Сломан

      Как бы ни пытался Вэй Ин сохранить произошедшее в тайне, так и Лань Чжань не мог молчать о попытке самоубийства.       Ванцзи был всерьез обеспокоен настроением и состоянием человека, которого он полюбил так крепко за чудовищно короткий срок. Родным, последним близким Вэй Ину людям стоило знать о последних событиях и поддержать брата.       По сбивчивым и весьма коротким оговоркам, Лань Чжань так же понял, что юноша принял на себя больше, чем мог. От этого в душе клокотала злость на неразумных детей Цзян, что зациклились на собственных проблемах и эгоизме, а после просто оставили брата вязнуть в этой грязи, уехав развлекаться.       Как добрый, и не способный на подлость юноша, он сначала обсудил этот вопрос с любимым.       Тот, уставший от работы, но оживающий с каждым днём от заботы и нежности, некоторое время обдумывал, о чем таком спросил А-Чжань, но после твердо покачал головой.       — Не стоит. Это исключительно мои проблемы и им не стоит знать. В конце концов — парень мрачно усмехнулся — Я все-таки не умер.       — Ты умер — якобы спокойно, а на самом деле сдерживая дрожь в пальцах, ответил Ванцзи.       Чашка с чаем в его руках все-таки опасно дрогнула. Вэй Ин дернулся, и поддержал ее снизу, чтобы любимый ненароком не пролил кипяток на свои колени.       — Прости, Лань Чжань, прости, прости — зашептал он. Ранние морщинки снова появились у переносицы, обозначились складки у рта. В свои двадцать два он начал выглядеть на все тридцать.       — Вэй Ин. Ты не виноват. Не извиняйся.       Вэй У Сянь несогласно вздохнул, и, отняв чашку из ослабевших рук, поставил ее на стол. — Мое решение было… Кхм, мы можем оставить эту тему? - Парень тряхнул головой. Ему действительно трудно было говорить об этом и вспоминать о последнем разговоре с четой Цзян и произошедших после событиях. Рассказывать об этом брату и сестре, лишний раз бередя собственные нервы не хотелось.       Вместо этого Вэй Ин выкинул из головы все переживания и задорно улыбнулся, вдруг обхватывая своего парня за шею и садясь ему на колени. Бедра скользнули по промежности, слегка надавливая. Намек был очевиден.       Губы, искусанные и влажные, заскользили по шее Ванцзи, оставляя после себя наливающиеся краской цветы, иногда укусы, и иногда просто тепло прикосновения.       Нефрит рыкнул и обхватил соблазнителя за округлый зад. Они занимались этим всего пару часов назад и такой Вэй Ин — разомлевший, удовлетворенный, но отчаянно желающий больше — возбуждал его в несколько раз сильнее.       Когда они впервые решили заняться сексом — Вэй У Сянь сам залез в постель к Лань Чжаню, напоролся на объятия и ласку — а после, невероятно смутившись, расплакался, утыкаясь любимому в плечо.       Пока Ванцзи паниковал с каменным лицом и осторожно сжимал подрагивающее тело в объятьях, Вэй Ин только всхлипывал. Успокоившись, он пояснил свое состояние так:       — Не помню, когда в последний раз меня так любили.       У Сянь лишился родителей в раннем детстве — и с тех пор разве что Цзян ФэнМянь или шицзе проявляли к нему признаки заботы, но этого было мало для Вэй Ина.       Яркие, захватывающие эмоции Лань Чжаня слишком потрясли и выбили его из колеи — все стало так легко и просто, а смысл жизни замкнулся на том, чтобы обнимать этого прекрасного нефрита и любить его — отдаваясь всей своей сущностью.       «Как я смел пытаться тебя бросить?» — подумал тогда Вэй Ин, а после сам зацеловал парня так, что А-Чжань задыхался — от желания и смущения.       Сейчас не было в их действиях горечи или отчаяния, была отчаянная необходимость чувствовать дыхание друг друга и тепло чужой кожи. Лень перебираться в другое место: они судорожно скинули с себя одежду. Вэй Ин, как главное блюдо, был разложен на кухонном столе так, что растрепавшийся хвостик свесился с противоположного края.       Ванцзи наклонился к любовнику и ласково, невесомо выцеловывал на его груди разнообразные, бессмысленные дорожки, смакуя тепло персиковой кожи.       