Murder Most Horrid

В конечном итоге, ведьмы провели утро лениво бездельничая в постели: они болтали, обнимались, попивали чай и наслаждались приятной компанией друг друга. Для Беллатрикс такое времяпрепровождение было совершенно новой, неизученной местностью; о, у неё определённо случались подобные ночи и раньше, но Гермиона была первой девушкой за долгое время, которая осталась с ней после этого. Не то чтобы она жаловалась, но, в тоже время, тёмная ведьма находилась в некотором недоумении насчёт того, что же ей стоит делать дальше. Самое лучшее, что она смогла придумать - это позволить юной гостье самой предложить своё видение их совместного выходного. —Я ведь должна была бы сейчас учиться, знаешь? — вполголоса начала Гермиона, пока Беллатрикс воспользовалась моментом, чтобы уткнуться носом в изгиб её шеи. —Ну, я очень рада, что это не так. Кроме того, сегодня же воскресенье. —Не могу поверить, что говорю это, но я тоже рада, — Грейнджер пододвинулась ближе и положила голову ей на плечо. Похоже, она чувствовала себя вполне комфортно, используя ведьму в качестве персональной подушки. —Итак, чем хочешь заняться? — Ну, что ж, — ухмыльнулась колдунья и ласково провела пальцами по щеке девушки. —Возможно, у меня найдётся для тебя пара идей. —На самом деле, я больше обдумываю возможность завтрака и то, как нам провести остаток дня, — с улыбкой ответила гриффиндорка. —Ах, ну это же так скучно, — еле слышно простонала Беллатрикс. Гермиона на мгновение задумалась. — Ладно, ну, а что ты обычно делаешь по воскресеньям? — Работаю. Или, когда не работаю, обычно наверстываю упущенный за неделю сон. Честно говоря, милая, я понятия не имею, как развлечь тебя сегодня. Для меня всё это в новинку. Девушка, слегка нахмурившись, погрузилась в свои мысли. Беллатрикс в ответ недоуменно подняла бровь.  — Любимчик, ты ведь собираешься сказать что-то, что мне действительно не понравится, да? — Беллатрикс, а что, если..... я покажу тебе маггловский мир сегодня? Как только эти слова слетели с губ с надеждой улыбающейся Гермионы, тёмная ведьма почувствовала, как будто внезапно целая тонна кирпичей обрушилась на неё сверху. —Ты хочешь сделать что?! — с жаром выпалила она. —Спятила? Я ведь могу что-то подхватить там! —Но, у тебя, наверное, накопилась куча вопросов...— Грейнджер неуклонно настаивала на своём. —Слушай, ты что, под кайфом?! — она раздражённо повысила голос. — Сказала же, нет! — Ну же, это ведь целый неизведанный мир, о котором ты почти ничего знаешь, — вновь попыталась девушка, перекатившись на старшую ведьму сверху и заглянув ей в глаза. –Да ладно, не говори мне, что тебе совсем не интересно. Беллатрикс закатила глаза, резко притянула настойчивую волшебницу к себе и крепко поцеловала, тщетно пытаясь заставить её замолчать. — Ты чокнутая. Я уверена, что маггловский мир хорош и все такое, но..... он же кишит этими вонючими магглами! Это неприятная оборотная сторона медали, тебе так не кажется? Гермиона только тяжело вздохнула. —Ты ведь осознаёшь, что мои родители-магглы, да? Тёмная ведьма резко втягивала воздух сквозь зубы, успокаиваясь, пока гриффиндорка перевернулась на бок, нетерпеливо ожидая её ответа. — Ладно, я готова признать, что некоторые магглы могут быть несколько менее вонючими, чем другие. После последней реплики девушка резко села и выскользнула из постели. —Вот видишь! — крикнула она в ответ, проскользнув в гостиную, видимо, чтобы забрать свою одежду. Разочарованная Беллатрикс поняла, что этим утром её больше не ждёт никаких развлечений в кровати. «Ещё одна вещь, в которой можно обвинить грёбаных магглов!» Через несколько минут Грейнджер вернулась в комнату и бросила её одежду на кровать. —Ты даже не представляешь, насколько предубеждена. Ну же, давай, одевайся. Тихо ворча, колдунья подчинилась; похоже, этот упёртый гриффиндорский львёнок был серьёзно настроен показать ей этот свой маггловский мир.  — Я на самом деле не думаю, что это хорошая идея, малыш. Юная гостья ответила ей властным, решительным и, что самое необычное, в то же время, мягким взглядом. — Лучший способ избавиться от предрассудков -обучаться! Беллатрикс недоверчиво покосилась на неё. —Чёрт, и ты серьёзно веришь в это? —Конечно, и, кстати, это может быть полезно для твоей работы. А что, если одно из твоих дел потребует, чтобы ты отправилась в мир магглов? —Я передам его Ричардсу. Он у нас полукровка с маггловским опытом. — Мерлин, да ты просто невыносима Послушай, ты пойдёшь со мной, нравится тебе это или нет! Ведьма, задумавшись, скрестила руки на груди; она слышала о властных наклонностях Гермионы от Драко, но никогда ещё не испытывала их на себе. Исчезла та робкая, застенчивая девушка, которую она вчера уложила в свою постель. На самом деле, волшебница перед ней становилась излишне напористой. Если бы она вчера попробовала обращаться с ней подобным образом, то была бы просто вышвырнута вон. Однако сейчас Беллатрикс находила вновь обретенную уверенность девушки скорее даже забавной. И все же, отправиться в мир магглов? Ей придется надеть какую-нибудь старую ненужную одежду, потому, что она точно никогда не сможет избавить её от этого запаха. Да и любой уважающий себя Блэк никогда бы не ступил в маггловский мир, будучи в своём уме. С другой же стороны, Андромеда ведь именно так и сделала, а она определенно не была сумасшедшей. К тому же, Беллатрикс всегда оставалась Блэк… а Блэк может делать все, что захочет, и преуспеть в этом, даже если для этого ему придется отправиться в мир магглов. Оставался лишь пресловутый «Toujours pur»*. Но, что дал ей их родовой девиз в последнее время? Что же он вообще дал ей? —Ох, я просто не могу поверить, что делаю это, — преувеличенно тяжело вздохнула ведьма. —Ты пойдёшь?! — в полном изумлении воскликнула Гермиона, и тут же спохватилась. — В смысле, конечно, так и будет! — добавила она, уверенно выпрямляясь. —Тогда давай быстрее покончим с этим. Однако, первым в их списке дел на день был душ. К своей радости, Беллатрикс обнаружила, что в её крошечном душе вполне могут уместиться двое, если они будут достаточно плотно прижиматься друг к другу. Гермиона сдавленно зашипела, когда ведьма с силой прижала её голую спину к холодным плиткам душевой кабины. Они жадно целовались под потоками горячей воды, льющейся на них сверху. Блэк крепко обнимала гриффиндорку, разгоряченная кожа их тел соприкасалась, заставляя молодую ведьму постанывать ей в губы. К своему удовольствию, она отметила, что Гермиона стала более активной с прошлой ночи; ногти девушки прошлись по её спине, оставляя царапины вдоль позвоночника, пока её руки не легли на талию колдуньи. С самого рождения Беллатрикс учили, что чистокровные - самые лучшие, самые умные и самые могущественные из всех носителей магии. Но позже в своей жизни она повидала слишком много слюнявых, ленивых чистокровных идиотов, чтобы продолжать верить этим словам. Прямо сейчас, в её объятиях, находилось такое чудесное создание: умное, красивое и обладающее таким сильным духом, полным