О гражданских и тайных войнах

      Погода для лета в этом году была особенно приятной. При входе на кладбище росло много аккуратно ухоженных кустов, а ели, дубы и осины демонстрировали зеленеющую листву. Небо было безоблачным с ярким солнцем, а ветер достаточно прохладным, чтобы не страдать от жары. Гарри обнаружил, что он наслаждается и нежится на солнце.       Поттер провёл рукой по надгробию сидя на земле в траве.        — И вот так я убил Волдеморта, — заканчивал он рассказ мёртвым родителям. На кладбище рядом с ним никого не было и его негромкий голос нельзя было подслушать. — Всё кончилось, я отомстил за вас. Вы можете быть спокойны, Волдеморт никогда не причинит вреда никому больше. Впрочем, душа его настолько раздроблена, что его ждёт полное уничтожение или что-то подобное.       Он вздохнул и прикрыл глаза, оперевшись на траву.        — Я не знаю, что чувствовать теперь, мам, пап. Это время, этот мир, так похож на тот прошлый, но мне стоило таких усилий не испортить ничего, не позволить Волдеморту сделать что-то ещё… Мне нужно было, чтобы он затащил меня на кладбище и в процессе умерла Берта Джонкинс и Крауч-старший. Я сознательно пожертвовал ими чтобы вернуть и убить Волдеморта. Это того стоило?       Надгробия молчали. Гарри глубоко вздохнул, ощущая как горят глаза. Он чувствовал себя отвратительно грязным. Жертвуя двумя, чтобы уберечь большинство. Две прошедшие войны отпечатались в нём так, что в этот раз шляпа была настроена весьма решительно отправить его в Слизерин.       — Я отвратительный человек? — уныло пробормотал Поттер, стискивая траву.        — Я не думаю, что ты отвратительный человек, — раздался рядом голос. — Ты сделал то, что должен был.       Гарри даже не дёрнулся. Он всё так же смотрел на выбитую эпитафию на камне. Чужое присутствие он уловил сразу, но приближение конкретно этого существа не заставило его двигаться.       Гарри видел смерть в тот день, пятнадцать лет назад последний раз. В этой жизни она не показывалась, но иногда волшебник улавливал знакомое чувство рядом. Всё же Смерть была уникальной и так как Гарри умирал уже три раза, три раза добровольно, он научился ощущать её.       Она не изменилась внешне, но Гарри обнаружил, что Смерть стала немного другой. Это было чувство, которому нельзя было дать название. Если для Гарри прошли пятнадцать лет, то Смерть пережила семь тысяч лет, а может и больше. Она никогда не воплощалась в мире живых, но и не забывала о будущем, которого не стало.        — Это не успокаивает меня, — признался Гарри, лениво откинув голову так, чтобы видеть, как Смерть опустилась на корточки. Всё такая же высокая и худая, в стереотипном балахоне и в капюшоне, она ненавязчиво опиралась на косу. — Иногда мне кажется, что я так сильно изменился, что не узнал бы себя если бы встретил. Если бы тот Гарри, который пережил первую жизнь, после четвертого курса, встретился бы со мной сейчас, поняли бы мы друг друга? Понял бы он то, что я должен был сделать, чем пожертвовал для мира?        — Кто знает? — Легонько пожала плечом Смерть. — Ты никогда не узнаешь. Можешь только задаваться такими бессмысленными вопросами и тратить на них время, но ты же понимаешь, Гарри, что они не принесут тебе пользы?       Гарри не нашёл, что ответить на такое.       Какое-то время они мирно молчали. Поттер чувствовал, словно огромный груз свалился с его плеч. Никакой войны. Он может пойти на пятый курс и посвятить себя учёбе, а не думать о том, как уничтожить крестражи вновь.       На самом деле после финала Турнира многое изменилось.       В похищении Гарри Поттера обвинили Питера Петтигрю и Барти Крауча-младшего. Общественность не знала об угрозе Волдеморта, им было достаточно двух Пожирателей Смерти, которые должны быть мертвы. И хотя они были замешаны и действительно организовали происходящее в том учебном году, Фадж и слышать не хотел ничего о Волдеморте.       