Квартира напротив

После двух успокоительных я быстро провалилась в сон. Кажется, мне снились кошмары, но проснувшись, не могла припомнить никаких деталей. Остались лишь внутреннее скребущие по нервам ощущения. Было ещё слишком рано, часов пять и рассвет только-только пробивался сквозь штору от чего комната наполнялась голубоватой дымкой. На удивление, в постели рядом со мной никого не оказалось, хотя я засыпала, держа за руку Пауля. О его недавнем присутствии намекала лишь помятая простынь и сдвинутая в сторону подушка. Едва повернувшись на бок, я ощутила весь вчерашний день. Всё болело так, как будто я несколько дней покоряла марафон в свинцовом костюме. Я приподняла голову и прислушалась в пространство квартиры, но не услышала ничего, кроме движущихся стрелок механических часов на столике и решила вылезти из постели в поисках Ландерса. Этот пропажа обнаружился в гостиной — мужчина спал, сидя в кресле. Рядом стояла гитара, хрустальный стакан с полупустой бутылкой виски, забитая до краёв пепельница. Мое сердце сжалось: картина была совсем печальной, а все из-за меня. Я всегда слышала в свой адрес, ещё с детства, что я доставляю неудобства и сплошные неприятности и вот сейчас, глядя на Пауля ещё раз убедилась в этом. Было одновременно страшно и сокровенно наблюдать за ним спящим. Только у меня была такая возможность. Это странно, смотреть на человека, находящегося вне сознания, беззащитного. Я подошла, присела у ног и легонько потрясла за руку. — Пауль, эй. Мужчина сразу открыл глаза и посмотрел на меня, фокусируясь и соображая своим только что включенным мозгом. — М? Чего? — его зрачки быстро сузились, появились любимые морщинки у глаз. — Пойдем в постель, — я бережно положила свою руку поверх его руки, поглаживая выпирающие упругие венки на запястье. Ландерс зевнул, убрал руки и потёр лицо, протирая глаза. — Ты чего не спишь? Всё хорошо? — Это ты чего тут? — Крутился, не мог расслабиться. Так что ушёл сюда, чтобы не мешать. Я посмотрела краем глаза на стакан, на дне которого ещё оставалось недопитое выветренное спиртное. — Пойдем, — я подала руки и потянула его на себя, помогая встать. Пауль поднялся на ноги и мы вдвоем переместились снова в кровать, но сон теперь улетучился напрочь. — Ты знала, что Эмиль мой сын? Я напряглась и пульс ощутимо ускорился, забился у виска. Этот вопрос для меня прозвучал так громко, хотя Ландерс говорил почти шепотом. — Нет. До вчерашнего. — Так, а вы давно общаетесь? Я почему-то занервничала и вцепилась пальцами в простынь. Неужели я загнанный зверек в углу? Но от чего мне защищаться? — Он постоянный посетитель в кафе. Мы начали просто болтать. О погоде, о настроении, ну, знаешь там... Но нормально познакомились, ну может пару недель назад… Не больше. И то, это всё ограничивалось пребыванием в кафе и разговорами ни о чем. — Ясно. Как-то это "ясно" прозвучало слишком сухо. Я подтянулась выше и села, облокачиваясь спиной на мягкую обивку изголовья. Одной рукой обняла мужчину за плечо, а второй поглаживала его волосы, пропуская сквозь пальцы короткие пряди. Пауль лежал на спине, смотрел в потолок, а пальцами чертил невидимые узоры по моему бедру. Было заметно, как он что-то обдумывал, по этому я вступилась первой. — Слушай… Я не хотела, чтобы так вышло. — Ты о чем? — Пауль остановил пальцы в одной точке и перевел взгляд на меня. — Я не знаю. Но чувствую себя виноватой. — Ну нет. Не вздумай, — он улыбнулся краешком губ и и снова отвернулся к потолку, продолжая размышлять, — Чувство вины это самое разрушительное в отношениях. Я сам, наверное, сделал ошибку и позволил нам плыть по течению. Нужно было обозначить рамки, поговорить, дать тебе понять… Я же не имею права запрещать тебе общаться с другими. Нужно научиться доверять. Просто мы так мало знакомы... А Эмиль… Ну… — Я и не думала с ним мутить. Пауль снова перевел глаза на меня. — Можно