энергии, полным надежды. Она была грязнокровкой, демонстрирующей все качества, которыми должны были обладать все чистокровные, и даже больше. Беллатрикс слегка застонала, когда почувствовала, как мягкая рука девушки скользнула по её спине и легла на затылок, зарываясь пальцами в волосы и прижимая ближе. Ведьма ухмыльнулась, прежде чем перевести своё внимание на её шею, и, затем, нежно прикусить плечо. Эта милая, чудесная девушка просто таяла в её руках. Да, Гермиона была грязнокровкой. И нет, Беллатрикс это совершенно не волновало. Потому что Гермиона Грейнджер была чертовски идеальна. Растянув дополнительное удовольствие в душе примерно на полчаса, Беллатрикс в ожидании стояла перед зеркалом, пока Гермиона подбирала ей наряд для поездки. — Ответь мне ещё раз, почему я не могу надеть свою обычную одежду? — Эм, она довольно сильно выделяется, — ответила девушка, нанося последний штрих. — В наши дни мало кто носит корсеты. Теперь смотри, как тебе? Тёмная ведьма отнюдь не была впечатлена своим видом. Невзрачная пара коричневых ботинок, синие джинсы с поясом и, что хуже всего, непомерно большой, отвратительно розовый мягкий свитер. —Выгляжу нелепо. И почему я, чёрт возьми, такая розовая? —По-моему, ты прекрасно выглядишь. —Просто внесу небольшое изменение, — сказала Беллатрикс, постукивая палочкой по свитеру и меняя его цвет на чёрный. И лишь после того, как она надела свою любимую серебряную подвеску в виде черепа галки, колдунья смогла почувствовать себя вполне презентабельно. У джинсов не было кобуры для волшебной палочки, так что ей пришлось спрятать её в карман пальто. Хотя «Дырявый котел» и находился всего в нескольких кварталах от дома, и она бывала там уже бесчисленное количество раз, ей казалось, что предстоящая прогулка займет целое столетие. Всю свою карьеру она избегала маггловского мира, как чумы, оставаясь в тайных магических кварталах, или используя сеть каминов для передвижения, или даже пролетая высоте над маггловским Лондоном на метле. А теперь, из-за какой-то упёртой девчонки, она прыгает головой вперед в пропасть. Войдя в паб, Беллатрикс мрачно наблюдала, как Гермиона неуклонно приближается к единственному выходу из дырявого котла, которым ведьма никогда не пользовалась. Гриффиндорка обернулась и ободряюще улыбнулась ей, но этого было совершенно недостаточно. —Одну минутку, — быстро кинула она удивлённой девушке и бросилась к бару. — Гораций, огневиски, пожалуйста. И сделай его двойным. — Готово, милая, — ответил дружелюбный дежурный бармен. Беллатрикс одним глотком проглотила напиток и с грохотом поставила стакан, чувствуя, как алкоголь обжигающе прокладывает путь к желудку. —Немного голландской храбрости, — нервно улыбнулась колдунья в ответ на вопросительный взгляд девушки. —Я готова. Она глубоко вздохнула. «Ну же, Белла, ты можешь это сделать. Ты же Блэк. Ты можешь сделать все, что захочешь.» Вдыхая, как ей казалось, последнюю порцию чистого воздуха, в этот день, она шагнула в портал… … и окунулась в оглушающую какофонию огней и звуков. Беллатрикс знала некоторую информацию о маггловском мире, поскольку контактировала с несколькими представителями маггловского общества. И она уже видела машины раньше. Просто они никогда не двигались. Тем более, так быстро. И их никогда не было так много. И они никогда не были такими громкими. Повсюду мелькали огни, люди, незнакомые шумы, окружающие её со всех сторон. Она запаниковала и, широко раскрыв глаза, шагнула прямо на дорогу. — БЕРЕГИСЬ! — ведьма успела лишь услышать крик Гермионы, прежде чем её дернули за ремень на тротуар. Одна из машин, чёрное такси, со свистом буквально пролетела в дюйме от неё. — ЭЙ! — проорал маггл из машины. — Смотри, куда прёшь, чокнутая идиотка! Не желая принимать оскорбления от низшего существа, Беллатрикс тут же, рыча, выхватила свою палочку, собираясь в отместку послать в водителя отвратительное заклинание. — Нет! — ахнула гриффиндорка и дернула её за руку. Беллатрикс резко повернулась к девушке, её лицо пылало от гнева. —Пока, это не очень помогает мне избавиться от предрассудков, — выплюнула она сквозь стиснутые зубы, кидая злобные взгляды на удаляющуюся машину. — Знаешь, в волшебном мире ведь тоже встречаются грубые люди, — мягко ответила ей волшебница, и Беллатрикс пришлось неохотно согласиться с этим. Немного успокоившись, ведьма последовала за своим проводником по этой странной и чуждой земле. На самом деле она чувствовала себя почти как Орфей, спускающийся в подземный мир. И, если она правильно помнила, эта история не совсем хорошо закончилась для бедняги Орфея. Магглы. О, Мерлин, их было так много. На улицах, на тротуарах, в домах, в магазинах… от них было некуда деться. Беллатрикс лавировала в их потоке, стараясь держаться на расстоянии не менее трёх футов. Она буквально чувствовала, как все взгляды впиваются в неё. — Слушай, можешь объяснить мне, что ты делаешь? — Гермиона резко остановилась и обернулась к ней. — Они все пялятся на меня, любимчик, — прошипела ведьма. — Эй! НА ЧТО ТЫ СМОТРИШЬ, ГРЯЗНОЕ ЖИВОТНОЕ?! — она уставилась на маггла, который осмелился подойти к ней слишком близко. — Всё потому, что ты привлекаешь к себе внимание! Просто сделай несколько глубоких вдохов и успокойся. Веди себя нормально; ты же не отпрыгиваешь от людей в волшебном мире, и ты не должна делать так здесь. —Это была ужасная ошибка! — сердито проворчала колдунья. — Просто успокойся. Не зацикливайся на них, сосредоточься на мне. На это тёмная ведьма только довольно усмехнулась. — Думаю, я могу это сделать. — Сосредоточься на мне, а не на моей заднице, — понимающе ухмыльнулась Гермиона, когда мимо них прошли ещё несколько магглов. —Никаких обещаний, малыш. К счастью, игнорирование магглов означало и то, что магглы игнорировали её. Дальнейшая прогулка по маггловскому Лондону была блаженно безоблачна, тем более что Гермиона провела её по более спокойным улицам. Мир магглов был шумным, грубым и переполненным. Её на ум приходил лишь один термин - «бетонные джунгли»; здания были намного больше и выше, чем она привыкла видеть в волшебном мире. И тут было так много стекла. Немного привыкнув к окружающей обстановке, Беллатрикс пришла к выводу, что здесь даже найдётся, на что посмотреть, а её юная спутница была достаточно любезна, чтобы отвечать на то множество вопросов, которым её засыпала ведьма. —А это что такое? — она с любопытством указала на толстого маггла с портфелем, говорящего в маленькую коробочку, прижатую к уху. — Где? — девушка оглянулась. — О, это же мобильный телефон. Я думала, что они окажутся временной причудой, но с каждым днем их становится всё больше и больше. —А что он делает? —Ты можешь использовать его, чтобы позвонить кому-то, чтобы поговорить. — Так это что-то вроде совы? —Да, что-то вроде этого. Только намного быстрее. Беллатрикс же сильно сомневалась в этом. —Конечно, он не может быть быстрее, чем высокоскоростная сова, — фыркнула она. — Нуу, вообще — это происходит мгновенно. —Ага-ага, расскажи это кому-то более