К великому удивлению Дамблдора, который настаивал на правде, Гарри поддержал Фаджа. Нет, никакого Тёмного Лорда не было и нет. Что хотел сделать Хвост не известно и не будет известно — обоих поцеловал дементор. Правда никому не была нужна и Гарри это устраивало. В замен он попросил разбирательства по делу Сириуса и Фадж, умиротворённый Гарри, согласился.       Дамблдору пришлось отступить.       Поттер был уверен, что его директор будет расследовать дело, но не волновался об этом. Впервые за последние почти пятнадцать лет, Гарри вообще ничего не волновало. Слушанье по делу Сириуса назначено на второе августа и до той даты было полно времени.        — Почему я? — спросил Гарри после паузы. — Почему из всех, кого я видел, только я помню то время? Знаешь, прошло пятнадцать лет, ты не появлялась и я не мог ни у кого спросить об этом.       Смерть не вздохнула, но наклонила голову так, чтобы посмотреть на него. Она проигнорировала укор в его словах.        — Потому что ты нёс Сердце. Это бремя, которое нёс Гелиос когда-то. О да, ты правильно понял. Гелиос, когда переродился, тоже помнил свою прошлую жизнь. Вот что происходит, когда ты в тесном контакте со столь мощной энергией, которой не должен обладать смертный. Можно сказать побочный эффект.        — Побочный эффект? — эхом переспросил Гарри. — Значит, я мучаюсь от кошмаров, прохожу через всё это, — он махнул рукой, — просто потому что обладал слишком большой силой для смертного? Только не говори, что ты ничего не могла поделать! Ты — Смерть! Разве ты не могла избавить меня от этих мучений?! — Его голос взлетел и несколько птиц испуганно спорхнули с веток осины.       Вспышка нисколько не напугала Смерть — она была так же флегматична и безразлична как и раньше.        — А ты бы этого хотел? Я обнаружила, что вы, смертные, очень дорожите своей памятью, тем, что делает вас собой. Твоя память сформировала тебя человеком, которым ты являешься сейчас и из силы этой памяти ты черпаешь бОльшую силу для движения. Скажи, смог бы ты сделать всё то, что сделал в этой жизни?       Гарри молчал.        — Если бы ты не помнил, то Седрик Диггори бы погиб, — безжалостно начала она. — Ты бы не избавился от крестража на кладбище, на самом деле ты бы вообще не избавился от крестражей кроме как от дневника тогда. Потом погиб бы Сириус Блэк, когда Волдеморт ложными видениями заманил бы тебя в Отдел Тайн. Из знакомых тебе людей я назову ещё и Дамблдора — он бы искусился проклятьем на кольце и, продержавшись год, умер очень скоро. За ним бы ушёл Грозный Глаз Грюм, Ремус Люпин, Нимфадора Тонкс, Фред Уизли, Лаванда Браун, Колин Криви. Продолжать?       Поражённый, он не смог вымолвить ни слова — так и смотрел на Смерть во все глаза. Она молчала, позволяя впитаться информации. Гарри не думал, что Смерть действительно заботилась об этих людях, но обнаружил, что может быть Смерть немного заботилась о нём в своеобразной манере вот так. Позволяя ему спасти этих людей ценой своего покоя.        — Я…Мне очень жаль.        — За что ты извиняешься? — удивилась она.        — Я всегда думал о том, как мне плохо, держа при себе память прошлого времени. Злился, что не мог быть как все, злился, что и тут я выделился, злился, что я помнил, а другие нет. Что я один. Но я никогда не думал о том, что было бы, если бы я не помнил. — Он слабо усмехнулся. — И вот я думал, что вырос.        — Тридцать лет не показатель взрослости, — хмыкнула Смерть и отвернулась. — Не думай, что только потому что ты помнишь больше лет, чем твой физический ровесник, это делает тебя взрослым.       