Сломан

      Вэй У Сянь пустым взглядом упёрся в потолок. Все такой же белый, как и всегда. Где-то там ещё и маленькая трещинка затесалась… Даже и не вспомнить, как Цзян Чэн умудрился ударить потолок ванной, да ещё и нанести ему такой урон.       Парень уютно расположился в ванной, откинув голову на бортик и делал вид, что ему совсем не холодно сидеть здесь в одной рубашке и боксерах.       По запястью левой руки маленькими капельками стекала рубиновая кровь. Тяжёлый металлический запах осел в маленьком помещении и остался висеть тяжёлым облаком.       «Давно пора уйти туда, где мне и место, » — подумал парень. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о… Нем. Наверное, этот человек, прекраснейший и холоднейший на свете, будет рад избавиться от надоедливого Вэй Ина.       Парень достал упаковку и начал глотать анальгин. Одна таблетка, вторая, третья…       «Мучения закончатся» — двусмысленно вещала пачка из-под таблеток.       Веки налились свинцом, а тело обрело необычайную лёгкость…

*(╥﹏╥)*

      Почему-то, уйдя в мир иной, Вэй Ин смог почувствовать оглушающий подзатыльник, а потом ещё и завыл от того, что нежная, но сильная рука ухватила его за ухо. Второе оказалось в такой же крепкой хватке.       — Говорила я тебе, что он придурок! Надумал себе всякого, и помереть решил! Да тебе всю оставшуюся жизнь за моими детьми смотреть и заботиться о них, ты куда намылился, дерьма кусок?!       — Мадам… Юй? — растерянный парень поднял взгляд вверх.       На исхудавшем лице показались следы бессонных ночей, серые глаза, мутные, но постепенно обретающие яркость, остановились на том, кто держал его уши в заложниках:       — Дядя Цзян?! Ты… вы, живы?       — Нет, конечно, — фыркнула женщина. — Это ты помер!       — Спокойнее, моя госпожа, — усмехнулся мужчина, но тут же перевел взгляд на приемного сына. — А-Ин, мальчик мой, как ты?       — Мертв. — Чистейшая правда.       — Пф! — Зафырчала Мадам Юй, — Чтоб я тебе позволила!       Уши, наконец, оказались на свободе, и Вэй У Сянь осел вниз. Как-то отстранёно отметил что они находятся в Пристани Лотоса, в том самом домике, который был местом для летнего отдыха.       Родители, почившие в авиакатастрофе, стояли прямо перед ним, счастливые, здоровые, разве что совсем немного уставшие на вид.       Но Вэй Ин знал, что это иллюзия.       Он видел оба тела, что вытащили из обломков. Видел как они были поломаны, поджарены с разных сторон, но не разорвавшие крепких объятий даже после смерти. Это его сломало. Душа болела, осознавая, что пережили эти двое перед смертью. Как они мысленно прощались с детьми, друзьями, Вэй Ином…       Как хорошо, что ни шицзе, ни А-Чэн, не видели той картины из множества раскиданных по земле трупов, что пришлось лицезреть и пытаться опознать по обрывкам кожи и одежд своих родителей Вэй Ину.       Спустя две недели парень не выдержал, и решил отправиться вслед за ними. Слишком тяжело было потерять родителей вновь.       — Я знаю, мальчик мой, что тебе плохо, — нежная рука погладила торчащие вихры, потрепала в разные стороны. — Но ты должен жить дальше.       — А если я не хочу? — спросил Вэй У Сянь. Слезы медленно начали скапливаться в уголках глаз.       Когда он в последний раз плакал? Кажется, это было так много лет назад… Ведь там, на похоронах, которые ему же пришлось устраивать, он не мог позволить себе лить слезы. Не тогда, когда брат и сестра страдают. Им нужен был кто-то, кто мог бы помочь. Им самим было слишком тяжело.       Внезапно по спине очень больно пришелся кнут, сверкающий фиолетовыми всполохами.       — А ну прекратил нюни распускать, и вернулся к жизни! Там, того гляди, твой ненаглядный вслед за тобой опрокинется! — разругалась женщина, как всегда действуя так, как считает нужным.       И это взбодрило. Заставило встряхнуться. Действительно, родители, даже уйдя, навсегда остались рядом. Они все ещё приглядывают за своими детьми. За всеми тремя.       Парень тяжело поднялся на ноги. Рябь прошла по пространству, когда он сравнялся ростом с Мадам Юй и едва достал носом до подбородка дядюшки.       Подавшись вперёд, Вэй Ин обнял обоих и крепко прижался.       — Я так не хочу вас отпускать, — прошептал парень, всхлипывая.       — Ну-ну, — как-то растерянно потрепала его по плечу Мадам. Глава Цзян лишь приобнял его. — Прекрати быть эгоистом. Посмотри вниз: тебя тоже не хотят отпускать. И если мы вернуться не сможем, то у тебя ещё есть шанс.       Вэй Ин обернулся. Он совсем уверился, что они стоят на деревянной пристани, которую они трое — А-Чэн, дядя Цзян, и он сам — сколотили давным-давно, когда мальчики были ещё детьми.       Взгляд упал вниз, на прозрачную воду, где обычно плавало очень много красивых рыб.       Теперь там не было песочного дна — только белая палата, кровать с лежащим на ней, накрытым простыней, человеком, и еще кто-то. Этот кто-то держал умершего за руку, гладил по щеке сквозь ткань. Кажется, даже плакал: капли падали на безжизненную и замотанную бинтами руку пациента, выглянувшую из-за краев.       — Лань Чжань? — сердце закололо, и, прежде чем понял, что делает, Вэй Ин прыгнул в озеро.       Все, что угодно, лишь бы по твоему прекрасному лицу не текли слезы, Лань Чжань, прекрасный нефрит. Печаль на прекрасном лице вызвала у А-Сяня кучу эмоций и желаний: самым важным из них было вернуть Лань Чжаню прежний настрой. И если для этого нужно вернуться, то он это сделает.       Даже если ради этого нужно упасть с небес на землю.       В реальном мире мало что изменилось. Только дернулось внезапно тело под простыней и Вэй Ин начал осторожно дышать. Болела голова, но, в целом, тело было в хорошем состоянии.       Едва простыня пропала с лица, как Вэй Ин нежно улыбнулся:       — Не плачь, Лань Чжань. Я снова здесь.       Судорожно вздохнув, Ванцзи осторожно, как величайшую драгоценность, обнял Вэй У Сяня и прижал к себе. Он дрожал, не в силах поверить, что это действительно произошло, что это реальность, а не страшный сон.       Лань Ванцзи весь день чувствовал странное напряжение и желание увидеть Вэй Ина. Они не то чтобы хорошо дружили. Но в институте Вэй Ин всегда ходил хвостиком за вторым нефритом. Дразнил, веселил, смеялся и всячески разводил на эмоции.       Эта жизнерадостность надоедала. Бесила. Выводила из себя. Но едва Вэй Ин пропал из виду на целый месяц, стало ясно: Лань Чжань слишком сильно привык. И теперь, когда «наркотик» отобрали, наступила страшнейшая ломка.       Оставалось надеяться что Вэй Ин, пропавший по семейным делам, снова придет на занятия и все вернётся на круги своя.       Но напряжение не спадало, а только поднималось к горлу удушливым комом. Когда новости передавали сведения о проведении опознаний на месте упавшего самолёта и показали интервью с бледным Вэй У Сянем, стало ясно, что как было уже не будет.       Грохот выбитых дверей. Вэй Ин, лежащий в собственной ванной в окровавленной одежде. Его все быстрее слабеющее дыхание.       Ванцзи испытал слишком много чувств в этот момент, потерялся в них. Забылся. Действовал машинально, свободной рукой пытаясь нащупать пульс на шее.       Уже в больнице, куда его пустили только после крупной взятки, сердце любимого остановилось.       Лань Чжань видел его последний вздох. И слышал, как разбивается собственное сердце на маленькие кусочки.       Весь мир рухнул в тот момент.       В тот момент, когда умер Вэй У Сянь.       Даже сейчас, спустя два дня после ухода, и такого же неожиданного возвращения Вэй Ина, Лань Чжаня не отпускало напряжение. Он дни и ночи проводил рядом с Ним, держал за руку. Смотрел в глаза, и просил говорить как можно больше.       Вэй Ин покорно не замолкал, тянулся обнять и тщательно следил за тем, чтобы этот неугомонный высыпался и нормально ел. Раз отказался ехать домой — будь добр, прими тот факт, что Вэй У Сянь не позволит тебе портить свое здоровье.       Ян Ли, отправленная к жениху на отдых, и Цзян Чэн, уехавший на практику, подальше от родного города — оба не знали о произошедшем. Вэй Ин не торопился им рассказывать о попытке самоубийства. Цзян Чэну хватит седых волос на голове и без этого. Примчится же, едва узнает, придурок малолетний.       Из больницы отпустили не скоро. Через три дня после инцидента. Лань Чжань даже тогда отказался пускать Вэй Ина в собственную квартиру и утащил к себе.       И когда только вещи успел перевезти?