наивному, любимчик. И. поскольку гриффиндорка больше ничего не сказала по этому поводу, Беллатрикс Блэк решила, что одержала свою первую победу над миром магглов. Серьёзно, ничто не может быть быстрее высокоскоростной совы, когда дело доходит до общения! Затем Гермиона отвела её в нечто, называемое метро, что-то вроде подземного транспортного устройства, которое должно было доставить их в другую часть Лондона. Первое, что поразило тёмную ведьму — огромное количество магглов в этих искусственных подземных пещерах; этот факт, конечно, заставил её чувствовать себя очень неуютно. Магглы окружали её со всех сторон, и Беллатрикс обнаружила, что стоит у стены станции, с подозрением наблюдая, как толпа проходит мимо неё. К счастью, магглы, казалось, были в основном озабочены какими-то мирскими мыслями в своих крошечных мозгах и не обращали на неё совершенно никакого внимания. Она с любопытством наблюдала, как Гермиона положила несколько монет в ту часть стены, откуда появлялись билеты. Разве там не было продавца? А может быть, продавец билетов был за стеной, брал деньги и выпихивал билеты. Ведьма покачала головой: магглы определенно плохо обращались с простыми рабочими. У бедняги даже не было окна! —Вот держи, это твой, — Грейнджер протянула ей билет. В предвкушении затаив дыхание, ведьма неохотно встала в очередь за ужасными вонючими магглами. К счастью, Гермиона стояла позади, так что по крайней мере на одного маггла вокруг неё было меньше. Следующим препятствием стал турникет. Беллатрикс стояла напротив небольших двойных дверей. Сжимая билет в руке, она ждала, пока они откроются. — Ну же, открывайся! — она скомандовала дверям, держа перед собой билет. —У меня же есть билет. Любимчик, почему они не открываются? Гермиона молча взяла у неё билет и положила его на окошко турникета, маленькие дверцы тут же открылись. — Оу, — выдохнула Беллатрикс, замечая, как несколько магглов смотрели на неё так, словно она была самой большой идиоткой, которую они когда-либо видели. Она бросила несколько колких взглядов в ответ; Беллатрикс Блэк никак не могла подвергнуться осуждению лишенных магии низших существ. К тому времени, когда они подошли к эскалатору, там уже собралась целая толпа магглов. Ещё больше туннелей, ещё больше поворотов, ещё больше лестниц, встречалось на пути, пока они следовали по лабиринтам лондонского метро. Наконец показалась платформа. И. как только ведьма подумала, что для неё это слишком — путешествовать таким образом, она оказалась в замкнутом пространстве с массой вонючих магглов, прижатых друг к другу в вагоне, который явно был слишком мал для такой массы людей. Беллатрикс прижалась спиной к стене вагона, крепко сжимая спрятанную палочку; если кто-нибудь из этих магглов сделает хотя бы одно неверное движение, она обрушит на них магический дождь, чтобы защитить себя и Гермиону. И к черту секретность! К счастью, все магглы были заняты своими делами. Очевидно, почувствовав тревогу ведьмы, Гермиона взяла её за руку и крепко сжала ладонь. Когда их наконец-то выпустили из этого адского поезда и вытолкнули на улицу вместе с остальными магглами, она наконец-то снова смогла свободно дышать. Странно, обычно она не страдала клаустрофобией. — Мерлин, — откашливаясь прошептала Беллатрикс. —Как вообще можно так жить?! — Извини, я раньше часто ездила в метро, и совсем забыла, что это может быть неприятно для новичка. Я думаю, мы вернёмся назад на автобусе, — попыталась успокоить её девушка. — Магическом автобусе, я надеюсь? — Это было бы совсем не похоже на получение маггловского опыта. — К черту маггловский опыт, пусть катится в свою лишенную магии низшую маггловскую задницу! Юная ведьма решила продолжить их день за каким-нибудь более спокойным занятием; она собиралась показать Беллатрикс её самый первый маггловский фильм. Из объяснений гриффиндорки было ясно, что она выбирала фильм без каких-либо явных маггловских отсылок в нем, чтобы Блэк смогла понять сюжетную линию. Тёмная ведьма почувствовала себя слегка оскорбленной; хотя она и была согласна с рассуждениями девушки, ей казалось, что с ней разговаривают свысока, как с ребенком. Фильм, который выбрала Гермиона, назывался «Жизнь Жука», он совсем недавно вышел в прокат. Происходящее было очень похоже на движущуюся фотографию, только длиннее… и со звуком. Это была странная история о том, как человекоподобные кузнечики захватили какой-то человекоподобный муравейник, поэтому человекоподобные муравьи попытались собрать группу человекоподобных насекомых-воинов, чтобы отбить его обратно. Все это было очень… человекоподобным. Честно говоря, Беллатрикс совершенно не волновало кино: она была там для Гермионы, и, если это сделает девушку счастливей, то что ж, она готова страдать ради этого. На самом деле, её больше интересовало то, как магглы делали такую работу без магии. —А как они это сделали? — прошептала ведьма. —Они использовали компьютеры, — прозвучал тихий ответ. — Что такое компьютеры? — мгновенно был задан следующий очевидный вопрос. — Объяснение займет слишком много времени. Кроме того, я сама не совсем понимаю, как именно они работают. — Я думала, что ты гений. — Только не в компьютерах! — ШШШШ, — раздалось у них за спиной. Когда фильм закончился, и обе ведьмы выйдя на улицу, стояли перед кинотеатром, Гермиона в нетерпении спросила. — Ну и как? — Ну и как что? — Что ты думаешь об этом? — Как я уже сказала, все было…странно. — Ох, тебе не понравилось. — Я этого не говорила. — Ты намекнула. — Я… предположила. — Может быть, тебе нужно посмотреть еще несколько фильмов, прежде чем ты сможешь сделать определенный вывод. —Возможно. Но только не сейчас. Я уже получила достаточную порцию человекоподобных говорящих насекомых на сегодня. — Напомни мне потом показать тебе телевизионную программу, которую всегда смотрел мой отец. Она называется «Коломбо» и рассказывает о детективе маггловской полиции, раскрывающем убийства. Подозреваю, что тебе это может очень понравиться. Там встречается много полезной информации о магглах. — Хорошо, — кивнула Беллатрикс, и ей пришлось признать, что она была весьма заинтригована, естественно только на профессиональном уровне, чтобы узнать, как магглы будут раскрывать убийства без какой-либо магической помощи. Этот ответ, казалось, вполне удовлетворил Гермиону. Следующим пунктом для посещения в их списке был Научный музей, который, к счастью, находился достаточно близко к кинотеатру, поэтому они избежали ещё одного ужасного путешествия по метро. Они увлечённо беседовали, пока шли к музею, и Беллатрикс отметила, что её спутница слегка побледнела. Это обеспокоило её, хотя саму Гермиону, похоже, происходящее не слишком волновало. Может быть, у неё какая-то маггловская простуда? Сам музей был очень похож на офис отдела по Злоупотреблению маггловскими артефактами, только больше. На самом деле намного больше. Здесь были сотни хитроумных приспособлений- от огромных механизмов до раритетных автомобилей и игрушек. Каждый следующий предмет был более