Обычно Гарри горячо начинал спорить о том, что он не ребёнок, но сейчас не нашёл для этого сил и только упёрся локтями в колени, сгорбившись.        — Я идиот.       И Смерть не спорила.        — Думаю, я могу ответить ещё на некоторые вопросы для тебя, Гарри, — произнесла она, пока Гарри мысленно называл себя дураком, — что ты хочешь знать?       Поттер был благодарен за шанс завершения, даже если вот так.        — Как так получилось, что Дары Смерти существуют и в этом мире? Я посмотрел историю своей семьи и мы пересекались с Певереллами. У меня есть мантия, я нашёл кольцо и видел палочку Дамблдора. Так как это произошло?        — О, это на самом деле не сложно. Нет никаких Даров Смерти.        — Что? — вскинулся Гарри. — Но…        — Я никогда не раздавала ничего Певереллам. На самом деле тут есть очень забавная история. Три брата из сказки были талантливыми артефакторами, но ещё больше — гордецами. Их семья, как и многие семьи того времени, особенно чтили чистоту крови, в результате чего близкородственные браки сказались на них очень сильно. Антиох был властолюбивым и палочку он создал себе под стать. Кадм не отставал от него, но возжелал власти над смертью и создал камень. Игнотусу повезло больше и семейное безумие сказалось на нём не так сильно — он создал мантию невидимку, обманчиво бесполезный артефакт на фоне творения его братьев. Видя, чем кончилась жизнь Антиоха и Кадма, Игнотус, в тот момент будучи очень старым, попросил Бидля написать поучительную историю, чтобы предупредить других волшебников о пороках. Бидль послушался и так родилась сказка о Трёх Братьях.       Пораженный, Гарри молчал.       — В тебе нет моей крови, так как я никогда не воплощалась в этом мире. Певереллы не имеют ко мне никакого отношения. Как причудливо сложилась судьба, не находишь? Незначительное изменение семь тысяч лет назад кардинально поменяло это время… И в то же время ничего не изменилось.       — Это… — Поттер покачал головой. — Это очень много, я не думаю, что понимаю сейчас. Мне нужно время, чтобы обдумать эту информацию.       Слова Смерти прозвучали как насмешка, но Гарри решил не сосредотачиваться на этом.        — Но почему время сдвинулось на сто лет вперёд? — спросил он вместо этого, решив проигнорировать рассказ.        — Аллен Уолкер — Разрушитель времени, — и как больно было слышать это имя, — ты же не думаешь, что после такого время будет в порядке? — Смерть вновь пожала плечами. — Хорошо, что только сто лет лишнего получили, а могло бы случиться что угодно.       Гарри уставился на Смерть, ощущая, как дёргается глаз в глубоком раздражении на чужую беззаботность. То есть, он мог бы взорвать мир? Сломать время? Выкинуть всех к динозаврам или Мерлину, и Смерть совсем не заботилась об этом? Гарри вновь спрятал лицо в руках и засомневался, так ли ему нужны ответы.       Ладно. Сто лет в будущее звучит не так плохо.       Он уже не хотел ничего знать.

***

      Удивительно, но Гарри ожидал увидеть уже знакомое ему Гриммо. Однако, когда он втащил чемодан через порог, а Кричер тут же подхватил его и исчез, счастливый служить любимому Гарри Поттеру, подросток обнаружил, что удивленно глядит по сторонам.        — Ремонт ещё не закончен, — пояснил Сириус, улыбаясь, — но я избавился от самого главного.       Он указал рукой на конец коридора возле лестницы. Там, где была стена и большой портрет крикливой старухи Вальпурги Блэк, была пустота. Не было ни портрета, ни стены.        — Это мне Билл подсказал, — признался Блэк. — Предложил просто убрать стену. Я бы подумал, что не могла же моя дражайшая матушка быть настолько небрежной в гадостях, но, похоже годы не были к ней добры.        — И она на самом деле не зачаровала стену? — удивился Гарри, подойдя ближе. Сириус приобнял его и счастливо вздохнул.        — Да, представляешь? Никогда бы не подумал. Впрочем, я не жалуюсь. Ремонт ещё не закончен, и Молли не хотела, чтобы я брал тебя сюда…        — Всё в порядке, — перебил его Гарри, широко улыбнувшись крестному, — я не против помочь в ремонте. Я же могу колдовать? Думаю, в две палочки дело пойдёт быстрее и миссис Уизли не нужно знать об этом.       Сириус откинул голову и громко рассмеялся своим лающим смехом. Он растрепал Гарри волосы и в глазах мужчины словно зажёгся огонёк жизни.        — О, посмотрите, кто уже нарушает законы! — воскликнул Блэк. — Всего немного времени вместе, а ты уже наследуешь мои плохие привычки! Я в восторге. Растёт настоящий Мародер!       Гарри фыркнул и пихнул крестного в бок. О, если бы Сириус знал!       Из двери, которая вела на кухню, вышел бывший профессор Люпин с чашкой чая в руке. Он выглядел совсем не впечатлённым ими, но, тем не менее, тепло улыбнулся Гарри.        — Что я слышу о нарушении закона? Добрый день, Гарри, рад, что ты наконец-то присоединился к нам. Видишь ли, свобода не пошла на пользу Сириусу. Он вознамерился разительно переделать этот дом, и я опасаюсь, что его порывы могут зайти слишком далеко.        — Пожалуйста, Луни, не стоит быть такой мамой-наседкой, — скорчил лицо Сириус, — этому дому давно нужно было сделать ремонт, Кричер запустил всё, что можно запустить. Конечно, будь моя воля, я бы просто поджёг это место адским пламенем, — пояснил он Гарри, — но Луни слишком опекает. И слишком ответственный. И прижимист.       Ремус вздохнул ещё раз.        — Почему бы тебе не показать новую комнату Гарри? — предложил он.        — Точно! Ты же с дороги, наверняка устал, мелкий! Идём, Кричер лично хлопотал над ней, но я всё же дал советы. Этот старик совершенно не знает, что нужно молодым Гриффиндорцам!       И Сириус решительно потянул Гарри наверх, тот только и успел оглянуться через плечо и махнуть бывшему профессору. Тот отсалютовал чашкой и вернулся обратно.       Другие этажи дома были полностью закончены. Ничего такого мрачного или темного, никаких старых штор на окнах, плесени на тканевых обоях, скрипучих досок и тяжёлых портретных рам. В коридорах висели пейзажные картины, окна вычищены и распахнуты, впуская тёплый воздух дня. Казалось, сам дом начал светиться, выполненный в светлых и мягких тонах.       Сириус остановился возле двери с табличкой имени Гарри и толкнул ту, приглашая войти. Комната была выполнена в бледных красных тонах, с тёмно-бардовыми элементами и со светлой отделкой. Двухспальная кровать с балдахином, постельное белье с летающим снитчем, красивый ковёр в центре комнаты, ряд полок для книг, удобное кресло рядом, большой комод и сундук Гарри.        — Ну как? — спросил нервно Блэк. — Кричер действительно хотел сделать всё как лучше, что значит в зелёном, по его мнению, но я успел вмешаться и напомнить, что ты учишься на Гриффиндоре. Он не дал мне выполнить комнату в традиционных цветах, наверно, из мести. Но если тебе не нравится…        — Нет, мне всё нравится, — поспешил заверить Гарри, войдя в комнату и оглядываясь, — всё получилось очень здорово, спасибо!       Он обнял крёстного и тот стиснул его в объятьях.        — Давай, устраивайся и спускайся на обед, — сказал Сириус, когда Гарри отстранился, — сегодня у нас даже есть нормальная еда.        — Потому что готовил профессор Люпин? — хмыкнул Гарри, на что мужчина только состроил лицо и покачал головой.        — Нет, молодой человек, никаких подшучиваний над моей готовкой, — он покачал пальцем, — И не позволяй ему лгать тебе, Гарри, знай, что я прекрасно готовил! Просто так случилось, что сегодня очередь Луни и он немного лучше меня. Идёшь?       