Почему признание по СМС — это плохо?

У Алишера жизнь не из самых интересных. Можно сказать, что он является обычным среднестатистическим российским подростком, но если вы назовете его так в лицо, то готовьтесь к взбучке: сам парень не считал себя частью серой массы, и кричал о своей особенности громче всех. Но нельзя отнять того факта, что в жизни его не происходило ничего интересного, а каждый день был похож на предыдущий. Пьянки, гулянки с друзьями, ночи с девушками, катание на скейтборде и бессмысленное бренчание на гитаре… не сказать, что Алишеру это не нравится. Наоборот, он привык к такому темпу жизни и вряд ли когда-нибудь узнает другой. Просто Алишер человек крайне простой. Он живет одним днем и не думает о будущем, всегда действует на поводу у эмоций, не задумываясь о том, к чему приведет тот или иной поступок. Алишер человек крайне простой, не самый красивый, но и не урод, не умник, но и не тупой баклан, однако при всем это не верит, что кто-нибудь может в него влюбиться. Он даже не задумывается об этом до тех пор, пока во время очередной попытки забыться в алкоголе и наркотиках не получает сообщение с неизвестного номера. Нахмурившись, он еще долго стоит посреди гостиной и пялится в телефон, будто ожидая того момента, когда тот оживет и спрыгнет с руки. На лице отображается сложный мыслительный процесс и даже некое смущение. «Привет. Ты, наверняка, меня даже не знаешь, но мы учимся в одном классе уже много лет, и, как бы странно это не звучало, я не мог не влюбиться в тебя. Ты можешь сказать, что это странно, и вообще, я псих какой-нибудь, но я не виноват в том, что люблю тебя. Не отвечай на это сообщение. Просто подумай хорошенько». — Ты что, приход словил? — на плечо ложится сильная рука, Саша отпивает пиво из банки и с интересом смотрит на такое непривычное сосредоточенное лицо друга. — В чем дело, брат? Алишер молча тычет тому в лицо телефоном, забирает пиво и делает огромный глоток. Саша делает примерно такое же непонимающе лицо, но затем понятливо улыбается. — Так это ж Славик, — узнав номер, произносит он на радостях, а потом вдруг хмурится, понимая суть ситуации. — Блять. Это ж Славик… — Что за Славик? — Алишер смотрит серьезно, в глазах ни капли привычного азарта. Саша напрягается, но виду не подает. — Одноклассник наш, написано же. Он этот… ну… парень хороший, помогал мне матешу осилить, — он вздыхает, будто потеряв в войне близкого товарища. — Не знал, что он гей. — Обидно, да? — Что? — Что влюблен он не в тебя, а в меня, — Алишер радостно гогочет, возвращаясь в привычный ритм жизни и на какое-то время забывая, почему всего секунду назад был готов провалиться сквозь землю. Саша закатывает глаза и машет рукой. — Да иди ты нахуй, не нужно мне такое счастье, — затем кусает губу и смотрит другу в глаза. — Будешь что-нибудь делать с этим? — А что я должен сделать? — тот пожимает плечами. — Я не гей. — Это да, — Саша чешет затылок, и смотрит заискивающе. — Но Слава хороший очень. Не хочется, чтобы он от разбитого сердца страдал. — Не мои проблемы, — Алишер отвечает неожиданно грубо и быстро, возвращается к тусовке и не вспоминает о сложившейся ситуации вплоть до следующего утра, когда, страдая от похмелья, заявляется в школу вместе с Сашей. Едва зайдя в кабинет, тот дергает друга за шкирку, останавливая на пол пути к нужной парте, и тычет пальцем в угол класса. У Алишера от таких резких движений голова аж трещит. Прищурившись, он смотрит на самую последнюю парту, и мигом трезвеет. — Это Слава, — довольно поясняет Саша. — Он хороший. Затем хлопает друга по плечу и исчезает в толпе одноклассников, видимо, решив, что долг выполнен. Если еще вчера Алишер решил, что забудет о сообщении с незнакомого номера так же просто, как забывает о домашке по физике, то именно в эту секунду понимает, что забыть не получится. Потому что Слава действительно очень хороший, это даже внешне понятно. У него лицо какое-то доброе, что-ли, до невозможности мягкое — так и хочется потрогать и пожамкать, как пластилин. Еще глаза очень большие и темные, отливающие на солнце цветом вискаря, который Алишер вчера активно закидывал в себя. Слава сидит, смотрит в окно, явно о чем-то задумавшись, и губы его движутся в такт песне, звучавшей в наушниках за 120 рублей, которые продаются в ларьке через дорогу. У Алишера самого такие же, и на секунду кажется, будто Слава их поэтому и купил — сам же в своем