странным, чем предыдущий, и, честно говоря, она бы не провела там много времени, если бы не безграничный энтузиазм Грейнджер. Он был заразителен до такой степени, что Беллатрикс, не проявляя никакого реального интереса к маггловским хитроумным штуковинам, с удовольствием слушала, как девушка воодушевлённо рассказывает о них. Юная волшебница изо всех сил старалась послушно отвечать на каждый её вопрос, и именно тогда ведьма, к своей радости, обнаружила, что её маленький гриффиндорский гений знает далеко не всё. Часто ей приходилось сверяться с табличкой рядом с устройством, чтобы объяснить его назначение. Оказывается, в маггловском мире были вещи, которые трудно было понять даже Гермионе. По мере их продвижения по музею, она все меньше думала о получении информации про маггловский мир, и все больше о том, как развлечься и попытаться немного подоставать своего гида. К счастью, она узнала, что Гермиона испытывала сильную иррациональную неприязнь к машинам, называемым «компьютерами», поэтому для неё стало своеобразной забавой задавать как можно больше вопросов, связанных с ними. Приставая к Гермионе с вопросами о какого-то маггле по имени Алан Тьюринг, Беллатрикс заметила гигантскую металлическую трубу с крыльями и стеклянным балдахином, которая была подвешена к потолку. —А это что такое? —Это реактивный самолет «Харриер», один из тех маггловских самолетов, которые так любит мистер Уизли. —А как это работает? —Благодаря физике. Аэродинамике, если точно. —Ты меня совсем запутала. —Ну, видишь ли, из-за формы крыльев скорость движения самолета заставляет воздух под крыльями отталкивать его от Земли. Это называется подъёмной силой. Самолет будет оставаться в воздухе до тех пор, пока он сохраняет приличную скорость, потому что сила подъема больше, чем вес самолета. — Хм, понятно, — Беллатрикс задумчиво потерла подбородок. — Умно. Это похоже на то, как работают те заколдованные бумажные самолетики в офисе, но в большем масштабе. Я так понимаю, они используют один из тех двигателей, которые ты мне показывала раньше, чтобы держать его на нужной скорости, верно? Она посмотрела на совершенно ошеломлённую Гермиону. — Чего? — Ты… ты поняла это? — девушка удивлённо моргнула. — Ты понимаешь, как работает аэродинамика? Тёмная ведьма оскорблённо приподняла бровь. —А почему бы и нет? Это же достаточно простая концепция. — Потому что я уже дюжину раз пыталась объяснить это мистеру Уизли, а он просто…не понимает. — Всё потому, что я - Беллатрикс Блэк, а не болван Уизли, малыш. Но мне больше всего интересно узнать, есть ли у самолёта на борту компьютер. —Да, — сдавленно прошипела гриффиндорка сквозь стиснутые зубы. —У него есть бортовой компьютер. Беллатрикс задорно усмехнулась. —О, так значит, бортовой компьютер отличается от обычного компьютера? — Да! Ну, я имею в виду, нет. Да это вообще не имеет значения! — раздражённо парировала девушка. —У него есть компьютер. Просто поверь мне на слово и оставь меня в покое! Ведьма вздохнула и скрестила руки на груди. —А я думала, ты здесь для того, чтобы учить меня. Так почему же ты не отвечаешь на мои вопросы? — спросила она, притворяясь настолько обиженной и задетой, насколько это было возможно. — Ах! Отвернувшись от кипящей от гнева Гермионы, она указала на большую металлическую руку с захватом на конце. —А что делает эта штуковина? —Это заводской строительный робот. Ты можешь дать ему инструкции, и он будет следовать им очень точно. Точно до миллиметра. —Можно сказать ему, чтобы он ударил кого-нибудь по лицу? — Я… предполагаю, что да. Но не могу себе представить, зачем тебе это нужно. —А можно заставить его стрелять огнём из задницы? —О, вот теперь ты просто издеваешься надо мной! — Угадала, — радостно кивнула колдунья.- Так… ты говоришь ему, что делать, используя компьютер? — Аххх! — Приму это как «да». Когда они наконец покинули музей, уже почти наступил вечер и обе ведьмы проголодались, поэтому Грейнджер повела их в какой-то «Сабвей» за сэндвичами. Беллатрикс доверила Гермионе выбор еды и напитков, после чего они проследовали в Гайд-парк, где расположились на одной из освещённых скамеек возле фонарного столба. Ведьма была благодарна за такое решение, так как парк к этому моменту уже был относительно пустынным. Приятная перемена после всей пережитой суеты маггловского Лондона. —Я выросла в похожем месте, — говорила девушка, подавая Беллатрикс её напиток и бутерброд. — Мои родители подолгу работали и часто возвращались домой поздно. В будни мне приходилось самой заботиться о себе, особенно когда дело касалось еды. Семейные ужины были чем-то вроде роскоши. —Они просто позволяли тебе… гулять по городу одной и без защиты? Сколько тебе было лет? Гермиона задумалась и пожала плечами.  — Семь или восемь. Это прекратилось, когда я начала посещать Хогвартс. Мысленный образ семилетней волшебницы, бодро шагающей по улицам со своим маленьким рюкзачком в форме плюшевого мишки, окруженной десятками тысяч маггловских убийц, воров, грабителей и насильников, не говоря уже о сотнях и тысячах опасных машин, пронзил её голову. Это было непостижимо. Что за ужасные родители были у Гермионы?! —Но разве это не невероятно опасно? В этом городе же повсюду магглы! —Не-а, это совершенно безопасно до тех пор, пока ты не сделаешь ничего глупого, например, не сядешь в чью-нибудь машину или не свернёшь в темный переулок. —Подобное было бы немыслимо, когда я была в таком возрасте. Мой отец был просто параноиком. Куда бы мы с сёстрами ни пошли, за нами везде следовали телохранители. О, они, конечно, держались на расстоянии, но за нами постоянно следили. Я не могла по-настоящему свободно передвигаться, пока не попала в Хогвартс. Однако было довольно неприятно возвращаться домой на лето и снова подвергаться преследованиям наемных головорезов. Ох, я сделала свои побеги от них целым соревнованием, на самом деле. Хуже всего - когда рядом со мной рядом была девушка; знаешь ли, очень трудно настроиться на романтику, когда за каждым твоим шагом следят три здоровенных амбала. —Звучит довольно…ограничительно. Я не думаю, что смогла бы так жить. —Ха, я тоже не могла! К большому огорчению моего отца, я придумала множество креативных путей для того, чтобы сбегать. —Могу себе представить, — тепло улыбнулась ей девушка. —Я должна отдать должное магглам, — пробормотала ведьма между укусами. —Они действительно умеют делать бутерброды. Именно тогда Гермиона и зашлась в приступе кашля. На самом деле очень сильном приступе. На мгновение взволнованной Беллатрикс показалось, что молодая ведьма подавилась едой. Однако, она ещё не успела съесть ни кусочка. Волшебница согнулась пополам и откашливалась с болезненным выражением на лице. — Ты в порядке, любимчик? — заботливо спросила Беллатрикс, аккуратно положив руку ей на плечо. — У тебя какой-то плохой кашель. — Со мной все будет хорошо, — она на мгновение обхватила себя руками. —Просто дай мне минутку. —Уверена? Гермиона в ответ только улыбнулась и коротко кивнула. Они в тишине доели свои бутерброды, после чего девушка поинтересовалась. —Итак, что думаешь? — Ты в прозрачном платье. В моей постели. Ждёшь меня. Гермиона рассмеялась и игриво хлопнула её по плечу. — Я о магглах, конечно. — Хм, не пойми меня неправильно, они всё ещё низшие существа, но они не те грязные идиоты, за которых я их принимала. Я думаю, что они нашли довольно умные способы, как справиться с жизнью без магии. Но они всегда будут неполноценными, не забывай об этом. —Неплохо для начала. Ну и что же тебе больше всего понравилось сегодня? Беллатрикс молча подняла свою банку с газировкой. — Кола? — гриффиндорка в неверии посмотрела на неё. — Из всех чудес, которые я показала, больше всего тебя поразил сахарный напиток?! Ведьма пожала плечами, для верности посасывая газировку через соломинку.  — Ну он хорош. И такой приторный. — Просто невероятно, — Гермиона в притворном недовольстве закатила глаза, но не смогла сдержать смешок. Ведьмы в тишине сидели рядом, наслаждаясь вечером. Небо было озарено прекрасным огненным сиянием, пока солнце медленно исчезало за крышами города. Звук проезжающих мимо машин постепенно затихал в отдалении по мере того, как наступала благоухающая ночь. —Я никогда не спрашивала, почему тебя изгнали из семьи, — тихо произнесла девушка — Но, если ты не хочешь об этом говорить, то все в порядке. Беллатрикс ободряюще улыбнулась ей; гриффиндорка и прежде задавала ей самые разные вопросы о её жизни, она считала это вполне естественным интересом. —Все в порядке. В любом случае, это старая история. Меня изгнали, потому что я отказалась выйти замуж за человека, которому была обещана с детства. Гермиона посмотрела на неё с сочувствием в карих, добрых глазах. —Тебя изгнали за то, что ты отказалась выходить замуж? Это же просто ужасно. Были ли… твои родители жестокими? — Мерлин, нет! Почему все сразу это предполагают? Они вовсе не были жестокими. На самом деле, мой отец плакал, когда изгнал меня. Они месяцами пытались заставить меня передумать, но я была чертовски упряма. Изгнание, что ж… Я подозреваю, они думали, что отрезав меня от семейного состояния — заставят меня вернуться к ним с поджатым хвостом. И я правда могла бы вернуться к своей семье, если бы только передумала не выходить замуж за Родольфа Лестрейнджа.- со смешком фыркнула Беллатрикс. —…но ты этого не сделала, — с восхищением в голосе продолжила девушка. — Как видишь, нет, — подмигнула ей ведьма. — Вместо этого они увидели, насколько упрямой я могу быть. О, они пытались поддерживать контакт через письма; в конце концов, они не считали меня предателем крови. Я никогда не отвечала ни на одно из этих писем. В конце концов, мои родители предпочли мне соблюдение приличий и безвкусных семейных традиций. Никогда не прощу им этого. И то, что они потом сделали с моей сестрой Андромедой, было куда хуже. Этого я им тоже никогда не прощу. Молодая волшебница окинула её взглядом, полным сожаления. Ох, будь она кем-то другим, Беллатрикс, возможно, наорала бы на неё. Но сейчас, ведьма просто позволила себе наклониться ближе, она чувствовала тепло Гермионы и наслаждалась её близостью. —И ты больше никогда с ними не разговаривала? — Нет. В последний раз я видела отца на похоронах моей матери. Он даже не взглянул на меня. —Может быть, ему просто было стыдно. Беллатрикс позволила своей руке скользнуть по бедру Гермионы, она вздохнула, наслаждаясь запахом волос девушки.  — Стыдно за меня? Ха, скорее всего. — Нет. Ты слишком быстро начинаешь думать о людях самое плохое. Я имею в виду, может быть, он стыдился того, что сделал с тобой. Беллатрикс на мгновение задержала на ней внимательный взгляд. — Если я слишком быстро начинаю думать о людях самое худшее, то и ты слишком быстро начинаешь думать о них самое лучшее. Кстати, как насчет тебя? У тебя есть братья? Сестры? — Я единственный ребенок в семье. — Держу пари, что ты была ужасно избалованным ребёнком. —Ну, что-то вроде этого, — усмехнулась Гермиона. —Мы, Грейнджеры, довольно большая и дружная семья. У меня так много тетушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестер. Но я не могу долго находиться в их окружении… Честно говоря, я не очень-то лажу с большинством из них. Но я также не могу себе представить, что мне никогда больше не позволят поговорить с ними. У меня было много стычек с чистокровными в Хогвартсе, но то, что чистокровные семьи могут быть такими суровыми, скорее объясняет, почему так много чистокровных в Слизерине такие подлые. —Знаешь, если бы не мои сестры, я бы не пережила изгнания, — почти прошептала ведьма, отведя взгляд. Ей было жаль, что она никогда раньше не говорила об этом; Беллатрикс ненавидела быть уязвимой, но она разделила так много своих секретов с этой девушкой, которую знала всего несколько дней. В каком-то смысле это было безумием. Но, по крайней мере, сейчас ей это казалось правильным. Некоторые из этих историй, в любом случае, умоляли рассказать их на протяжении десятилетий. —Должно быть, у тебя были хорошие друзья, чтобы помочь тебе справиться со всем этим? Беллатрикс прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Она ведь поделилась тайнами и уже показала свою уязвимость. Тогда можно было бы пойти до конца и рассказать ей о Кэти. — Любимчик, — начала ведьма. —Я была не совсем честна с тобой. О том, почему я присоединилась к магической полиции, я имею в виду. — О чём ты? —Помнишь ту фотографию, которую ты видела у меня дома? Ту самую, которую я у тебя отобрала? В кадре была еще одна девушка. Девушка по имени Кэти. Это был мой седьмой год в Хогвартсе, я была примерно твоего возраста. Я познакомилась с ней через месяц или два после изгнания. Думаю, мои родители тогда наконец поняли, что я больше не вернусь. Я была свободна, но понятия не имела, что буду делать дальше. И тайком выбиралась из Хогвартса почти каждый день; я же знала все трюки, все тайные ходы… В основном, я сбегала в Хогсмид, чтобы отвлечься от всего, плюс, там я могла получить выпивку. Мы с Кэти познакомились во время одной из таких прогулок. Она была австралийской ведьмой, полукровкой. —О, я удивлена, что ты тогда подпустила к себе полукровку. — А почему бы и нет? Я была в полном раздрае. В любом случае я понятия не имела, что делать со своей жизнью, так что это меня не волновало. Больше нет. Кэти была туристкой, она была на два года старше меня и хотела повидать мир. Она устроилась на временную работу в Хогсмиде и планировала исследовать волшебный мир Великобритании. Она была гораздо более любопытной, чем я, это уж точно. Именно Кэти подала мне идею о поступлении в Департамент. —В маггловском мире тоже полно таких туристов. Я полагаю, что так поступают многие австралийцы. Наверное, и австралийские волшебники тоже. Она была твоей девушкой? Беллатрикс покачала головой. -Нет. Нет, это не так, она была моим другом. Настоящим другом. Моим единственным настоящим другом. У меня были дружеские отношения с некоторыми слизеринцами, когда я училась в школе, но большинство людей, которые общались со мной, были подхалимами, стремящимися