Вэй У Сянь тихонько вздыхал, подставляясь под прикосновения и разглядывая очередной потолок в своей жизни: этот расплывался перед мутнеющим взглядом и терял свою четкость.       Ванцзи синхронно прошелся руками по бокам любовника, надавливая, оставляя на коже покраснения — тот захлебнулся очередным вздохом и начал извиваться, не в силах переносить, но и не желая прекращать ласку. Руки, дойдя до талии, резко поднялись и сжали соски, выкручивая их, слегка оттягивая, и всячески задирая. Бесстыдный рот прижался к поджатому животу, кратко покусывая чувствительную кожу. Горячее дыхание опалило головку поднятого члена, но губы упустили его из виду, опустившись к поджатым яичкам. Язык заскользил по рельефу, обильно смачивая, пуская капельку слюны скатываться вдоль, до заветной ложбинки между ягодиц.       — Лань Чжа-а-ань! — Вэй Ин привольно разметался по столу, покрасневший и вспотевший. — А-Чжань, гэгэ, я долго не продержусь, ну же.       Нефрит оторвался от своего дела и поднял взгляд. Вэй Ин, прикусивший нижнюю губу, коротко стонущий и дергающийся навстречу прикосновением — божество, которому Ванцзи хотел бы поклоняться вечно.       Особенно так: накрывая его своим телом, отчего тот задрожал явственнее, раздвигая ноги так широко, как мог. Сливаться с ним в глубоком поцелуе, исследовать рот и танцевать языками. Ненадолго оторвавшись — глотнуть воздуха — парень начинал покрывать метками длинную шею, рыча и сходить с ума от того, что пах Вэй У Сянь им самим — сандалом и, совсем немного, сексом.       Как только Лань Чжань совсем опустился на А-Сяня, они соприкоснулись грудью, руки последнего крепко обхватили любимого за шею, прижимаясь так, что между совсем не было места.       Возбуждение накатило волной, лишая сознания. Жар прилил к паху, Ванцзи уже не знал, хватит ли ему сил на нормальную подготовку, тем более из смазки у них была разве что слюна, которая обильно скопилась между ног Вэй Ина.       А-Сянь понял колебания нефрита, но вместо того, чтобы отстраниться, только крепче сжал ногами бедра любовника. Губы прижались к краснеющей мочке, дразня. — А-Чжань, не обязательно. Я все еще влажный после того, как ты кончил в меня с утра… Признайся, ты на это расчитывал, да? Ха-ха, ну же, возьми меня, я весь твой…       Парень прервался и застонал, выгибаясь. У Ванцзи слишком большой член, такой горячий и длинный… Тот нетерпеливо прижимался все ближе к любовнику бедрами, входя плавно, но быстро и до упора. А-Сянь распахнул глаза и рот в крике, когда Лань Чжань вошел полностью:       — …Так глубоко! — с некоторым восторгом пожаловался Вэй Ин.       Прежде, чем он успел привыкнуть, Ванцзи размашисто задвигался, вбиваясь как можно глубже с каждым разом. Быстрее, чем Вэй У Сянь осознавал. С каждым мощным толчком из него вылетали стоны и вздохи, неподконтрольные хозяину. Между ног, снизу, хлюпало, и чем чаще были толчки — тем громче и бесстыднее звучали хлюпы. Вэй Ин не врал, когда упоминал о своей подготовке: он действительно расслаблен и мокр достаточно, чтобы без проблем принять член любовника.       Двое парней совсем забылись, потерявшись в одном, слаженном ритме, целуясь и прижимаясь. Позже, когда у Вэй Ина начало затекать тело и саднить спина, недовольная твердым столом, Лань Чжань вдруг рыкнул, перевернул любовника на живот, приподняв бедра, и снова вошел в растраханную дырочку, больше не нежничая, а наоборот, грубо беря то, что принадлежит исключительно ему.       Вэй Ину не оставалось ничего кроме как покорно принимать этот напор. Грубость только возбуждала – нефрита тяжело развести на эмоции, а тут целый спектр, жаль, А-Сянь сейчас не мог их видеть. Он предпочитал не упускать темнеющие от похоти янтарные глаза и искривленный в оскале рот. Долго в подобном темпе ни один из них не продержался: что-то хрипло выдохнув, Ванцзи крепко прижался бедрами к упругим половинкам и кончил, заполняя своим семенем нутро любовника. Вэй У Сянь спустил следом, дурея от ощущения заполняющей его спермы.       Немного после, отдыхая в горячей воде вдвоем, Лань Чжань подумал о том, что он счастлив. А раз Вэй Ин не хочет рассказывать родным — он тоже не станет.

