О гражданских и тайных войнах

Гарри скрипел зубами, проклинал Канду, но исправно выполнял все его задания, напоминая самому себе тех собачек любимой тётушки Мардж. Он видел однажды, как она тренировала их, когда Дурсли всем составом приехали в её загородный дом, и полная женщина хвасталась перед тетей Петуньей. Тогда те собаки делали то же самое, что и он сейчас: побегай, поотжимайся, попрыгай, потом сделай растяжку… А потом, в какой-то момент, Канда видимо сделал одному ему известный вывод касательно физических способностей Поттера и выхватил Муген. Да так быстро, что только многочисленные побеги от Дадли и его компании да увёртывание от бладжеров с другими игроками спасли его голову от того, чтобы быть обезглавленным.  — Эй! — Крикнул он, кое-как заблокировав меч Канды своим собственным. Годрик, как Гарри решил называть тот самый меч Годрика Гриффиндора, дрожал в его руках и под напором Мугена. Одноручный меч был лёгким, как он и помнил со второго курса. — Ты чуть не снёс мне голову! Мог бы предупредить!  — Если ты не можешь увернуться от этого, то как собираешься увернуться от пули Акума? — Канда говорил таким сухим и безразличным тоном, что сразу поверишь — умри он, Гарри, перед этим парнем, и тот просто пожмёт плечами и заберёт бесполезный кусок Невинности. Однако, в который раз он напомнил себе, что самурай спас его от Акума, когда Поттер нарвался на него, объяснил всё сам и взял с собой в Орден. Он мог бы не спасать, но ещё до того, как волшебник моргнул и запаниковал ещё больше, Канда уже был там. Выбор у Гарри был — пойти с незнакомым парнем, будто за Хагридом годы назад, на, возможно, новую войну, но где он хотя бы может реально помочь и что-то сделать. Тем более, звучало всё масштабнее Волдеморта, да и Граф этот мог бы и объединиться с Лордом… Или остаться с Дурслями, остаться на Тисовой и ждать таинственные письма от Рона и Гермионы да Сириуса, из которых ничего вразумительного не поймёшь; ясно только то, что они где-то вместе в гуще событий, а ему не доверяют. «Разумеется, мы ничего не пишем сам знаешь о чём… Нам не велено писать ничего важного: вдруг письмо попадёт не в те руки… Мы очень заняты, но подробностей сообщить не можем… Довольно много всякого происходит, расскажем при встрече…». Злость от этих мыслей вскипела, и Гарри толкнул Годрика против Мугена. Раздался небольшой скрип металла о металл, и Канда поддался, отходя. Его губы скривились в то, что можно назвать ухмылкой, а в глазах блеснуло нечто острое и пронзительное. Гарри дёрнул плечом. Гнев всё ещё пузырился на дне его живота, но сейчас, спустя столько тренировок с мечником, Гарри лучше понимал, что если он пойдет на поводу у этого гнева, то опять окажется на полу. Ослеплённый эмоциями, Поттер не умел держать голову холодной и контролировать себя, так что для Канды он был лёгким противником.  — У нас нет времени разучивать все эти глупые позиции, которые есть в фехтовании, — прямо заявил Канда, прищурившись, будто вызывая поспорить, — так что я не буду тебя этому учить. Для победы над Акума ты должен уметь держать свою Невинность в руках твёрдо, не отрезать себе же пальцы ею и бить достаточно сильно, чтобы убить. Силы в руках у тебя откровенно нет. Он ещё раз осмотрел тщедушное телосложение Поттера — результат диеты миссис Дурсль для всего дома и Дадли в частности, так как её сынок не влазил даже в школьную одежду — и опять поморщился. Гарри мысленно вздохнул. Вот ещё почему он не хотел оставаться у Дурслей — еда была, в лучшем случае, с перебоями и такая, что желудок сворачивался в узел. Надо потерпеть садистские наклонности Канды за еду, своё место и те чувства, что почти все тут так легко дарят ему? За то, что никто не охает и не ахает от Гарри Поттера, даже волшебники, такие редкие тут? За чувство семьи? Да пожалуйста! Тем более, он реально может помереть. Канда прав, как бы не прискорбно было это говорить.  — Будет, — пообещал Поттер. Другой мечник напротив никак не отреагировал.  — Значит будем учить по более простой методике, — улыбка Канды стала более чем тревожная, — через боль и реакции тела. Когда тебя часто бьют, то волей не волей научишься уворачиваться и бить в ответ… Его голос стал тихим.  — М-м, — протянул Гарри, ощущая подкрадывающийся холодок на позвоночнике. Его интуиция взвыла, и в последний момент он умудрился скользнуть в бок. Ссадина на плече всё равно саднила и неприятно жгла. — Пожалуйста, будь немного снисходительнее. Канду явно обрадовали некоторые рефлексы, и тот только что-то хмыкнул, прежде чем они начали новые попытки драться. Для Канды это было больше развлечением, а для Гарри — попыткой научиться выжить и не умереть. Его учитель не сдерживался. Время тянулось и всё, что Гарри мог сообразить, это блеск Мугена, пугающая ухмылка Канды, тяжёлое дыхание, да шум крови в ушах. Он уже не ощущал болезненного тела и всех синяков, когда его не били мечом, а кидали в пол и наминали бока так профессионально, что куда уж там Дадли. В какой-то момент Гарри выполз из тренировочной комнаты, совершенно не обращая внимания на ломанувшихся прочь искателей, что только увидели Канду и его сытую улыбку. Как-то механически Поттер дополз до медицинского блока и рухнул на кровать, под оком заботливой матроны, с которой он был знаком слишком близко для его вкуса.

***

 — Ты выглядишь не очень, — раздался голос Линали прямо над ухом. Гарри дёрнулся, слишком привыкший к тишине Канды напротив него, чтобы заметить присутствие другой подруги экзорцистки. — Что-то случилось? Линали, по мнению Гарри, немного напоминала о Чжоу из-за того, что была азиаткой, но в остальном — полностью не похожа на девушку, которая ему нравилась. Да и смотреть на Линали было просто страшно — Комуи бдит, и за любой косой взгляд может прилететь от заботливого старшего брата. Гарри не повезло столкнуться с Комурином в первый же день прибытия, и повторения этого кошмара он не хотел. До сих пор некоторая дрожь сотрясала его тело, когда он вспоминал того робота-осьминога, что так ловко скрутил его и не отпускал, грозя выкинуть в окно. Но Линали было невозможно не любить. Гарри знал её всего неделю и уже проникся к ней тёплыми дружескими чувствами. Она была девочкой, хотя весь круг знакомых девушек Гарри ограничивался Гермионой, и, изредка, охотницами из команды по квиддичу, но при этом была сильной и бойкой, без того, что объединяло Фей Данбар, Парвати и Лаванду. С ней было удивительно легко ладить, и они вдвоем щелкнули друг с другом как друзья, словно две шестерни механизма. Гарри отвёл взгляд от Линали и уставился на конверт. Они сидели в библиотеке в тишине и покое. Обычно тут бывали Лави и Книжник, но Поттеру ещё не довелось пересечься с ними. Они ушли на задание ещё до его приезда и должны прийти не скоро. Наверно, к тому времени Гарри и сам отправится на какую-то миссию с Кандой в качестве напарника. По крайней мере Смотритель говорил, что скоро его придётся отправить куда-то, а Линали — что одного его не пустят. Может даже с Мари. Письмо в его руке было от Сириуса, но подросток прочитал его уже три раза и мог указать, в каких моментах подсказывала или диктовала, или даже писала его более деликатная подруга Гермиона. Это сквозило в том, как Сириус ловко обходил «опасные» места и очень осторожно говорил ему сидеть у Дурслей, не высовываться, быть осторожным, держать нос по ветру и всё такое. Что, вообще-то, было странно, так как это последнее, чего посоветовал бы Сириус, ради Бога, но… Поттер не знал, было ли грустно, что никто не заметил его ухода с Тисовой, или весело. Он уж точно не спешил сообщать о своём новом местоположении, просто из мстительности и вредности. Несмотря на спартанский режим Канды, ему всё же нравилось тут. А то, что его заберут, он нисколько не сомневался.  — Письмо от друзей, — пояснил он. Линали опустилась в кресло рядом и скрестила ноги в неизменных шортах-юбке и с Тёмными Сапогами. Гарри никогда не видел девушку без своей Невинности, как и Канду без меча, но это точно так же как и с волшебной палочкой для волшебников.  — Это расстроило тебя? — удивилась она. Ли поставила небольшой поднос с тремя чашками кофе, одну из которых уже подхватил Канда. Он сидел так, что вроде бы и с ними, но и вроде отдельно. Гарри и сам взял свою кружку. Кофе Линали было точно волшебным. — Разве письмо от друзей не должно радовать? Гарри укусил рефлекторный ответ, так как уж больно печально выглядела китаянка. Конечно, ведь у неё никого нет за пределами Ордена.  — Я уже говорил о Волдеморте, — вздохнул Гарри. Линали кивнула — эту тему они обсудили одной из первых, а Канда чуть повернул голову, будто бы случайно подпёр её рукой, не отрывая взгляда от строчек стихов. Вот уж кто бы подумал, что такой нелюдимый человек как он находил утешение в поэзии. — Ну, меня летом и отправили к родственникам одного, безо всяких новостей. Я с периодичностью трясу друзей, а недавно понял, что они где-то вместе без меня, с моим крёстным и ничего не говорят о происходящем. Мой крёстный так вообще говорит о безопасности и чтобы я не высовывался. Так что, получая их письма и читая о том, что они занимаются скучными вещами без информации, убирая какой-то старый дом, я сам впадаю в отчаяние. Кроме того, всё это одно и то же, и я не пишу им об Ордене, так что наше общение выходит… Гарри вздохнул и сполз с кресла ещё ниже. Их уголок, в котором вначале прятался ото всех Канда, шифруясь в бесшумном месте, и был найден Поттером, который даже на дополнительную тренировку тогда напросился, был тихим. Потом их отыскала Линали и застала спокойно читающими под светом светильника на столе. Она передвинула ещё одно кресло и забралась в него с ногами. Компания сама собой получилась на диво уютной — тут никто не пробегал мимо, искатели не видели их, а знал, наверно, только Комуи, но тот всё обо всех знает в Башне.  — Но ты же не сидишь дома у Дурслей, — неуверенно и смущённо улыбнулась Линали, — ты тут, с нами. И хотя насчёт опасности поздно уже говорить… Погоди, ты не сказал никому, что ушёл в Орден? Гарри покачал головой. Канда хмыкнул. Линали выстрелила в него узким взглядом.  — А как же твои опекуны? — нахмурилась она.  — Его опекуны чуть денег мне в дорогу не всучили, только бы избавиться от него, — Канда сказал честно и прямо, только страничку перелистнул. Ли, которая таких подробностей не знала, повернулась и нахмурилась, грозно сведя брови вместе. Её рука сама собой потянулась к папочке с документами её скорой миссии. — Так что мы взяли его барахло и ушли. Кажется, они открыли вино потом — я точно слышал характерный звук вылетающей из бутылки пробки.  — Это правда? — округлила глаза девушка и перевела взгляд на Гарри. Тот неловко пожал плечами и вновь уткнулся в письмо, но не перечитывал. — А что твои друзья? Они знают?  — Я ничего им не рассказал, — отмахнулся Поттер, притворяясь поглощённым чтением письма в сотый раз. Канду это не обмануло — вон как сверкал глазами. Несмотря на сволочной характер, который мечник не скрывал, он оказался очень чутким парнем, практически со звериной интуицией. Это Гарри уяснил на тренировках. — А что это за папки? Линали закатила глаза. Попытка сменить тему не прошла мимо неё, поэтому она скрутила ту самую папку и хлопнула подростка по плечу.  — Я понимаю, что ты обижаешься, — заявила она, сверкая глазами и пугая не хуже Акума, — но это не дело — так относиться к друзьям! Не хочешь писать об Ордене — не надо, я не осуждаю, им же спокойнее без таких знаний, но и совсем рвать отношения нельзя!  — Да я и не рву, — возмутился Гарри, потирая плечо, — с чего ты взяла?  — А что, хочешь сказать, я не права? — Она изогнула бровь. — Разве они не твои друзья? Они не пишут о своём лете, ты не пишешь, но разве у вас нет никаких тем для разговора? Я уверена, что им тоже очень неловко от такого положения, но… Ли махнула рукой в воздухе, чуть не свалив стопку наваленных кем-то давно книг.  — Но это не повод для того, чтобы срываться на них. Им запретил писать авторитетный человек и, может, даже клятву какую-нибудь взял! Поговори с ними о чём-то другом, у вас что, тем больше нет? Гарри открыл и закрыл рот, но так и не нашёлся, что ответить. Со вздохом он потянулся за ручкой и листком бумаги, благо, это библиотека, и бесхозные предметы тут были. И он принялся корпеть.  — Хотя я очень не одобряю этого, — вдруг нахмурилась Линали и подперла подбородок кулаком, скукожившись в кресле как-то очень компактно и одновременно аккуратно, — если так боялись перехвата, разве нет никаких других надёжных способов послать сообщение? Какие способы есть у волшебников?  — Ну, — Гарри почесал бровь и перечеркнул первое же предложение. — Я и не знаю особо. О, есть каминная сеть! Но и её можно прослушать, а у Дурслей не подключено. Потом. Помню, Добби мог телепортироваться, так что можно было бы попросить его? Но он сейчас в Хогвартсе, а Гермиона ненавидит рабство и точно не стала бы использовать его. А других методов я не знаю.  — Знаешь, — после паузы добавил Поттер, — я думаю, что если бы что-то действительно случилось с Волдемортом, то были бы сообщения и мне сказали бы, да? Ну, то есть, я хочу думать, что мне сообщат. Но что у маглов, что у магов — всё тихо.  — Если он возродился, — неожиданно сказал Канда, — то ему выгоднее затаиться. Ты сам сказал, что Министр ваш не верит в него. Так что уроду этому лучше действовать тихо и использовать ситуацию против Дамблдора. Трудно убедить людей в том, что их главный страх вернулся, если его никто не видел и никаких странных смертей нет. Повисла пауза.  — Так, ты думаешь, что он затаился, да? — протянула Ли. — Наверно у каких-то сторонников или в своём доме. Эх, удобно-то как. Просто пробежать по списку всех таких и всё. С Акума бы так же, — под нос пробормотала она. Канда фыркнул. Он закинул ноги на подлокотник и сам удобно устроился, развалившись в кресле.  — Я не думаю, что с Волдемортом всё будет так просто, — он закатил глаза, будто поражался их тупости, — пусть этот урод и явно псих, но не дурак. Дурак бы последователей не собрал никогда. А значит прячется лучше.  — Это да, говорили, что Том Реддл в школе был очень одарённым парнем, харизматичным, амбициозным… — Гарри затих, сосредоточившись, наконец, на письме, придумав о чём писать.  — А я на миссию направляюсь, в Каир. — Заявила Линали, меняя тему. — Эх, Египет, что-то там возле гробниц случилось, говорят искатели. Странные шевеления.  — Осторожнее, не столкнись с волшебниками или гоблинами, они там взламывать проклятья могут в пирамидах этих, — растерянно пробормотал Поттер. Линали кивнула и тоже потянулась к книге-путеводителю. Этих путеводителей у них с десяток по основным и самым активным точкам. Их компания погрузилась в тишину.