завязать связи с моей семьей. Кэти была совсем не такой. Черт возьми, да она даже не знала, кто такие Блэк, пока я ей не сказала. Она не была самой яркой и могущественной ведьмой в мире, но у неё была добрая душа… и она никогда не понимала, когда нужно остановиться. Я столько раз говорила ей, чтобы она отвалила и оставила меня в покое, снабдив свои просьбы соответствующими заклинаниями, но её это только заставляло возвращаться с ещё более решительным настроем. Это заняло некоторое время, но мы стали друзьями. Она… она собиралась показать мне Австралию. Она обо всём договорилась, и мы собирались остановиться в доме ее дяди в Мельбурне. Теперь это кажется мне таким глупым. —Что с ней случилось? Ведьма зажмурилась, это всё ещё причиняло ей боль, даже после стольких лет. —Её нашли у подножия лестницы «Трёх метел» со сломанной шеей. — О боже, — Гермиона прижалась к ней и положила голову ей на плечо —Мне очень жаль. —Не переживай. Тут нет твоей вины. Но дело в том, что в тот день я узнала, что Лестрейндж очень не любит, когда его отвергают. Я прошла мимо Родольфа в Слизерин-холле очень расстроенная… и он просто одарил меня самой злобной ухмылкой, на какую только был способен. Именно тогда я поняла, что за всем этим стоит он. Мы с Кэти были просто друзьями, но он так не думал, наверное, для него это было что-то вроде… соревнования. Беллатрикс опустила взгляд на гравиевую дорожку, закрыла глаза и на мгновение стиснула зубы. — Департамент прислал какого-то самодовольного идиота, который заявил, что это так… трагическая случайность. Я не могла в это поверить. И умоляла его заглянуть к Родольфу, рассказала ему все, что знала, но он ничего не предпринял. Он просто сказал, что я слишком убита горем, чтобы мыслить здраво. Я так старалась, но…в итоге не смогла этого доказать. Так что да, Родольф убил Кэти. Из-за меня. И ему это сошло с рук. Беллатрикс наклонилась к Гермионе, крепко прижимая к себе юную ведьму. —Я никогда никому не говорила. И даже не знаю, почему говорю тебе это сейчас. В итоге я поступила на службу в Департамент, потому что верила, что смогу добиться большего успеха, чем тот ленивый ублюдок, который закрыл дело. — Спасибо, что доверила это мне. — Я могу сделать больше, чем это, любимчик, — Беллатрикс нежно прижалась губами к губам девушки, жадно целуя её. Они обнялись, наслаждаясь моментом. И серьёзно, этот момент был чудесным; ведьма так давно не чувствовала себя такой, как сейчас. Наполненной. Даже…счастливой. Да, она осмелилась это признать. Она была счастлива. И она уже почти забыла, каково это. Чёрт возьми, да сегодня она даже ни разу не подумала о работе, что само по себе было невероятно. Пока они целовались, мимо проехала пара молодых людей на штуках, которые, как она узнала сегодня, называются велосипедами. Молодые люди кричали и подбадривали их, делая круг, прежде чем продолжить свой веселый путь. Когда они наконец прервали поцелуй, Беллатрикс прошептала ей на ухо: —Думаю, что мне совершенно необходимо немедленно вернуть тебя в мою квартиру. Так они и сделали. Как и было обещано, обратный путь был проделан на маггловском автобусе. И, как раз перед тем, как непристойное поведение Беллатрикс в транспорте могло разозлить нескольких чопорных и правильных старых маггловских леди, они оказались в нужном месте и ввалились через вход в «Дырявый котел», разделяя множество страстных поцелуев по пути к дому. Оказавшись в квартире, Гермиона устало плюхнулась на диван, а Беллатрикс отправилась на кухню за бокалами для вина. В конце концов, лучше всего заниматься любовью, когда есть хоть какое-то предвкушение: немного вина, немного болтовни, немного поцелуев… Тёмная ведьма готовилась подарить своей спутнице ещё более захватывающий опыт, чем прошлой ночью. Однако, выйдя из кухни со стаканами и бутылкой в руках, она была потрясена, увидев, что Гермиона сидит, обхватив себя руками и склонившись вперед. Хуже всего, что при этом она дрожала, как тростинка на ветру.  — Хей, милая, что случилось? — сказала взволнованная Беллатрикс, ставя бокалы и вино на комод и бросаясь к ней. Гермиона подняла на неё тёмные, налитые кровью глаза, её руки слегка дрожали. — Я… мне очень жаль, но думаю, что не смогу остаться. Мне нужно вернуться в Хогвартс. Мне нужно идти… — Чушь собачья, если ты плохо себя чувствуешь, то, может быть, нам стоит поискать целителя…— начала было Беллатрикс, но тут же в её голове все факты резко встали на свои места. Это поразило её, как удар молнии. Всё. Убийство, Петтигрю, гроссбух, поведение Гермионы, всё остальное. Пазл сошёлся. Теперь это всё имело смысл, и настроение ведьмы стремительно ухудшалось. Как же так? Как она могла быть такой слепой? Ответ находился прямо перед ней. И он был так очевиден. Бледная кожа, кашель, дрожь, трясущиеся руки, налитые кровью глаза. —Ты наркоманка, — резко прошипела ведьма, застав девушку врасплох. —Это же симптомы ломки! — Что? Подожди, нет, я… —ТЫ ЧТО, ПРИНИМАЕШЬ МЕНЯ ЗА ДУРУ?! ДА?! — закричала Беллатрикс во всю мощь своих легких, со всё возрастающим гневом. —Я видела твое имя в бухгалтерских книгах Петтигрю. Ты была его постоянным клиентом. Он был твоим поставщиком, не так ли?! РАЗВЕ НЕ ТАК?! И, когда Гермиона не успела ответить достаточно быстро, ведьма резко опустилась перед ней на колени и грубо схватила её за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. —Это ведь ты сломала печать на комнатах Петтигрю, не так ли? Ты, отчаянный наркоман, ищущий свою дозу! ОТВЕЧАЙ МНЕ! Тайна раскрылась, и гриффиндорка тут же разрыдалась.  — Д-да…да, это была я. Беллатрикс зарычала и грубо толкнула молодую ведьму обратно на диван. Все те хорошие чувства, которые она испытала за последние дни, рухнули, как карточный домик. —Это и был твой план с самого начала? — зло продолжала она, расхаживая по своей гостиной. — Подобраться ко мне поближе? Растопить моё сердце? Даже заставить меня влюбиться в тебя? Неужели все это было только для того, чтобы попытаться манипулировать мной, чтобы я бросила расследование? Чтобы поколебать меня? Все это было ложью, не так ли? Это так?! —Н-нет, — пробормотала Грейнджер сквозь слезы. — Лгунья — крикнула в ответ ведьма. —Ты с самого начала пыталась сорвать моё расследование! Первые же слова, которые ты произнесла, когда мы встретились, были ложью! Чёрт, это было больно. Ведьма бы поклялась всем волшебством мира, что это предательство ранило её больше, чем она смогла бы когда-нибудь признать даже самой себе. Как она могла быть такой слепой? Она почувствовала, как непрошеные слезы щиплют её глаза, стремясь скатиться по щекам. Беллатрикс этого не хотела, она не могла этого допустить…чтобы эта грязнокровка видела её такой, поэтому она быстро отвернулась к стене. Мерлин, она была такой дурой, такой идиоткой. Просто повелась на хорошенькое личико. Почему же она не предвидела этого раньше? Но в глубине души она прекрасно знала ответ. Она не видела этого, потому что не хотела. По той же самой причине, по которой она, несмотря на свое благоразумие, все