вопрос? — Конечно, — я сразу же прокрутила несколько вариантов ответов, даже не предполагая, о чем будет вопрос, но заранее готовясь к тому, что он будет очень скользким и сугубо личным. — Почему? Почему ты со мной? Ведь ты и сама все прекрасно понимаешь. Вот даже Эмиль — вы одного возраста, одного поколения. Будущее ваше, только бери и живи. — Потому, что я выбрала тебя. Заявление прозвучало самоуверенно, но я ничуть не пожалела о своих словах. — Ты влюбилась и не видишь вокруг себя другие чудесные возможности. А потом будешь меня проклинать за испорченную молодость. — Пауль. Я похожа на влюбленную? Ландерс повернул голову и улыбнулся. — Как ни странно — нет. Пауль потянулся во все стороны и положил голову мне на бедро, обнимая крепче. Я ощущала, что наш разговор повис на неопределенной ноте и решила продолжить, чтобы не оставлять никаких неясностей. — Что будем с этим делать? — С чем? — Ситуация с Эмилем. — А что делать? Он вчера был пьян и к тому же, мы ему свалились на голову снежной лавиной. Пускай сначала отойдет, переварит все. И мы с тобой тоже… Давай-ка ты тоже переосмыслишь все. Я наклонилась вперёд, чтобы получше разглядеть выражение лица Ландерса и свела брови, пытаясь понять в какую сторону пошла беседа. — Не поняла. Ты это на что намекаешь? — Я не намекаю, а говорю, как будет лучше. — То есть? — мое сердце забилось в тревоге, все быстрее перекачивая кровь, понимая, что Ландерс говорит о расставании. — То есть побыть пока что по отдельности друг от друга и подумать. — Офигеть. Ты сейчас серьезно? — в горле сдавило по новой, все пересохло и я нервно сглотнула, — К чему ты тогда это всё плел минуту назад про отношения? Мой голос стал противно высоким, эмоции перемешались в куче и я уже не могла сдерживаться, — Я то уверенна в своих мыслях и чувствах. Значит это тебе надо подумать? … Хорошо… Думай! Я, как ужаленная, вскочила с постели и начала в спешке натягивать на себя одежду, а Ландерс продолжал лежать и просто наблюдать за мной. Я выпрямилась и стояла напротив кровати в оборонительной позе, уставив руки в боки. — Может это у тебя проблемы, а не у нас. Кризис среднего возраста стукнул в одно место? Я поспешила в гостиную и резко вернулась обратно в спальню и тыкнула указательным пальцем. — Это ты подумай, почему ты со мной! Через секунду я уже захлопнула за собой дверь и направлялась в свою квартиру, разбрасывая воображаемые молнии налево и направо. Мне удалось взять больничный на тройку дней, покуда с шеи сходили кровоподтёки и я бы не страшила, как сказал начальник, посетителей своими вампирскими глазами. Но всё равно я предательски оказалась в тупике. На работе мог объявиться Эмиль, а дома за соседней стенкой Пауль и Стефф, с которыми я не виделась эти все три дня. И они тоже в свою очередь не проявляли никакой инициативы. Удивительно, как разошлись наши миры в один миг. Я подумывала над тем, что Эмиль теперь предпочтет другую кофейню или хуже того — предпочтет Стефф и будет слоняться по соседству. И сомневалась, какой из этих вариантов был бы дерьмовей. Хорошо, что имеющиеся заказы и учеба могла меня отвлекать от столь дурацких и навязчивых мыслей. Но была другая — вязкая и неприятная. Я по ходу увлеклась Паулем, понадеялась и понапридумывала с три короба. И он тоже, молодец, поливал медом мои уши, уверяя и привязывая к себе все больше. Я что, просеклась, а он просто спал со мной, а я дура и не заметила за его лёгким шутливым характером всей этой ерунды? — Ванмайер, ты дома? Я отвлеклась от монитора на внезапный громкий голос Стефф на балконе. «Что тебе надо?» Я отодвинула стул и вышла на балкон, где девушка уже карабкалась через пожарную лестницу. — Я знаю, что мы не разговариваем, но тут… Важно! — Стефф зацепилась ногой и чуть не въехала носом в перила, — Фух, блин… Тут женщина звонила. Нашла твой телефон и хочет вернуть. Стефф выпрямилась, поправила