***

Гарри задумчиво прищурился, потирая синяк на скуле, и разглядывал все короткие очерки от друзей за лето. Было их на самом деле вот так, когда сложил вместе, совсем уж немного, едва десяток. Все короткие, с минимум информации о деле. Подросток оттолкнулся от стола и откинулся на стул, задрав голову к потолку. Думать об этом не хотелось на самом деле. Выуживать крохи информации из писем и отрывков газет, что маггловских, что волшебных, тоже не хотелось. Конечно, злость на друзей кипела, но теперь… Почему-то ушла, оставив после себя только угли и усталость. Будто за прошедшее время ему откровенно надоело и притворство, и секретность, и все неуклюжие попытки танцевать вокруг темы и каким-то образом умудряясь тыкать в неё, доставляя только боль и гулкое разочарование. Будто это не он был на кладбище и видел смерть Седрика, будто не он видел возвращение Волдеморта, и не он еле удрал оттуда. Будто не он защищал философский камень еще на первом курсе и не он столько раз задерживал или останавливал Волдеморта. Тогда никто проблем с этим не имел, а сейчас Дамблдор решил, что Гарри не… Что? Не достоин доверия? Не должен знать? Что же? Гадать, что хотел Дамблдор, не хотелось. Гарри зажмурил глаза и потёр виски. Спросить действительно хотелось, но и знать ответ тоже не сильно было желание. Поттер хотел знать и одновременно с этим боялся. Тот самый старый страх, что недостаточно хорош, что не оправдал ожидания. Может, он должен был как-то противостоять Волдеморту, не дать возродиться, убить его? Что-то ещё сделать? Это же его вина во всём этом. И в смерти Седрика, и в последующей войне. Потому что позволил себе попасть в такую ловушку, которая теперь, когда на неё смотришь, кажется очевидной. А он как дурак рвался к Кубку. Тяжёлый вздох вырвался сам собой и Гарри сел обратно, смахнул все письма в сундук, на самое дно, где и был всякий сор в виде поломанных перьев и обрывков пергамента. Письма эти были таким же мусором и бесполезным делом, гиблым заранее, так что подросток не испытывал угрызений совести, выкидывая их вот так. Раньше он хранил письма от друзей, перечитывал несколько раз и всегда чувствовал спокойствие, потому что не забыли, потому что хоть у кого-то ещё лето идёт хорошо, но теперь это было не то же самое. Совет Линали выполнить не удалось. Когда Гарри перечитал письмо в тишине комнаты, оно показалось ему совсем сухим, будто он выдавил строки в надежде хоть что-то написать. Это напомнило о всех тех пустых светских разговорах ни о чём, которые тётя Петунья вела с соседками. Гарри слышал в детстве много, пока ловко стриг кусты летом. Он перечеркал всё, что смог, набросать ещё пару строк в библиотеке и рухнул на подушку, уставившись в потолок. Его комната в Ордене была больше, чем у Дурслей, но не такая огромная как спальня мальчиков в Хогвартсе. Однако Смотритель сказал, что все украшают комнату как хотят и чем хотят, так что Гарри разложил свои вещи по-нормальному. В Хогвартсе всё лежало либо в сундуке, либо мантии висели в небольших шкафах возле кровати. У Дурслей всё запиралось внизу в чулане. Тут же можно было разложить всё так, будто эта комната и вправду принадлежала ему. Всё как у людей. Впрочем, украшать особо Гарри и не стал. Он попросил несколько фоторамок и поставил фотографию родителей со свадьбы, а рядом — уже из дома, где Лили была беременна, а Джеймс и Сириус дурачились рядом с ней. Это было мило и навевало тёплую грусть — наблюдать, как они такие счастливые и весёлые. Клетка от Букли стояла на краю подоконника, но пустая, чистая и раскрытая, только с поилкой и кормушкой в ожидании. Вот уж кто не жаловался на новое место жительства Поттера — Букля постоянно летала, охотясь в лесах и таскала мышей, как утешение для Гарри. Это было бы мило, но всё равно противно, и птица в итоге съедала их сама. Он вновь вздохнул и понял, что не может ни вздремнуть, ни подумать — его мысли возвращались к письму, к друзьям, к Волдеморту и той обиде, вьющейся в нём. Поттер