Они спустились вниз и увидели, что профессор Люпин и Кричер работали вместе, чтобы накрыть стол. Колдорадио играло очередной новый шлягер от Селестины Уолкер, а на столе рядом лежал утренний выпуск «Ежедневного пророка». На главной странице было большое фото счастливо ухмыляющегося Сириуса Блэка. Он лихо откидывал волосы и куда-то оглядывался за пределы фото. Был и громкий заголовок об оправдании.       Они не ели в тишине. Гарри с любовью наблюдал как его крестный и бывший профессор подшучивали друг на другом с большим драматизмом.        — Сегодня утром мне пришло письмо из Хогвартса, — сказал Гарри, когда они приступили к чаю и Кричер подал свой фирменный пирог с патокой. — Значит ли это, что Дамблдор нашёл нового профессора по защите на этот год?       Судя по тому, что в учебнике действительно был раздел с практикой, а сам учебник не походил на снотворное к ночи, профессором будет не Амбридж.        — О, да, — кивнул Сириус, — Луни как раз говорил об этом до твоего прихода.        — Он будет компетентным? — въедливо уточнил Гарри. — Не хотелось бы получить ещё одного Локхарта в год, когда у меня С.О.В. Конечно, никто не сравнится с тобой, профессор Люпин.        — Гарри, сколько раз я должен говорить тебе, чтобы ты звал меня по имени? — улыбнулся он. Гарри смущенно кивнул. — Но да, это кто-то компетентный. Я слышал, что он много странствовал после школы, хотя, на мой взгляд профессор Кэмпбелл слишком молод для преподавания.        — Кэмпбелл? — эхом повторил Поттер. Он почувствовал онемение в груди. — Сколько ему?        — Хм, двадцать четыре должно быть? — задумался Сириус. — Но я не знаю его. Хотя он родом из Британии, я не думаю, что он учился в Хогвартсе. А ты что думаешь, Луни?        — То, что он молод, беспокоит меня, — признался бывший профессор, — но если Дамблдор хочет его нанять, значит он достаточно хорош для работы.       Сириус пробормотал что-то похожее, что Дамблдор нанял Снейпа и на этот раз никто не протестовал против этого аргумента. Гарри знал, что Дамблдор может быть мудрым и старым человеком, заслуживающим уважения, но его взгляды на подбор персонала… Сомнительны.        — И то, что он не учился в Хогвартсе, не означает, что он не может работать там, — добавил Люпин после паузы. — Хогвартс — не единственная школа. Но видя, как тебе любопытно, Гарри, я могу поспрашивать. Ты прав, это твой самый важный год и я хотел бы знать, нужно ли мне высылать тебе список литературы для подготовки, — улыбнулся мужчина.        — В этом нет необходимости, — автоматически заверил его Гарри, помахав рукой, — я узнаю всё в школе.       Сириус удивлённо оглянулся, а Ремус поднял брови, но после этого Поттер поспешил сунуть большой кусок пирога в рот и разговор сменился на обсуждение других профессоров, в частности, Снейпа.       Гарри не был уверен, хотел ли он знать что-то о профессоре Кэмпбелле сейчас. Он даже не знал, что чувствовал от знакомой фамилии — панику, страх, или напряженное ожидание неизбежных проблем.       Остаток лета прошёл в спешке. Они занимались ремонтом и постепенно Гриммо преображался, становился просторнее визуально и светлее. Сириус, который ненавидел этот дом ранее, когда всё закончилось, назвал его терпимым и одобрил.        — Моя матушка, наверно, крутится в могиле, — удовлетворённо сообщил он, оглядывая библиотеку, которая никогда не выглядела так светло, — может быть я мог бы сохранить её портрет только для этого момента, чтобы показать результаты ей.       Гарри подумал, что хорошо, что от портрета Вальпурги избавились. Слушать её вопли не хотелось.       С завершением ремонта и он сам словно сбросил груз с плеч. У него теперь была комната, Сириус был свободен, Ремус всегда навещал их и приглядывал, чтобы Блэк не бросился во все тяжкие, так что Гарри точно никогда не вернётся к Дурслям. Он знал, что теперь всё будет по-другому и в хорошем смысле. У него есть семья.