* (.❛ ᴗ ❛.)*

      Лань Чжань не был подлым. Лань Чжань был хитрым. В бывшей квартире Вэй У Сяня, куда должен был заселиться Цзян Чэн после возвращения с практики оставались документы с заметками о клинической смерти, справки из больницы, бинты, лекарство — орудие самоубийства — и многое другое, что могло бы сказать о произошедшем. Ванцзи «случайно» оставил все это на тумбочке, недалеко от входа, а Вэй Ин даже думать забыл о каких-то там бумажках и таблетках. Впрочем, наступи сейчас хоть конец света — А-Сянь и не заметит, поглощенный своим парнем.       Цзян Чэн вернулся раньше, чем полагалось — сыграли роль его трудолюбие и осведомленность руководителя о душевном состоянии парня. Вэнь Цин, едва нашла повод, выгнала неугомонного придурка домой, засчитав практику без лишней нервотрепки. Парень и так неважно выглядел — в первую очередь потому, что брат уже вторую неделю не отвечал на звонки.       Придя в опустевшую квартиру, юный Цзян нахмурился. Тонкий слой пыли не оставлял сомнений — здесь давненько никого не было. Пройдя дальше, Ваньин задумчиво поднял в руки таблетки. Анальгин. В пачке осталось три одинокие таблетки.       Далее парень посмотрел на бумажки. Сверху лежали какие то справки, о выписке Вэй У Сяня из больницы 17 числа … и небольшое заключение о том, что физическое состояние пациента в норме, но тому стоило бы посетить психиатра.       «Да его только дурка изменит» — зафырчал на сводного брата Цзян Чэн. Следующая бумажка, куда больше предыдущей, привела его в недоумение, а после в некоторое оцепенение. Это… правда?       13 … . Время смерти: 12:39. Цзян Вэй У Сянь. В причине смерти указана попытка самоубийства, передоз…       Ваньин посмотрел на пачку анальгина, которую все еще держал, зажав между пальцев, как на ядовитую змею и с вскриком закинул ее в дальний угол.       Проверил еще раз записи. Те не были подделкой, раз имели при себе подписи, непонятный врачебный почерк, который Вэй Ину не подделать, и даже приписан адрес больницы, в которой лежал А-Сянь.       Чем больше вчитывался Цзян Чэн в эти бумажки, чем больше цепенел. Его с головой накрыла ирреальность происходящего. Он отказывался верить в то, что видел, осознавать, что же произошло с братом, пока их с сестрой не было в городе. Чтобы убедиться Ваньин не постеснялся позвонить в больницу. Заявил что он родственник, поугрожал, но лишний раз убедился в том, что это не тупая шутка.       А он так надеялся что Вэй У Сянь с минуты на минуту выскочит из-за угла и с громким смехом заявит что он вновь попался.       «Вместе с ним не было близких родственников, но присутствовал однокурсник» — добавила медсестра, отметив, что звонящий мужчина всерьез переживал за бывшего пациента.       — Кто?       «Имя не назову, но у него были длинные черные волосы, красивое лицо, но очень безэмоциональное.»       — Благодарю. — оборвал А-Чэн и бросил трубку.       В грудь колом ударила мысль о том, что Вэй Ин, как всегда, молчал о проблемах до последнего, и если бы не Лань Ванцзи — описание медсестры не оставляло сомнений — тело Вэй Ина могло бы сейчас лежать где-нибудь в этой квартире, источая характерный для гниющей плоти запах.       Цзян Чэн передернулся, и другим взглядом посмотрел на окружающие его стены. Развернувшись, он стремительно выскочил из квартиры, закрывая за собой дверь.       Звонить Лань Ванцзи не хотелось. До тошноты не хотелось, потому что этот зануда с каменным лицом раздражал Цзян Чэна одним своим видом и тем, что Вэй Ин в его присутствии вел себя как черт с шилом в заднице.       Ваньин встал около входа в подъезд дома и задумчиво пожевал губу, уставившись в голубое небо.       Вэй Ин давно не брал телефон и не выходил в социальные сети, но, может, сегодня повезет? …Не повезло — спустя десяток звонков и сбросов, понял Ваньин, матным словом помянув брата и его телефон.       