*٩(｡•́‿•̀｡)۶*

      Вэй Ин быстро обосновался в новом доме и даже радовался тому, что второй нефрит всегда рядом. Да, молчаливый. Немного замкнутый. На лице почти ни одной эмоции, но глаза, янтарные и яркие, как у совы, не отрывались от его же, Вэй У Сяня, лица, убеждаясь, что он рядом и не торопится уйти.       Скоро Вэй Ин сам начал носиться по квартире, засел за долги по учебе, которые, на счастье, можно было сделать дома, а после переслать по почте.       Пробовал готовить ужин: долго отпаивал своего сожителя молоком и извинялся за свою любовь к специям.       «Я не специально, » — посмеялся парень тогда, почесывая неловко затылок. Лань Чжань знал, что специи в его квартире спрятаны так далеко, что случайно их достать невозможно впринципе.       Но не все проходит так быстро. Парень вспомнил о потерях, о том, что пытался сделать совсем недавно (и содрогнулся: насколько сильно он себя довел?). С улыбкой припомнил подзатыльники Мадам Юй, наверное, последние в его жизни и крепкую хватку дяди Цзяна.       Почему-то объятия Лань Чжаня были куда ярче всех этих воспоминаний. На руках и плечах, как метки, теплели места, к которым прикоснулся этот идеальный человек. Хотелось больше. Намного больше.       И снова вместо того, чтобы признаться в симпатии и потянуться навстречу ласковым объятиям, Вэй У Сянь рефлексировал по ночам, сверля новый, такой же белый потолок стеклянным взглядом.       Привычка держать чувства в себе уже один раз его убила. Убьет и во второй. А чтобы не попасть под влияние, надо пойти и признаться Лань Чжаню. Попросить прощения за то, что напугал. Обнять крепко-крепко так, чтобы дышать стало тяжело, но было слышно размеренное биение сильного сердца. Поцеловать бы… Как жаль, что Лань Чжань не тот человек, который мог бы обратить внимание на жалкого суицидника.       Вечером, на кухне после ужина за чашками чая, Вэй Ин набрал в грудь побольше воздуха, и открыл рот:       — Лань Чжань, я хотел извиниться! — выпалил он, а на поднятую в вопросе бровь пояснил: — Я все держал в себе, весь этот месяц был чередой ужасных событий и под конец я просто не выдержал и…       — Вэй Ин, — глубокий голос прервал сбивчивую речь. Сильная рука накрыла другую, подрагивающую от волнения. — Все хорошо. Главное, что ты — жив.       — Да, да Лань Чжань, но знаешь, если бы не ты, я бы и не вернулся совсем, ради кого же мне ещё жить? Когда я увидел тебя около моего тела… Так сразу вернулся, потому что я не могу видеть твои слезы, Лань Чжань, — Вэй Ин задыхался, тараторя. Ванцзи хотел было прервать парня, остановить поток и уточнить, каким образом он все это видел, но не успел. У Сяня понесло:       — Я, знаешь, Лань Чжань, я как впервые тебя увидел — сердце ёкнуло, а я дурак, не понял, почему. И только там, увидев, что ты грустишь, осознал, что я люблю тебя. Полюбил с той первой встречи в коридоре института. Я не хочу заставлять тебя страдать. Хочу делать так, чтобы ты улыбался и был счастлив. Ты… — судорожный вздох, — Ты должен быть счастлив, иначе я не прощу себе. Я понимаю, что тебе, наверное, неприятно сидеть рядом со мной, но я надеюсь что ты не перестанешь быть моим другом и позволишь быть рядом до самого конца, даже если никогда не полюбишь меня так, как я тебя, мне будет достаточно видеть, что у тебя все хорошо и… Не в силах слушать эту речь, Ванцзи наклонился, притянул Вэй У Сяня за прядку волос к себе и поцеловал. Мягко, нежно. Но достаточно, чтобы понять, что означает поцелуй.       — Вэй Ин, — спокойный голос, но глаза полны искреннего счастья, — я тоже люблю тебя.       Вэй Ин улыбнулся. Впервые за долгое время эта улыбка была настоящей, а не вымученной и усталой. Сердце, до этого забитое осколками потерь, снова становилось цельным. Ведь Лань Чжань рядом и он — Вэй Ин уверен, — никогда его не бросит.