина попытался её успокоить:       – Да какой вам, барышня, толк теперь с того рванья? Бельё-то ваше Марфушка выстирала, оно уж высохло наверняка. Но платье... – потупившись, он почесал затылок, – Красивое оно видно было. Когда-то.       – Не в моём вкусе.       – А-а, – протянул он и кивнул, – Ну, стало быть, сердиться на нас за то не будете, что бабьё деревенское его на тряпки изорвало? Вам-то оно уже на приёмы да променады не сгодилось бы, а эти дурёхи на него как набросились, – мужчина с чем-то возился в соседней комнате. При всём своём грозном виде, он оказался на редкость болтливым и добродушным, – Вот и не поделили. То есть, поделили, вообще-то, если понимать буквально. – немного погодя он добавил, – Я, если честно, диву дался, когда увидел потом...Ну, уши-то ваши.       Мужчина был словоохотлив и говорил складно, в отличие от большинства деревенских мужчин, которых ей доводилось встречать.       Он вышел к ней, неся в руках глиняную плошку и ломоть хлеба. Эльфийка приподнялась, придерживая на оголённой груди одеяло. Заметив это, мужчина засуетился. Поставил еду на комод у кровати и принялся рыться в покосившемся шкафу. Выудив оттуда льняную рубаху, он вручил её гостье.       – Ну, я пойду пока. Водицы вам налью.       Когда он вернулся, она уже собирала куском хлеба остатки бульона со дна посудины.       – Эко вы быстро управились, милсдарыня, – он наклонился, чтобы забрать плошку из её рук и вручить стакан воды. Эльфийка задержала на нём взгляд. И он глаз не отвёл. А глаза у него были серо-голубые, и сразу видно - добрые.       «Не зря говорят, глаза - зеркало души», – подумала девушка.       – Чего ты мне всё время выкаешь? – спросила она, ещё сиплым из-за пересохшего горла голосом. – Из-за платья? Так оно не моё.       Она потёрла больное плечо, поводила им взад-вперёд.       – Я вам...Тебе. Я тебе его вправил.       – Вправил? – изумилась эльфийка.       Мужчина кивнул.       – Как тебя звать-то хоть?       Девушка задумалась, стоит ли ей называть своё имя, или соврать. Но всё же сдалась под тёплым взглядом хозяина дома.       – Диона.       – А меня Романом звать. Рыбак я.       За окном весело щебетали птички. Пронеслись детские голоса - ребятня, кажется, играла в салочки.       – Зачем же ты, Роман, из-за меня под стрелы полез?       Хоть она уже и была в рубашке, всё равно куталась в одеяло, облокотившись одной рукой на изголовье кровати и подперев ладонью голову.       – А что, нужно было тебя в роли мишени беличьим паразитам оставить? Где ж это видано, человека в беде бросить?       – Я не человек. – возразила Диона с едва заметным раздражением.       – Мне всё одно! Все мы живые существа, все по одной земле ходим, одним воздухом дышим. Да и не такая ты, как эти...Тьфу! Житья от них нет. А ты другая, это сразу видать. Да и стали бы они своих обстреливать? Э, нет! Я тебя ещё до того заприметил - мне аж жутко стало, до того ты на привидение была похожа, брела еле живая. Я и шмыгнул в камыш, сразу понял - трясину тебе не перейти.       – Мне тогда показалось, они в тебя стрелой попали...       – Попали! Попали гады! В бедро самое угодили! Ну, это ничего, так - царапина. До свадьбы заживёт. –светло улыбнувшись, он встал, – Да, тебе бы отдохнуть ещё. Намаялась ты видно, прежде чем я тебя подобрал.       Он посмотрел на мирно спящую эльфийку и, нахмурившись каким-то своим мыслям, вышел на улицу.              В доме Романа она провела чуть больше недели. Всё это время он развлекал её рассказами о деревне, её жителях, и о богатствах местной речки. Там, откуда она родом, её семья занималась похожим ремеслом, оттого о последнем она всегда слушала с особым вниманием.       Так она узнала, что Глу́шня - так называлось местное селеньице, была небольшой рыболовецкой деревушкой с населением в 57 человек. Марфушка, что стирала её белье и урвала самый большой лоскут от платья эльфийки - младшая дочь здешнего старосты, до ужаса простая, и местами немного глуповатая девчушка. Её старшая сестра, Елена, была в деревне считай единственной гордостью - ей удалось поступить в Оксенфуртскую Академию. Обучившись там медицине, она уехала в Вызиму во время вспышки Катрионы, и там, помогая больным, заразилась сама и вскоре умерла. Больше, в общем-то, похвастаться деревне было нечем, кроме богатой на рыбу речки. Роман успел рассказать ей о всех её подводных обитателях, и кого на какую наживку лучше ловить:большинство клевало на дождевого червя или мотыля, но язь или окунь, например, охотнее клюнут на короеда, а угря можно приманить лягушонком. Этими секретами рыбак поделился с ней однажды за ужином, отчего аппетит у неё тут же улетучился. Рассказал он ей и о том, будто на трясине, из которой он её так самоотверженно спас, видели неоднократно водяную бабу, да вот только денег на то, чтоб нанять ведьмака и проверить россказни мужичья, у деревни нет.       – Рыба в последнее время продается плохо. В корчме посетителей тоже шаром покати.       – Из-за Чёрных? – в доме графа Диона слышала о вновь разгоревшейся войне с Империей, но как далеко она зашла не знала.       – Не-е, – отмахнулся Роман, – из-за скотаелей. Проходили иногда мимо нашей деревни обозы купеческие, так они, вредители паршивые, купцов истязали да обозы разворовывали. Вот и стали нас стороной объезжать люди-то, ибо белки в наших окрестностях разбойничают. Невозможно, Диона, нам так жить, того и гляди, разбредётся народ кто куда, иначе с голоду тут вымрем. – Роман замолчал, печально наблюдая из окна за сворой детей, носившейся от разъярённого петуха.              За все дни, что она провела в лачуге, её ни разу не подпустили к готовке. Сегодняшний вечер не был исключением.       – Роман? – она сунула нос в кухонку, где мужчина, сидя на табурете перед печью, счищал чешую с подлещика.       – М-м?       – Раз уж ты мне готовить не доверяешь, может хоть на рыбалку с собой возьмёшь?       – Ну, не знаю. Не бабское это дело.       Диона фыркнула.              Ужинали, как всегда, рыбой. Сегодня Роман запёк её с репой. Диона втянула носом аромат печёной рыбки, и блаженно прикрыла глаза.       – Не думал податься из рыбаков в придворные повара?       Роман коротко рассмеялся, но смех у него был такой глубокий, что каждый раз казалось, будто от него вот-вот развалится хата.       – Тебя кто-то учил?       – Когда я был маленьким, еду стряпал отец. Потом он и меня кое-чему научил.       Повисло короткое молчание.       – А твоя мама? – неуверенно спросила эльфийка.       – Умерла. – не задумавшись ни на секунду ответил Роман, своим тоном предотвращая дальнейшие расспросы. – При родах.       Теперь настала его очередь спрашивать:       – Ты от кого-то скрываешься, да? – он тщательно пережевывал рыбу и выуживал изо рта косточки.       Диона задержала на нём взгляд. Она снова стояла перед выбором – сказать правду или солгать.       «В таких случаях вернее всего недосказанность, – решила она. – Скажу, как есть, но в подробности посвящать не буду».       Её затянувшееся молчание уже было для Романа ответом - куда более исчерпывающим, чем любые слова.       – Да. – тихо отозвалась эльфийка.       – Если тебе грозит опасность… – начал Роман.       – Я справлюсь.       Рыбак обиженно поджал губы. Диона поняла, что ответ получился слишком резким, и попыталась смягчить разговор:       – Ты уже и так сделал для меня слишком много. И этого я никогда не забуду. Я правда очень тебе благодарна, Роман. – она хмыкнула, – А ведь я давно уже должна была сказать тебе спасибо…       – Тебе не за что меня благодарить. Любой поступил бы так на моём месте. Любой, чья душа ещё не почернела от всех этих войн, от крови, от ненависти. Такие всегда будут существовать и среди людей, и среди эльфов. Не бывает света без тьмы, – он поморщился, – Или наоборот. Но у меня-то на душе порядок. Я сделал то, что сердце повелело. Не нужны мне благодарности! – с этими словами рыбак осушил до дна кружку с пивом.       – И всё же, – смущённо проговорила Диона, – Спасибо.       Она улыбнулась, глядя ему в глаза. Давно она так не улыбалась – открыто, обнажив зубы, и по-настоящему искренне.       «Ну вот, не хватало мне в человека влюбиться. И о чём это я вообще думаю? Какая любовь? Нет, это не любовь. Точно не любовь. Скорее, просто симпатия», – вихрем кружило в голове девушки. Она спрятала порозовевшее лицо в широкой кружке. Диона поймала на себе взгляд Романа и тут же опустила глаза, подрагивая ресницами.       – Ну, – мужчина поднялся из-за стола, – пора ко сну. И ты не засиживайся, если не передумала со мной рыбачить. – он весело подмигнул и, видя, как расцветает довольное лицо девушки, нежно потрепал её по плечу.              Рассвет едва занялся, когда они уже подходили к берегу. Потом взяли лодку, и отплыли чуть вверх по реке, подальше от деревни. Роман приготовил для неё удочку, и уже начал было объяснять, что да как, но Диона его деловито остановила:       – Что я, по-твоему, рыбу ловить не умею?       Роман весело усмехнулся и больше с учительством не лез. Они не разговаривали. Не для того, чтобы не спугнуть рыбу, а просто потому что наслаждались звуками пробуждающейся природы. Редкие всплески воды, разбивающейся о корму лодки, приятно ласкали слух. Было свежо и немного морозно, поэтому эльфийка то и дело прятала нос в шерстяной плащ. Она всё поглядывала по ту сторону берега, за которым была злополучная трясина, а дальше - перелесок, где засели скоя’таэли. Она твёрдо намеревалась их навестить, вот только не знала, как к ним лучше всего незаметно подобраться.       «Должна же где-то быть переправа через реку», – гадала она, вытягивая шею и вглядываясь вдаль.       – Что ты всё крутишься? – тихо спросил Роман, – Лодка из-за тебя перевернётся.       – Ещё чего выдумай, – буркнула Диона.       Помолчав, она всё-таки спросила:       – А что, по мосту через реку переправы нет?       – К белкам, что ли, в гости собралась?       – Мне просто интересно, – столь точная догадка рыбака застала её врасплох, и отговорка прозвучала не очень убедительно, заставив опустить глаза на дно лодки.       Роман пристально смотрел на неё, зажав в зубах соломинку, которую нашёл в капюшоне шерстяного плаща.       – Мост был раньше, пока как-то раз под обозом не провалился. Давненько уже это было. Теперь реку только вброд перейти можно. Там, – он вытянул руку в нужном направлении, – дно у реки мелкое, вода сейчас до колен доходит, а летом и вовсе только до щиколотки.       Эльфийка тут же оторвала взгляд от дна, устремив взор распахнутых глаз сначала на него, а потом в указанном направлении. Он перекинул языком соломинку с одной стороны на другую и кивнул на заходившую под водой леску.       Диона встрепенулась и бросилась вытягивать добычу. Она выудила леску из воды - на ней, зацепившись за крючок, трепыхалась небольшая рыбешка, чешуя которой переливалась в свете восходящего солнца.       – Плотвичка, – важно объявил Роман, – совсем ещё мелкая. Пусти обратно.       Диона пожала плечами и выпустила рыбёшку в реку - дорастать.       Хоть сколько-то крупная рыба ей на крючок так и не попалась, а вот Роман выловил тройку средненьких карасей. Скромный улов его совсем не порадовал, всю дорогу он хмурился и бубнил что-то под нос о том, что это, дескать, «эльфская» диверсия всему виной.       Диона, бредя рядом с ним, не проронила ни слова, обдумывая предстоящую вылазку.Она решила отправиться следующим утром - времени должно было хватить, чтобы вернуться в лачугу вперёд Романа.       Весь остаток дня он с ней почти не разговаривал.       «Ходит, как в воду опущенный, – подумала Диона, – Да кто ж знал, что он такой проницательный? С виду-то простой человеческий мужик. А теперь вот обиделся. Чёрт знает, что он там себе надумал...»       Эльфийка весь вечер на него поглядывала, но заговорить так и не решилась. Да и не знала, что сказать - врать ему, как оказалось, у неё получается плохо, а рассказывать мужчине больше, чем он сам уже догадался, ей не хотелось.       «Ни к чему это. Только навлеку на него беду. И так уже я здесь задержалась больше нужного. Сперва навещу эльфов из перелеска, потом попрощаюсь с ним и уйду», – решила она.              На утро всё складывалось как нельзя лучше: едва за Романом хлопнула дверь, она вскочила с постели, наспех собралась и двинулась к реке, стараясь не подходить слишком близко к берегу - чтобы рыбак её случайно не заметил. Идти до мелководья оказалось прилично, но на её счастье ушибы быстро заживали, благодаря мазям, которые приносил Роман, и нужное расстояние она преодолела вполне скоро.       Впереди стояла ненавистная ей трясина, но на этот раз она чувствовала себя намного бодрее и увереннее, а тело слушалось её куда лучше, чем в тот день, когда они с Романом едва унесли отсюда ноги.       Она решила не медлить. Стараясь выбирать места, густо поросшие камышом, эльфийка с лёгкостью перепрыгивала с одного бугорка земли на другой, то и дело напрягая слух - на случай, если в неё пустят стрелу.              Утренний лес по-особенному прекрасен, и впервые за долгое время она могла им насладиться, не продираясь сквозь кусты и деревья, скрываясь от погони. Она понимала, что угроза ещё не миновала, но здесь на какой-то миг ей стало вдруг очень спокойно. Уютно. Листва ещё не покрыла деревья, но всё вокруг словно замерло в ожидании, предвкушая расцвет весны. На траве горошинами осели серебристые капельки росы. Пахло влажной землёй и, кажется, грибами.       Зазевавшаяся эльфийка чуть было не попалась на глаза двум очутившимся, будто из ниоткуда, эльфам, вышедшим из-за деревьев.       Она нырнула за громадный валун и стала дожидаться, когда они пройдут мимо, вслушиваясь в разговор. Беседа протекала неспешно, и говорили они, разумеется, на Старшей речи:       – У меня уже прямо руки чешутся, Лоран. Что там слышно, когда выступаем?       – Терпение, брат. Думаю, скоро.       – Пока мы соберёмся, dh’oine уйдут, и даже рыбьих косточек нам после себя не оставят.       – Ах, перестань...       Голоса доносились уже совсем издалека, и она решилась выбраться из укрытия. Едва она поднялась, с обратной стороны валуна кто-то ловко выскочил, нацелив стрелу из лука прямо ей в лоб. Она медленно подняла голову, выставляя перед собой безоружные руки.