сообщении уточнял, что никакой он не псих, а просто влюблен. Не удивительно, что раньше Алишер его никогда не замечал. Он обычно на таких тихих людей внимания не обращает, да и «хорошие» — абсолютно не тот тип людей, с которыми Моргенштерн мог бы оказаться в одной компании. А Слава именно к таким и относится. Он всегда делает домашку, из дома почти не выходит и с одноклассниками не общается, только если по делу. Он любит рисовать, Скриллекса и пианино, и все это Алишер узнает всего за неделю… как бы это назвать… хорошо, он следил за Славой, но лишь потому, что тот следил за ним. Алишеру кажется, что все честно. Удивительно, как легко ему удается следить за кем-то, кто, по идее, должен следить за ним, но на тот момент у Алишера в голове не появляется никаких сомнений, и он упрямо продолжает заниматься этим делом. В какой-то момент идти домой не привычным путем, а более длинным и извилистым, таким, чтобы проследить за маршрутом Марлова, стало так же просто, как завязывать шнурки по утрам, чтобы делать тоже самое в школе. Запомнить, какую еду Слава покупает в столовой и какой урок для него любимый, не составляет труда: музыку и ватрушки Алишер и сам очень любит. И каждый такой факт, когда их интересы совпадают, заставляет Алишера проникнуться к своему тайному поклоннику чем-то, вроде симпатии. Он долго смотрит в зеркало, раздеваясь до гола. Тычется лицом в стекло, разглядывая все прыщи и шрамы, напрягает мышцы живота и рук. Хлопает себя по небольшому пивному пузу, и до сих пор не понимает, как в него может влюбиться кто-то настолько хороший, как Слава. Они же совершенно разные. Может, есть и какие-то точки пересечения интересов, но сами парни будто живут в разных мирах. Для Алишера это бухло и вечеринки, суки и улица, а у Славы аниме, уютный домик и чай с лимоном. Они совершенно разные. Алишер все еще не понимает, как в него можно влюбиться, но вот свою влюбленность в Славу осознает внезапно. Примерно в тот момент, когда начинается весна. В классе пыльно, окна распахнуты, а на улице цветут цветы. Слава чихает, краснеет, чуть ли плачет — у него на эти две вещи аллергия, и Алишер с трудом сидит на месте, удерживаясь от того, чтобы сгрести Марлова в охапку и утащить в какое-нибудь укромное место, где тот мог бы почувствовать себя лучше. Ради этого тихони он даже начал посещать все уроки и меньше гулять. Потому что времяпровождение Славы оказалось неожиданно куда более важнее и интереснее, чем вечеринки с телками, наркотиками и бухлом. «Давай встретимся» Пальцы трясутся и отказываются нажимать нужные клавиши, но в конце концов Алишеру удается написать это короткое предложение и отправить на нужный номер. Он не понимает, как кто-то может влюбиться в него, но вот в Славу сделать это оказывается неожиданно просто. Его даже любить не стыдно, в отличие от самого Алишера, и тому резко становится стыдно за то, что он весь из себя такой плохой парень. Вот как Слава в него вообще влюбился? Каким образом это, блять, произошло? «После уроков в подсобке» Сердце с громким гулом падает вниз. За ночь Алишер выкуривает пачку сигарет, и от еще одной его останавливает только отсутствие денег. Утром он долго прихорашивается перед зеркалом, щедро пшикает себя одеколоном и думает даже купить цветов, но вовремя понимает, насколько это бредовая мысль. Он на уроках сидеть спокойно не может, то и дело смотрит на Славу, который упрямо зыркает в пространство перед собой, и явно тоже на нервах — вон, как трясется. Сжалившись, Алишер решает дать ему время, поэтому, когда по школе разносится последний звонок, он не несется стремглав из класса, а позволяет Марлову первому пойти в подсобку. Хочется провалиться сквозь землю. Все кажется таким неловким, когда они понимают, что сейчас произойдет. А происходит все крайне странно, быстро и сумбурно. Алишер резко открывает дверь, ныряет в помещение и щурится с непривычки — в подсобке темно и свет не работает. Он шарит рукой, находит ладонь Славика и мягко сжимает, затем пробегается другой рукой к лицу, кончиками пальцев оглаживая мягкие щеки и пухлые губы. Он чувствует на своей коже славино неровное дыхание, слышит, как часто бьется его сердце, грозясь вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки. Между ними напряжение можно потрогать, в воздухе витает испуг. Алишер не знает, чего ждет, но когда Слава шумно вздыхает, чтобы сказать что-то, то не успевает этого