поднялся и потер лицо, чувствуя себя странно без очков. Что бы не сварил Комуи для него, чтобы убрать этот дефект, оно подействовало просто прекрасно. Ещё никогда Гарри не видел так чётко и ясно. Иногда, когда он спрашивал сам себя, зачем согласился идти с Кандой, Гарри вспоминал. Возможность помочь другим в войне, опасность объединения Графа и Волдеморта, неизвестная сила на руках, которая могла бы стать преимуществом и козырём, шанс научиться управлять ею, нежелание оставаться с Дурслями. Но на самом деле, в глубине души, изначально был бунтующий подросток, который хотел сделать что-то назло другим, сделать по-своему. В тот первый момент, когда Канда всё объяснил ему и рассказал о вариантах, ещё до того, как Дурсли в самом деле согласились, Гарри думал только о том, что наконец-то может двигаться. Его нервная энергия нашла выход, и в тот момент не было логичных причин или чего-то благородного. Только злость и обида. Потом уже появилось всё остальное, и волшебник осознал серьёзность ситуации. Стук в дверь оторвал его от спирали тёмных мыслей, и подросток поднялся.  — Да? Гарри толкнул дверь. За ней был Канда, весь при параде — с пальто и с Мугеном на боку. Его волосы подвязаны кожаным шнурком, а не простой резинкой, как во время тренировок.  — Спарринг?  — Нет. Комуи зовёт в кабинет. Собирайся на миссию. Канда не заходил, просто прислонился к косяку, наблюдая как Гарри обулся из тапочек в такие же сапоги как у самурая, сунул в них кортик на левой ноге и остролистую палочку на правой. Сапоги были высокие, почти до колена, плотные и сильные — в общем, Джонни сотворил магию без самой магии, а Комуи и Линали посоветовали спрятать там короткий нож или кинжал. Никогда не знаешь с чем придётся столкнуться. Для оружия была небольшая складка, где можно было легко выхватить и спрятать. Пальто Гарри было не таким длинным как у Канды (тот носил почти в пол), а чуть ниже колена, просторное и удобное как никогда, с капюшоном. На боку Поттер прикрепил Годрика в сделанных ножнах и колпачке для рукоятки из больших рубинов. Носить меч без прикрытия и сверкать драгоценностями на рукоятке — вот так просто напрашиваться на ограбление.  — Я готов. Кабинет Комуи выглядел точно так же, как и в первый день присутствия тут. Гарри больше был занят всем произошедшим в тот день, но не мог не отметить, что даже сейчас он завален бумагами. Настолько, что она покрывает пол, стулья, кресла, столы и почти весь рабочий стол Комуи, а на кофейном столике опасно балансировал поднос с кружками. Оставалось только совсем немного места для телефона, папки и ещё одной кружки с зайчиком. Смотритель оторвался от подписания бумаг и обрадовался им как родным, сияя словно солнышко.  — О, Канда, Гарри, как раз вовремя! — Комуи ловко отодвинул свою работу, выглядя очень довольным. — Искатели принесли интересную информацию! Вы направляетесь в Уэльс, в долину Сноудонию, где недалеко есть замок Долвиделан. Старый замок был построен несколько веков назад для охраны долины, но сейчас от него мало что осталось. Однако жители соседней деревеньки говорят о подозрительных случаях там.  — Какие случаи? — поинтересовался Гарри.  — Люди входят туда, но не выходят, — вздохнул Смотритель Ли, — и это не похоже на магов или их развлечение. Всё началось с детей, потом отряд взрослых, что пошли их искать, но никто не вернулся. Искатели услышали об этом, и один ушёл туда, да так и не вернулся. Ваша задача посмотреть, что там. Акума, который поселился в замке и убивает приходящих, или Невинность. Что бы это ни было — разберитесь. Как можно скорее. Детали тут. — Он передал папку Канде и тот с хмурым лицом забрал её.  — И ещё. Канда, покажи Гарри, как всё делается. Это его первая миссия, так что присмотри за ним.  — Если он умрет, это не моя вина, — отрезал он. Поттер закатил глаза, когда самурай отвернулся. Смотритель вздохнул. — Идём. Поедем сейчас.  — Лодка уже должна быть готова, так что можете отправляться. Они распрощались и вышли.