Вздохнув, Ваньин набрал Лань Си Чэня.       Тот, пусть и хотел спросить, зачем это молодому Цзян нужен адрес квартиры его брата, все-таки не стал трепать взвинченному (дрожащий голос и злые хрипы Си Чэнь распознал без проблем) парню нервы и надиктовал все, что требовалось. Право, брат достаточно силен, чтобы, в крайнем случае вырубить Цзян Чэна один движением руки.       Пока шел, Ваньин позвонил сестре: та радостно поприветствовала его, на заднем фоне усмехнулся в подобии того же самого ЦзыСюань. Цзян Чэн без предисловий перешел к важному. — Вэй Ин две недели назад пытался совершить самоубийство. Этот придурок вздумал уйти в мир иной вслед за родителями! Наглотался таблеток, хотел быстрой смерти — Цзян мрачно зарычал, отчего прохожие шарахались от него и обходили стороной. Кому-то казалось, что в глазах юноши скакали искры. — О боже! — взволнованно вскричала ЯнЛи — Он в порядке?! А-Чэн, скажи, что он сидит рядом с тобой, а лучше дай ему трубку! Как мы могли такое упустить, какие мы с тобой сестра и брат после того, как наш маленький А-Сянь… — девушка прервалась и всхлипнула. По шороху, что расслышал Цзян Чэн, ЦзыСюань ее обнял и что-то успокаивающе зашептал.       — Этот дебил сейчас у Ланя, я иду к ним. Как я понял, он жив и почти здоров, если исключить врожденные проблемы с головой.       — Мы с А-Сюанем приедем через пару дней, старайся быть с ним почаще, и передай, что я вас обоих очень люблю! — попросила та, и Ваньин сбросил вызов.       Вовремя — он стоял прямо около входа в подъезд.       Приоткрытый — да здравствуют те, кто не любит закрывать входную дверь, чтобы всякие там Цзян Чэны могли подняться в чужую квартиру к брату!       Парень поднялся на последний этаж, и еще с лестницы услышал веселый смех. Его ни с чем не спутать — Вэй Ин смеялся так всегда, когда удавалось подшутить над нефритом и не огрести за это наказание или выговор.       А-Чэн подошел и толкнул входную дверь, наплевав на звонок: ему жизненно необходимо убедиться, что с родным придурком все хорошо, что он жив и здоров и не скрывает своих бед и переживаний.       Картина ему предстала… Ужасная. Прижатый к стене и поддерживаемый за бедра Вэй Ин бесстыдно целовался со вторым нефритом, обхватив его шею и что то бормоча сквозь соприкосновение губ.       Двое были поглощены друг другом, и не заметили третьего лишнего в дверном проеме.        — Что здесь происходит?! — истерично, в духе старика Лань, заорал Цзян Чэн.       Его бедный мозг не в состоянии обработать столько потрясений в один день. А потому, решив, что наорет на брата за смену ориентации потом, Ваньин оттащил А-Сяня от Ванцзи, сердито взглянув в янтарные глаза последнего и деловито начал осматривать родственника на предмет ранений или отклонений во внешности.       Вэй Ин пораженно стоял, терпя осмотр, а потом втянулся и тоже начал осматривать себя, сам не зная, что высматривает.       Цзян Чэн увидел порезы, нахмурился, немного болезненно, поднял взгляд на А-Сяня, и прошептал:       — Прости, Вэй Ин.       Притянув его к себе, А-Чэн обнял несносного, кляня себя за эгоизм и слепоту: на лице брата все еще виднелись следы горя и усталости, которые раньше он, зациклившись на себе, не замечал.       Помолчав немного и собираясь с мыслями, Вэй У Сянь отогнал от себя непрошенные слезы и обнял того в ответ так же крепко, ощущая себя в полнейшей безопасности. Даже на душе стало легче, чем было раньше. Прав был Лань Чжань — всего то и стоило, что увидеть родных. Отстранившись, Вэй Ин с лучистой улыбкой взглянул на брата.       — За это надо выпить! — заявил он, и обернулся к любимому, схватив его за руку.— Лань Чжань, доставай Улыбку Императора! Мы будем пить!