лямки майки на плечах и протянула мне зажатый между пальцами жёлтый стикер, — Это её контакты. Я стояла и смотрела на вытянутую руку и не спешила брать листочек. Её лицо выражало радость, но глаза выдавали обратное — полнейшую озлобленность. — Акс, я… Я раздуплилась и быстро выхватила стикер, пока девушка не успела договорить начатую реплику. — Спасибо. Соседка продолжала стоять и смотреть на меня, дожидаясь обратной реакции. — Может обсудим? — Мне нужно работать. Стефф ещё раз внимательно просверлила меня взглядом, но я только ждала, пока она вернётся обратно к себе и оставит меня в покое. Я решила повториться и еще раз показать свою позицию. — Я очень признательна, правда, но не сейчас. У меня горят дэдлайны. — Ладно… — девушка разочарованно развернулась и перелезла на свой балкон, пока я провожала её взглядом, — Хорошо, что телефон нашелся… Я достала сигареты из кармана и свалилась на бетонный пол, упираясь ногами в стальную перегородку. В гортани зажгло от едкого дыма и я закашлялась, но курить не бросила. Небо затягивало темными тучами, деревья внизу трепало от порывов ветра, а по тротуару пронесло утерянный мусор. Я посмотрела на балкон Пауля: было заперто, шторы задвинуты. — Его нет. У них концерты начались. Я повернулась на Стефф. Она откуда то знала о причине отсутствия Пауля и решила сообщить мне об этом, увидев мои терзания, тем самым пожалев меня. Хотя я уже перестала удивляться. Моего ответа она не услышала и снова скрылась в комнате. «Даже не написал смс, что уезжает, придурок. Значит, я права…» Прошло больше месяца после всех этих событий. Я получила свой долгожданный вымученный диплом и профессор подогнал хорошие рекомендации, с которыми мне посчастливилось устроиться в приличную фирму, пока на испытательный срок. Соответственно, работу в кафе я оставила в прошлом, но зарекаться, как говорят, не стоит: мало ли что и как жизнь повернется. — Привет, мам. — Александрия! Неужели ты сама звонишь? Я услышала радостный и такой родной голос, что чуть не заплакала. Я хоть и злилась на постоянные её нравоучения, упреки, но я скучала по дому. Этого у меня никто не отберёт. — Как дела у вас? — Все хорошо. Вот тут цветы пересаживаем из теплицы, отчим тебе привет передает. - Классно. И ему тоже… — А ты как? Я тебя так давно не видела, не слышала. Ты даже в Фейсбуке не появляешься. — Знаю. Времени нет совсем. — Я же говорила, столица тебя ушатает. Ты и так у меня хрупкая. — Мааам, прекрати. Я новую работу нашла по специальности, хорошо оплачивается. — Ты бы больше отдыхала! Загоняют тебя там, как лошадь. Ты хоть кушаешь? Я закатила глаза. Снова она меня не слушала и вещала на собственной мамской волне. Я только перевела дыхание, чтобы не пожалеть, что позвонила домой. — Конечно кушаю, куда я денусь. — А как на личном фронте? — Ничего. Все как всегда. Мама только вздохнула в трубку. Я ей не рассказывала ни про Пауля, ни про Эмиля. Тем более про Пауля — не хватало мне ещё пересудов на полгода вперёд. Она бы точно не успокоилась, услышав с кем я была. — Ну ничего... Не хочешь приехать в гости? — Не знаю, как получиться. Я на испытательном. Работы много. — Ясно. Ясно. — Ладно, мам, я побежала дальше. Рада была слышать. — Уже? Мы только минуту поговорили. — Пока, мам. Я быстро отключила вызов, пока эта женщина не начала разговор по новой, что вполне типичное явление, если вовремя ее не остановить. Ещё не успев положить телефон в карман, как через мгновение экран снова активировался от входящего сообщения. Я невольно улыбнулась. Мама прислала расплывчатую фотку, видимо отчим фоткал без очков: она и большой букет гортензий. Я сохранила фото и пролистала галерею вниз, пересматривая другие снимки. Глаз ни за что не зацепился и стало довольно таки досадно, осознав, что нет ни одной фотографии с Паулем. Мне его не хватало. Ни смотря на всю мою гордость, я заплакала в отчаянии.