***

      В этом году не было злобных шепотов в спину о безумном Поттере, лгуне и охотнике на славу. В этом году тень Волдеморта не висела над ними. В этом году всё напряжение, которое Гарри собирался получить — это С.О.В. Это было освежающе и расслабляюще.        — Я разработаю вам расписание, мальчики, — сказала Гермиона, когда они входили в Большой Зал с потоком других студентов. Рон убрал палочку и снял щит, чтобы закрыться от Пивза и его мокрых водяных шариков. — В этом году мы не можем позволить себе лениться! Так что никакого откладывания домашнего задания на выходные, понял, Рон?        — Да ладно тебе, Гермиона, — простонал он, когда их группа села напротив Невилла за столом, — учебный год ещё не начался официально, а ты уже зудишь о домашнем задании!        — Уже первое сентября, конечно, учебный год начался, — возмущённо фыркнула она, — не говори мне, что только потому что профессор Дамблдор не сказал свою речь, учёба не началась. Не будь ребёнком, Рон, тебе что, пять лет? И я просто волнуюсь о вас, так как вы оба склонны увлекаться другими вещами… Вроде квиддича.        — Между прочим, очень важные вещи, — авторитетно кивнул Рон и оглядел стол с тоской по еде, — верно, Гарри?        — Не втягивай меня в ваши ссоры, — пробормотал он, — но так-то я согласен с тобой, Рон.       Гермиона вскинула руки в раздражении и угрожающе прошипела им:        — Посмотрим, что вы скажете в выходные и помогу ли я вам с зельями!       Гарри не понимал, как так получилось, что он второй раз проходит ту же учебную программу, но Гермиона, которая не имела таких же преимуществ, всё равно умнее его.        — Уже волнуетесь о С.О.В.? — спросил Невилл у них. — Моя бабушка говорила об этом всё лето.        — Мои родители тоже, — простонал Рон, — хотя больше они говорили, чтобы я не был как Фред с Джорджем, — он ткнул пальцем в близнецов на другом конце стола, сидящих рядом с Ли Джорданом, — но то, что я стал старостой немного успокоило маму и она могла волноваться о других вещах.       Большой Зал заполнялся студентами и рядом с Невиллом села Лаванда и её верная подруга Парвати. Они обе уже поглядывали на стол преподавателей.        — Итак, — сказала Лаванда, оглядев профессоров, — у нас новый профессор по защите — он единственный новенький. И он молод!        — Ой, какой хорошенький! — пискнула Парвати и её смуглое лицо немного потемнело от румянца. — Лаванда, быстро, как я выгляжу? — Она быстро вытащила палочку и наколдовала зеркало для себя. — Мои волосы не растрепались?       Гермиона отчётливо закатила глаза, пока девушки не глядели.        — Он — профессор, — снисходительно хмыкнула она, тоже глянув на стол, — не слишком ли он молод для этой должности? Он, конечно, будет отвлекать студентов.        — Студенток, — поправила её Лаванда, хихикая, — давай, Гермиона, ты должна признать, что новый профессор будет отвлекать только студенток. Даже ты это заметила! Чопорная правильная мисс отметила красоту другого мальчика!       Гермиона вспыхнула и стремительно отвернулась. Рон недовольно нахмурился.       Гарри рискнул, сделав успокаивающий вздох и решил тоже глянуть, хотя раньше боялся даже оборачиваться, не зная, какое лицо он увидит. Но сейчас было глупо тянуть дольше и он посмотрел.       Лаванда ошиблась — не только студентки будут отвлечены, подумал Гарри, слыша как громко колотится его сердце. Того и гляди выскочит из груди.       Конечно, он должен был догадаться, что и Неа и Мана не подходили по возрасту, но изменение во временной шкале уже многое могло исказить. И фамилия действительно сбила его с мысли, отчего Гарри ругал себя. Конечно, он Кэмпбелл! Нет нужды в другой фамилии.       Гарри бы узнал Аллена Уолкера везде. Хотя он отличался от того Аллена, которого знал Поттер, и больше походил на Аллена Миллера с фото, но в то же время не он. Аллен Кэмпбелл имел короткие до ушей рыжие волосы с неровной челкой. На его макушке были очки, а лицо чистое, без шрама, с только появляющимися морщинками в уголках рта от смеха. Он был старше и впервые Гарри подумал о том, что Аллен выглядел бы очень похоже, если бы у него было время вырасти до двадцати пяти. Его лицо было другим, потеряв всякую подростковую нежность и было сформировано в красивого мужчину, не обременённого войной, смертями, потерями и тайнами. Он о чём-то говорил с профессором Флитвиком и судя по всему это была оживленная беседа.       Он выглядел очень живым и ярким, как огонь, и какое-то время Гарри не мог отвести зачарованного взгляда прочь.       Видимо, что-то ощутив, профессор Кэмпбелл обернулся, его взгляд не долго блуждал по студентам, многие из которых смотрели на него, пока не встретился взглядом с Поттером. Он вежливо, немного наклонил голову на бок в приветствии и Гарри ощутил, что нож вонзился ему в сердце.       Его не узнали.       Аллен был жив и не помнил его, не знал ничего больше, чем Мальчик-Который-Выжил и Гарри не был уверен, что в состоянии справится с этим осознанием спокойно.