Я тут недавно умер...

      Я ещё немного полюбовался надписью и уверенно поплёлся к выходу.       В подъезде было темно. Опять кто-то спёр лампочку. В квартире же свет горел везде, даже в моей комнате. Мама и сестра сидели в гостиной, потягивали вино и вяло покусывали пиццу. — А помнишь случай, когда он подделал мою подпись и отправился с классом в поход на все выходные? Я тогда первые седые волосы на себе нашла… — грустно улыбнулась мама.— Учитель, должно быть, решил, что я ужасная мать. — Ох, хлопот с ним много было. — Было. Было… — Хватит, мама, иди отдыхай. Теперь у нас другая жизнь. — Ты права, милая. Он бы не простил, если бы мы убивались горем.       Конечно, нет. Я при жизни-то много дерьма им сделал, не хватало, чтобы они страдали и теперь.       Мама погасила свет в моей комнате и отправилась в спальню. Сестра собрала грязную посуду и скрылась на кухне.       Я твёрдо решил не пускаться в ностальгию, а поскорее заняться делом. Я завалился к себе и включил настольную лампу. Вся комната была покрыта вековым слоем пыли. Не то чтобы прошло так много времени, просто она всегда так выглядела. Мама перестала заставлять меня делать уборку после класса восьмого. А сам я инициативу никогда не проявлял. Сестра часто говорила, что я неряха. Правильно говорила, только уборкой тоже не заставляла заниматься. Квартира у нас большая — работёнки на всех хватало. Но меня никогда и ни о чём не просили. Знали, что после меня придётся всё переделывать.       Я достал из-под кровати свою коробку с барахлом. Журналы, карточки, любовные письма от подружек. Господи, хоть бы они не читали их, когда начнут разбирать мои вещи. Так, не здесь… Я просунул руку дальше и нащупал ещё одну коробку. В ней я хранил отцовские подарки. Прятал ли я их? Наверное, прятал. Мама всегда становилась грустной, если речь заходила об отце. Сестра и знать о нём ничего не желала. Она называла его скотиной, последней скотиной. Так и говорила, если он звонил: «Алё, кто это? А, это ты, скотина, последняя скотина?» Милашка, ничего не скажешь. А вот я так и не смог его возненавидеть. Каким бы паршивым отцом он не был, я всегда видел, как он старался. После развода он сразу же переехал в Лондон вместе со своей новой супругой. У них и дети есть, если интересно.       Хоть мы его и не видели, он часто звонил и присылал подарки на каждый праздник. С запозданием, конечно, зато какие! Все в школе слюни пускали на мои импортные штучки. И алименты он, разумеется, платил исправно.       Когда мы с сестрой повзрослели, на дни рождения он стал просто присылать деньги, потому что к тому времени уже почти ничего не знал о наших интересах и увлечениях. Сестра бесилась, мол, деньги любой идиот подарить может и не принимала их. Зато я за обоих всё себе хапал.       Только вот тратить не решался. Всё копил… копил. Зачем, спрашивается? Что мне теперь с них? Только сунуть в карман халата и вперёд навстречу приключениям?       Я открыл выцветшую коробку из-под печенья. Да, вот себе лежат и всё ждут, когда же их потратят на шмотки, пиво и подружек. Одно время думал накопить на тачку. Не на такую помойку, которую покупают в качестве первой машины после совершеннолетия. А на новенькую, чтобы салон был в целлофан упакован, а в отражении на капоте можно было бриться.       Но, как и многое в моей жизни, эта мечта быстро перестала быть для меня интересной. Вот такой я парень — быстро загораюсь и быстро гасну.       Я забрал деньги, всё остальное обратно протолкнул под кровать. Теперь возьмёмся за заработанные кровью и потом… Из шкафа я достал вельветовые штаны — уродство то ещё. Если кто-то пришёл бы грабить, их обыскать точно не догадался.       Я пересчитал получившуюся сумму. Ну… Не сказочное богатство, конечно, но на отпуск хватит. Я положил деньги в первый ящик стола, они точно начнут разбирать мой хлам отсюда, а на вырванном тетрадном листе написал: «На семейный отпуск». И пусть только посмеют не исполнить мою последнюю, мать его, волю.       Понимаете, мама всегда много работала. В местной больнице зарплатой не жалуют, вот она и брала дополнительные смены в ночь и в праздники. Обучение сестры на юридическом стоило очень дорого. Та намеревалась переехать в большой город, заделаться серьёзной шишкой. Но после того, как два года назад расстроилась её помолвка, что-то пошло не так. Она окончательно разочаровалась в мужчинах и переехала обратно домой. А у нас здесь всё серое, хоть зимой, хоть летом. В детстве мы мечтали сбежать на тропический остров. Купаться в голубом океане, поедать жёлтые бананы и валяться на зелёной траве. Давно надо было всем переехать, но ведь нет, держались за свою большую и пыльную квартиру. Вот я и задумал отправить их на недельку-другую в вечное лето. Может, будут отдыхать и вспоминать меня добрым словом, мол, хоть какая-то польза была от моей любви к скопидомству. А там, кто знает, вдруг решатся бросить наконец этот серый город.       Я аккуратно задвинул ящик и быстро, чтобы не поддаться меланхолии, выбежал прочь из дома.       Стало совсем темно. Мотеля для призраков я не наблюдал, поэтому направился в парк. Как минимум один раз я уже ночевал там на скамейке. Когда я добрался до места, заморосил дождь. Такой на всю ночь. Обманчивая майская теплота сменилась прохладой.       Я съёжился и улёгся на скамейку. Какая душераздирающая сцена: я призрак-бомж! Почему-то захотелось есть. Но я решил, что это по старой привычке. Может, завтра прибьюсь к какой-нибудь труппе цирковых уродцев-кочевников, так и сам доберусь до вечного лета. С этой безумной, но согревающей мыслью я и уснул.       Утро было странным. Спина и ноги ныли, халат промок и теперь вонял псиной, а ещё кто-то с завидной настойчивостью тыкал меня в бок. — Ну что?! — гаркнул я и открыл глаза.       Надо мной стояла симпатичная незнакомка. — Ты что, спал тут всю ночь? — глупо улыбаясь, спросила она.       Я осмотрел девушку, атрибутов призрака на ней не было. Самое обычное цветастое платье и туфельки. — Тебе чего? — Дождь же лил, как тут можно спать? — А ты что, из надзора за беспризорными призраками? — Скажешь тоже! — рассмеялась она.       Я что, притягиваю к себе чудиков? — Ладно, подруга, мне пора искать кочевников. — Чего-чего? — она захлопала ресницами. Длинными такими, как у куклы. — К морю я пошёл, говорю. Если, конечно, в твоей сумочке не найдётся шоколадного батончика для голодного призрака. — Найдётся, — опять улыбнулась она. — И водичка у меня имеется! Ты ещё не освоился, я смотрю. — Ты, милая, о чём? — уже с набитым ртом спросил я. — Ты такой смешной! — залилась смехом она. — Тебе бы переодеться. — Это ты верно подметила. — После утоления голода хамить этой хохотушке расхотелось. — Знаешь, тот мир потерял очень милую дурочку. Незнакомка грустно улыбнулась: — Авария в центре была. Большая…