ещё проводила время с подозреваемым. Андромеда была права с самого начала: старшая из сестёр Блэк была одинока. И прошло уже так много времени с тех пор, как она искренне наслаждалась чьим-то обществом, как это было с Гермионой. — Поздравляю, — произнесла Беллатрикс с нотой горечи в дрожащем голосе. -Я всегда гордилась тем, что ясно вижу все детали, все ракурсы… но ты совершенно запутала меня. Отлично сработано. Хорошо сыграно. Тёмная ведьма издала гортанный вопль и, наклонившись вперед, схватила бутылку вина. С огромной силой она швырнула её через гостиную и бутылка разбилась вдребезги о стену, разбрасывая осколки стекла и винные брызги по всей стене. Гермиона всё ещё тихо дрожала на диване, очевидно, слишком боясь произнести хоть слово. —Ты играла со мной, — сказала Беллатрикс прерывающимся голосом. —Ты играла на мне, как на дешевой скрипке! Я… открылась тебе. Я тебе доверяла… Гордая ведьма не могла унять дрожь, охватившую ее тело. Боль. Гнев. Печаль. Ярость. Все эти чувства смешались вместе в довольно неприятную смесь желчи. —ГРЯЗНОКРОВКА! — воскликнула она. Она знала, что это оскорбление должно было сильно ранить Грейнджер. И оно точно сработало. Тягучее напряжение в комнате стало ещё более ощутимым, когда наступила тишина. В комнате не было слышно никаких звуков, кроме сдавленных рыданий девушки и прерывистого дыхания Беллатрикс. Грязнокровка была явно пронзена до глубины души её резким выпадом. «Хорошо. Прекрасно!» В конце концов, Беллатрикс во всём случившемся винила себя. Всю жизнь её использовали и отбрасывали в сторону, так почему же тут должно быть по-другому? Эта маленькая грязная кровь играла с ней и делала это очень умело. И подумать только, ведьма даже надеялась, что Гермиона может стать для неё кем-то… кем-то, с кем она могла бы быть по-настоящему рядом. Какой же дурой она была! Какой же полнейшей идиоткой! Поразительное спокойствие пришло вместе с осознанием. О, она все еще была очень рассержена, но вместе с этим чувствовала странное успокоение. Тёмная ведьма повернулась и прошла мимо рыдающей девчонки, сидящей на её диване. Она подошла к окну и уперлась руками в подоконник.  — Убирайся из моего дома, грязнокровка, — решительно сказала она с холодом в голосе. —Я не хочу тебя больше видеть. —Н-нет, Беллатрикс, пожалуйста! Я… — Уходи! — повторила ведьма, не оборачиваясь и не глядя на неё. — И никогда не возвращайся. Все дальнейшие разговоры между нами будут происходить только в участке, в комнате для допросов. Не пытайся покинуть город, или я клянусь, что лично выслежу тебя и притащу обратно за волосы. А теперь Гермиона уйдет. В конце концов, они всегда оставляют её одну. «Ну и скатертью дорожка. Убирайся, грязнокровый мусор» Так почему же она чувствовала, что вот-вот расплачется? —Ты все еще здесь?! — прошипела ведьма, даже не потрудившись обернуться. — Вперед! Вали! Она услышала скрип кожаной обивки своего дивана, когда грязнокровка скользнула по нему. Послышался стук шагов по деревянному полу. Беллатрикс больше не могла этого выносить; слезы, с которыми она так долго боролась, потекли рекой. В тот момент, когда захлопнется дверь, она снова останется одна. Но вместо этого она почувствовала, как две руки крепко обхватили её талию. — Беллатрикс, — услышала она шепот девушки. — Пожалуйста, не выгоняй меня. Только не после того, что произошло между нами… Пожалуйста, поверь мне. Я… мне правда нужна помощь. Первым побуждением ведьмы было оттолкнуть Гермиону, схватить её за волосы и вытащить за дверь. Но в её голосе было что-то такое, что заставило Беллатрикс передумать. По роду своей работы она слышала всякое. Ложь, мольбы, угрозы; сладкоязыкие преступники, которые были виновны как черти и пытались кормить её этим дерьмом в отчаянных попытках не попасть в тюрьму. Она видела их всех насквозь. И если она чему-то и научилась, так это тому, как распознать лжеца. Но голос, который она услышала, не был голосом лжеца или кого-то, кто пытался избежать тюрьмы. Это были не крокодиловы слезы. Нет, это была всё та же честная, искренняя и добрая Гермиона. И она была напугана. Возможно, она поторопилась, обвиняя девушку в том, что та играет с её чувствами. Возможно… возможно, та работа, которой она всегда занималась, и её жизнь до сих пор сделали её циничной и суровой. Нет, не возможно. Так оно и было. Определенно. Грейнджер оказалась права: она привыкла ожидать худшего от людей в любой ситуации. Беллатрикс закрыла глаза, заставила себя успокоиться и обернулась. Она увидела, что Гермиона, с заплаканными щеками, с надеждой смотрит на неё снизу вверх красными от слёз глазами. И, прежде чем она успела это обдумать, тёмная ведьма крепко обняла девушку, прижимая её к себе. Хотя волшебница всё ещё продолжала плакать, от этого она немного успокоилась. —То, что произошло между нами,. Я… не ожидала, что это произойдет, но я очень счастлива, что так случилось. — Слушай, не стоило мне этого делать… называть тебя так. Это не та вещь, которую говоришь кому-то… о ком заботишься, — ответила Беллатрикс так мягко, как только могла, пытаясь прогнать остатки гнева. —Я просто хотела сделать тебе больно. — Тебе это удалось, — тихо ответила Гермиона, еще больше усиливая сожаление Блэк. На её залитом слезами лице читалась боль; девушка была совершенно разбита из-за жестоких слов ведьмы. Именно тогда она наконец осознала, какое огромное влияние может оказать на человека столь бессердечно брошенный ею термин. —Но ведь это правда, не так ли? Ты зависима. —Я действительно хотела тебе сказать, но… — она закрыла глаза, собираясь с мыслями. И Беллатрикс начала понимать. «Эй, привет, меня зовут Гермиона Грейнджер, и я пристрастилась к запрещённым веществам. Хочешь затусить?» — не совсем то, что можно как-то вплести в цивилизованный разговор. — Так расскажи мне сейчас. Гермиона тихо села на диван, всё еще дрожа. —Это началось около двух лет назад. У меня было так много классов на выбор, так много вариантов. Я не хотела ничего выбирать, мне нужны были они все. И я так хотела преуспеть во всем, показать этой гнили с Фронта чистоты, что «грязнокровка» может превзойти их всех! Но, как бы усердно я не работала и не училась, мне просто не хватало часов в сутках, — волшебница серьезно взглянула ей прямо в глаза. -Я экспериментировала с Маховиком времени на третьем курсе, чтобы иметь возможность посещать больше занятий за один день, но это не решило основной проблемы -я всё ещё тратила слишком много времени на сон. Времени, которое можно было бы использовать для учебы. В животе ведьмы будто резко свернулся холодный узел. — Вот только не говори мне, что ты… —Я начала принимать зелья Инсомы, — выпалила Гермиона, не поднимая глаз. Именно этого и опасалась тёмная ведьма: зелья Инсомы были строго регулируемыми магическими наркотиками, одними из вызывающих самое сильное привыкание в мире. Они полностью устраняли всякую потребность во сне и заряжали волшебника энергией. Но за такое чудо приходилось платить высокую цену. Их единственное законное применение