Я тут недавно умер...

      Облака плывут так быстро, словно кто-то нажал на кнопку перемотки. С самого утра прошёл дождь, но к полудню погода наладилась. Асфальт-то, конечно, высох, а вот земля ещё сырая. Трава кладбища, кстати, тоже. А я всё лежу, смотрю в небо, размышляю, как быть дальше… я ведь никогда раньше здесь не бывал. Думал будет тихо. Но ведь нет — как-то суетливо. Большое желание встать и заорать, чтобы все заткнулись. Тоже мне, дел у них больше нет, что ли? Но плевать, их проблемы… Мне-то что делать? Голова пустая, совсем никаких идей.       Вот чёрт, это мама? А она что тут делает? У неё же сегодня дежурство. Сейчас подойдёт, увидит меня в таком виде, а вечером будет сестре плакаться. Не выношу её слёз. Хорошо, что хоть сестра у меня железная леди. Всё, мама уже близко, нужно куда-то свалить. И куда? Хотя бы… Хотя бы обратно в кафе, что ли.       Я встал и двинулся к выходу. Но там путь мне перекрыл старый охранник: — Так, милок, а ты куда? — Эмм… — Растерялся я, если честно, сильно. — Как куда? Я сам сюда пришёл, сам и уйду. — Да-да, знаю, все вы сами сюда приходите. Ладно, иди, всё равно не удержу.       Ну я и пошёл. Уж очень не захотелось тут оставаться. Иду, голова пустая, мыслей никаких. Да я и не хочу ни о чём сейчас думать. Вот только хотелось бы понять: я теперь избавился от всех проблем или наоборот, по уши в дерьме? Хочется верить, конечно, в первое.       Скоро я уже зашёл в то самое кафе. Наверное, паниковать и грустить мне было от чего, но особенно сильно накрыло только здесь. Господи, до чего же паршивое местечко. Почему его всё ещё не закрыли? Только посмотрите, снова этот придурковатый официант. Бедолага, даже отпуск ему не дали.       А я смотрю тут всё прибрали. Неужели, для того, чтобы в этой дыре помыли полы, нужно было, чтобы сюда ворвался вооружённый псих? Я тоже хорош, такой типа: «Эй, парень, всё хорошо, не делай глупостей». Ох, родился придурком, придурком и помер. Да, вот прям на этом месте.       Нет, конечно, когда весь замес закончился, приехали полиция-реанимация и всё такое. Но я-то знаю, что даже если бы последняя не задержалась на каких-то пять минут из-за страшной аварии в центре, ничего бы они не сделали. Я умер моментально. Вот прям тут же. Больно, кстати, почти не было. Ещё я хочу сказать, что всё что я знал о смерти — полнейшая чушь. Всякие «эксперты», выступающие с заумным видом по третьесортным каналам, ничего не знают о смерти. Ни-че-го.       Странно, но я не замешкался, я как-то сразу понял, что умер. Вот только что стоял тут, размахивал руками — и вот я тоже тут, но уже не полностью… Я-то вроде остался стоять на месте, а вот тело со страшным грохотом свалилось на пол. Рожа правда у меня была… Вот за это стыдно, мог бы и не корчиться так. А ещё футболку жалко. Обычная такая, но подарок отца, он мне её из Лондона прислал. Жалко, такая дырень. Хотя, конечно, с дыркой в пузе не сравнится. Знал бы, что всё так выйдет, не торчал бы всю зиму в зале. Надо же, хотел к лету кубики накачать. Никогда не хотелось, а вот этой зимой твёрдо решил привести себя в форму. А потом раз — весь с трудом накачанный пресс превратился в решето. Не знаю, что это за шутки, но после смерти я вдруг оказался в халате. Ага, в дурацком таком, махровом. А на ногах появились армейские ботинки. В чём логика опять-таки? Хорошо, что хоть меня никто не видит. А то представляю: идёт по улице такой придурок в халате и ботинках. Хотя вот охранник меня видел. Пожалуй, стоит разобраться почему. Вдруг чего знает? Не могу же я вот так болтаться туда-сюда всю оставшуюся вечность. Где-то должно быть местечко для таких… эм… как я. Тогда придётся вернуться на кладбище.       «Ушёл на осмотр, скоро вернусь» — гласила рукописная записка на будке охранника кладбища. Что тут осматривать-то? Ладно, придется подождать. Я вроде больше никуда не спешу. От этой мысли даже как-то настроение поднялось. Если в загробной жизни придется искать работу — создам какой-нибудь тренинг для новоиспечённых призраков, мол: «Позитивное мышление или плюсы смерти».       Скучно. Пойду пока гляну на свои похороны, что ли. Звучит, конечно, странно, но вот мой совет: планируйте свои похороны заранее. Ага, а то будете стоять и смотреть на унылую процессию с кислыми лицами и убогой музыкой.       