сделать: Моргенштерн уже склоняется над ним и настойчиво целует. Выходит, почему-то, не так нежно, как планировалось им с самого начала — казалось бы, первый поцелуй должен быть именно таким, а на Алишера вдруг накатывает яркое пламя желания. он терзает губы Славы, по-другому и не назвать: кусает их, обсасывает поочередно каждую, потирается своим языком о чужой и влажно причмокивает. Слава сначала пытается взять вверх, борется отчаянно, но под таким напором быстро сдается. Будто испуганно цепляется за плечи Алишера, боясь вот-вот упасть на дрожащих коленках. Мало того, что это его первый поцелуй, так еще и такой яркий, что к концу губы начинают болеть. Он жмется ближе, прогибается в спине, когда ощущает пальцы Моргенштерна на пояснице, и натужно всхлипывает, стоит только тому скользнуть рукой под толстовку и погладить нежную кожу. Это определенно не то, на что он надеялся, назначая место и время встречи; все оказывается в разы лучше любой его влажной мечты, только признавать это крайне стыдно, потому что Алишер просовывает колено меж его ног и давит на паховую область, заставляя проскулить в поцелуй. Алишер ловит этот чудесный звук, проглатывает его и вжимает Марлова в стену, сам потираясь вставшим членом о его бедро. Когда воздух кончается, он часто дышит в чужие приоткрытые губы и с силой ведет коленом меж ног, тем самым не давая Славе собраться с мыслями и проанализировать ситуацию. Потные, они возобновляют поцелуи и не прекращают рваных движений; в какой-то момент Слава и сам начинает двигаться ногой, чтобы принести Алишеру больше удовольствия, а тот просто дуреет от этого, тычется парню в шею и грубо издевается над его кожей, то кусая, то оставляя засосы. Они ведут себя, как животные, в данный момент желающие лишь утолить жажду, и Славе от всего этого слишком хорошо — он вроде бы хороший парень, верящий в чистую и светлую любовь, а в итоге стонет от того, как какой-то хулиган зажимает его в тесной подсобке, втрахивая в стену. Кончается все так же быстро и неожиданно, как и начинается. Алишер с глухим стоном кончает, пачкая джинсы, и Слава повторяет за ним, до крови прикусывая губу. Обоих трясет, перед глазами чуть ли вся жизнь не проносится, и спустя пару минут отдыха они вываливаются из тесного помещения. Слава ошарашенно смотрит на Алишера, хлопая ртом, как рыба, а тот не понимает, в чем проблема и чешет затылок. — Тебе не понравилось? — как-то стыдливо интересуется он, на что Слава, задумавшись и покраснев с ног до головы, отрицательно мотает головой: — Понравилось, — смущенно признается он. — Но ты не Света. — Конечно не Света, — Моргенштерн усмехается, но как-то тревожно. — А причем тут это? — Я… я написал ей сообщение. С признанием, — с каждым словом парень становится все мрачнее. — Видимо, скинул не тому человеку. — Не тому, — эхом повторяет Алишер. Господи, ну конечно. Слава согласно кивает, смотря куда угодно, но не на собеседника, а вот Алишер еще долго не может отвести от него взгляда, но когда ему это удается, он грустно усмехается, сплевывает в сторону, разворачивается и просто уходит, оставляя Славу наедине с самим собой. Алишер действительно не тот человек. Не тот, в которого можно влюбиться, с которым можно построить совместное будущее. Ему с самого рождения говорили, что он обречен. Но Славе почему-то все равно. Потому что процесс запущен, он чувствует, как начинает влюбляться в этого человека — уже действительно в него, а не в какую-нибудь популярную одноклассницу. Странно влюбляться в человека, которого совершенно не знаешь, и еще более страннее — заниматься с ним недосексом в школьной подсобке. Самое интересное, что Славу ничего не смутило во время процесса. Он видел, как приоткрылась дверь, и то, как свет ламп в коридоре освещает лицо таинственного гостя, и, безусловно удивился. Но когда незнакомец, — вернее, одноклассник, которого просто нельзя было не узнать; Алишера знали даже слепоглухонемые, — приблизился, а затем и поцеловал… Он не знал, как это объяснить. И когда не увидел одноклассника в школе на следующий день, четко решил для себя, что хотя бы попытается понять, почему не сопротивлялся тогда. В следующий раз Слава отправляет Алишеру сообщение с признанием в любви вполне осознанно, несколько раз перепроверив получателя, и даже подписав имена. Он вновь предлагает ему встретиться в злополучной подсобке, и уверен, что тот придет, как ни в чем другом.