было в случае неотложной медицинской помощи, когда было необходимо, чтобы пациент оставался бодрствующим любой ценой. —Это было идеальным решением моей проблемы: иметь возможность посещать все занятия, делать все необходимое для учебы и при этом успевать наслаждаться обществом моих друзей. Зелье подействовало чудесно. Я чувствовала себя полностью заряженной энергией. В первый месяц я вообще не спала. У меня было так много свободного времени для учебы. Это совсем не было похоже на то время, когда я использовала Маховик, потому что теперь у меня было целых двадцать четыре часа, чтобы сделать всё, что нужно. И я преуспела во всех своих занятиях. Мои учителя были поражены. И мне просто нужно было скрыть от всех тот факт, что я больше не сплю, но это было достаточно легко. — Инсома-это коварная зависимость. Тебе нужно употреблять всё больше и больше этого вещества, чтобы достичь того же эффекта, что и раньше. Гермиона устало вздохнула. —Я думала, что смогу справиться с этим. —Ты не первая, кто так думает. Гриффиндорка закрыла глаза и покачала головой. —Знаю, но я подготовилась и составила план, понимаешь? — А… план? Ты что, издеваешься надо мной? —Конечно, я знала, как опасно затягивают Инсома-зелья, но я провела свои исследования и сделала сотни расчетов. В конце концов, я придумала лучшую дозировку, которую могла бы принимать ежедневно, чтобы свести к минимуму вызывающие привыкание качества при максимальном эффективном использовании зелья. Как только мои экзамены приблизятся к концу, я должна была просто сократить количество, принимая немного меньше зелья каждый день в течение четырёх месяцев, пока оно мне больше не понадобится. Я всё спланировала до мельчайших деталей. Должна была буквально выпить последнюю каплю зелья в тот день, когда закончу школу. Это должна была быть…контролируемая зависимость. Беллатрикс уже замечала и раньше, что юная волшебница может быть слишком… упёртой когда дело доходит до ее академических достижений. Драко называл её невыносимой всезнайкой, и это была невероятно точная оценка с его стороны. Эффект Инсомы был подтверждён опытом многих волшебников и ведьм до неё, но Гермиона была достаточно самонадеянна, чтобы думать, что она может сделать всё лучше, чем все они, просто соблюдая правильную дозировку. —Но ведь все вышло не совсем так, правда, любимчик? Она не хотела, чтобы её слова прозвучали так снисходительно или грубо; Гермиона и так чувствовала себя ужасно, но тёмная ведьма своими глазами видела последствия отравления Инсомой, когда ещё работала констеблем в патруле на Косой-Аллее. Избавиться от пагубной привычки было совсем не так просто, как это представлялось юной гриффиндорке. Девушка определенно уловила намёк в её словах. —Я недооценила, то, как сильно я буду желать новой порции. Да я вообще мало что замечала, когда регулярно пользовалась этим зельем… —Но ты это поняла, когда попыталась бросить, — закончила Беллатрикс. — Это произошло когда кончились твои экзамены? — Я… это зашло так далеко, что я больше не могла чувствовать себя самой собой, не принимая зелье. Мне просто нужно было всё больше и больше. Я знала, что попала в ужасную беду. Сначала пыталась нейтрализовать действие зелья, выпивая снотворное, но от этого мне стало просто невероятно плохо. Я попыталась сократить дозу, но…была недостаточно сильна. Я просто не смогла остановиться. В конце концов я решила сделать всё возможное и выжать пользу из этой ситуации, чтобы сделать ещё больше школьных заданий. Просто сунула голову в песок. —Сколько ты принимаешь сейчас? Девушка упорно молчала, стараясь не встречаться взглядом с Беллатрикс. — Любимчик, сколько? — Почти полбутылки в день. Я вообще не сплю уже два года. Ведьма закрыла глаза и обреченно застонала. — Черт побери! Скажи мне вот что: ты призналась в своей зависимости Поттеру и Уизли? — Только недавно. Я… сказала им, что пытаюсь завязать, — пробормотала Гермиона, явно стыдясь того, что солгала своим друзьям. Беллатрикс сжала виски. — Потому что Петтигрю шантажировал тебя. Она удивленно посмотрела на ведьму. — Но, как ты… —Его гроссбух. Петтигрю недавно поднял цены по всем направлениям, чтобы погасить долги. Студенты были его основным источником дохода. Он угрожал разоблачить твою зависимость, если ты не заплатишь втридорога за Инсому, не так ли? Гермиона едва заметно кивнула. —В этом есть смысл. Ты лучший студент в Хогвартсе, у тебя есть личная заинтересованность держать свою зависимость в секрете, и ты связана с Поттерами, богатой волшебной семьей. Как ты платила за зелья? Два года зависимости должны были быть достаточно дорогостоящим. Молодая ведьма пробормотала, всё ещё не поднимая глаз. — Мои родители очень часто присылают мне деньги из дома, на книги и сладости. И я много позаимствовала у Гарри. Мистер Петтигрю также продавал мне зелья в обмен. Беллатрикс тут же нахмурилась. -В обмен на…? Гермионе потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, на что она намекает, прежде чем волшебница задохнулась и энергично замотала головой. —О, нет! Нет-нет! Ничего подобного! Я использовала свои знания, чтобы варить зелья для него, создавать оборотное и некоторые контрацептивы. Вещи, которые он мог бы продать другим студентам. Кроме того, в одном из потайных ходов у меня был установлен перегонный аппарат, чтобы я могла сбраживать для него спирт. Он просто обожал моё домашнее пиво. —Но теперь, когда он мертв и твои запасы закончились… —С тех самых пор, как умер мистер Петтигрю… Я была вынуждена ограничивать себя в зелье. Я уже много раз пробовала сделать его сама, но почти невозможно получить все ингредиенты. И я не могу просить помощи у профессора Снейпа. У меня не было способа получить больше зелья. И теперь у меня осталась только половина бутылки. Я… я больше не знаю, что мне делать, Беллатрикс. О Мерлин, что же я с собой сделала?! Тёмная ведьма мягко взяла Гермиону за руку и приобняла её за плечи. —Выбор есть всегда, любимчик, — прошептала она, вспоминая слова Дамблдора и то, как много утешения они ей принесли. —Но ты должна быть готова жить с последствиями. С губ девушки сорвалось тихое рыдание. Её голос прозвучал напряжённо, когда она подняла голову и взглянула на Беллатрикс. —Я хочу… Мне нужно сделать признание. —Вот почему ты вчера пришла поговорить со мной, да? В ответ юная ведьма смогла только едва заметно кивнуть. «Как типично; я наконец-то нашла кого-то особенного после всех этих лет, и теперь мне придется арестовать её за убийство. Нахуй эту жизнь!» —Больше ничего не говори, милая. Пойдем со мной, — Беллатрикс встала и потянула за собой сбитую с толку девушку, поднимая её с дивана. —Что ты собираешься делать? —Мою работу, — ведьма коротко ободряюще улыбнулась. Её острый ум в этот момент работал со скоростью света, рассматривая улики и дело со всех возможных сторон. Всё, что она слышала. Всё, что она видела. Каждый кусочек головоломки аккуратно вставал на свои места, чтобы сформировать идеальную картину. —Я только что поняла, как погиб Питер Петтигрю.