Сколько народу-то собралось. И друг мой здесь. Привет, козлина, небось радуешься, что долг отдавать теперь не нужно? Только гляньте, как сочувствующе положил руку на плечо сестры, думает, что теперь ему что-то светит. Ага, мечтай, тупица… Так, а этого-то кто сюда позвал? Со школы с ним не виделся. А вот сейчас коллега с работы будет говорить. Бла-бла-бла. Рассказывает, какой я был работящий и целеустремлённый, одним словом, лучший человек на свете. Только это всё враньё. Слышите? Он врёт! Я был лентяем и раздолбаем! Если вы все меня так хорошо знали и любили, что нашли время заявиться сюда, почему не говорите правду? Кого обмануть то хотите? Тьфу, смотреть противно. Где этот охранник? — А, вернулся. — Старик достал сигарету и прислонился к дереву. — Здрасти, давно не виделись. — Все вы всегда возвращаетесь, — задумчиво протянул он. — Сказали бы сразу, не утруждал себя уходить. — Все сначала уходят.       Диалог явно зашёл в тупик. — Работёнка у вас, конечно… От скуки не умрёте, одним словом. — Ещё бы доплачивали за это. — Вам с таким талантом в пору в медиумы податься. А что, шарлатанов полно, а вы и впрямь с призраками говорить можете. — Очень надо. Вы мне и здесь до смерти надоели. — Я, знаете ли, тоже всё немного иначе себе представлял. — Это как? — Ну, думал, что тут будет какое-нибудь специальное местечко, куда торжественно проведёт специальный проводник и всё такое… — Мы живыми-то никому не нужны. А тут тебе раз — появится ангел, проведёт экскурсию и прочтёт инструкцию по загробному быту? — Угу, — качнул головой я. — Ага, жди! Иди, сделай для них что-нибудь хорошее, — он махнул головой в сторону процессии, — и свободен, вали на все четыре стороны. — Чего? — Того? — Да больно нужно. Припёрлись сюда, думают, что этим поставят себе ещё один плюсик, а потом силы всевышние их наградят. Знали бы, что тут ничего нет, вот бы казус вышел, ага? — Кто сказал, что ничего? — Вы. Только что. — Ничего подобного. Допустим, некая администрация всё же есть. — Ага, а сегодня неприемные дни или весенние каникулы, что ли? — Ох, таких зануд ещё поискать надо. Ты, небось, кого-то так достал, что тот тебя придушил? — А вы тоже на своём месте, как я посмотрю. — Всё, парень, у меня обед и кроссворды. Можешь считать, что я тебе помог. — Спасибо, вовеки не забуду! — Если тобой до сих пор не заинтересовались — пронесло, можешь заниматься своими делами. Только про семью не забудь, их утешить надо. А теперь вали. Ещё раз объявишься — сделаю вид, что не вижу.       Старик выбросил окурок и заковылял к своей будке. Подумаешь, я и сам бы предпочёл его больше не видеть.       Похороны тем временем подошли к концу. Все в спешке торопились покинуть это унылое место, мысленно надеясь вернуться сюда ещё не скоро. Мама и сестра тоже не стали дожидаться пока меня закопают. Они пулей сели в машину и уехали почти самыми первыми. Мне, наверное, тоже больше нечего здесь делать. Только вот жутко захотелось посмотреть, как там всё… оформили.       Долго бороться с этим желанием я не стал — сразу было понятно, что проиграю. Когда я подошёл, двое могильщиков уже весело добрасывали последние комки земли. Раз-два — и они уже поплелись куда-то, подшучивая и чертыхаясь между собой. Я остался один. Один там, внизу. И один здесь, наверху. По спине пробежали мурашки. Я съёжился и получше подпоясал свой дурацкий халат. Вот и всё, ты было хорошим телом, хоть и прослужило мне так мало. Фу, почти слёзы накатились. Я громко выругался, и уже собрался уходить, но задержался получше рассмотреть надгробие.       Знаете, там было всё в моих фотках. Фотки с ребятами с работы, с выпускного, и с поездки в Европу, с тех дурацких новогодних праздников — первых после развода родителей, из лагеря и из больницы, когда я сломал ногу и всё лето провалялся на диване. Да, вот таким я и останусь в их памяти навсегда.       За кучей фоток я заметил ещё и выгравированную надпись. Они ещё и написали, что-то в память обо мне. Посмотрим…

«Я стою рядом и удивляюсь, какие же вы все придурки»

      Я засмеялся, а потом заплакал. Потом снова засмеялся. Потом плакал. Смеялся и плакал, плакал и смеялся. Всё-таки они очень хорошо меня знали…