Кто идет?

Тростники под ветром колыхались и шуршали, словно скрывая в своих непролазных дебрях неведомых тварей. Из зарослей, иногда злобно, иногда жалобно, раздавались голоса птиц, где-то журчала и булькала вода, зудели комары и контрапунктом всех голосов тростникового моря звучал зычный лягушачий хор. Звезды в темном небе постепенно тускнели, вытесняемые неспешно выползающей из-за горизонта разбухшей розоватой луной. -Давайте ужастики рассказывать! - подала идею Ника, подкинув в костер пучок сухого тростника, немедленно вспыхнувшего с треском и взвившимся вверх снопом искр, словно вознамерившихся возместить собой нехватку звезд на небе, - А утром пойдем на лотосы смотреть, говорят,они уже начинают зацветать. -А давай! - поддержал ее Артур, - А то спать не хочется, лунища такая, что читать можно без всякой лампы, а рассвета еще ждать и ждать. Шерзод, давай ты первый. Про этих, как их… тугныгаков. -Жезтырнаков, - поправил Шерзод, надвинув пробковый тропический шлем на лоб так, что вся верхняя половина его лица оказалась в густой тени, - Не хочу. И вообще, нечего их вспоминать. И в тростниках ночью тоже делать нечего. Пойдешь, заблудишься и пропадешь на радость археологам. -А чего это “нечего”, прикольно же, - не согласился Артур, обнимая гитару и глядя на Нику сквозь пламя и дым костра, - Медные когти и все такое. А то здесь из людоедов одни комары остались. И GPS в помощь тем, кто заблудиться пытается, он отовсюду выведет. -А-а-а! Я страшная злобная Жезтырнак, я подкараулю вас в тростниках и выпью вашу кровь, - Ника, взлохматив себе волосы, состроила страшную рожу и растопырила пальцы, украшенные длинными разноцветными накладными ногтями. -О, не пей мою кровь! - Артур, изобразив на лице недостоверный ужас, протянул Нике кусок поджаренного хлеба на палочке, - Возьми выкуп, но не трогай меня! -Вы как хотите, а я спать пойду, - Шерзод, зевнув, залез в палатку, оставив у костра свой пробковый шлем. Подурачившись еще немного, Ника с Артуром соорудили из плаща-дождевика и Шерзодова пробкового шлема чучело, усадили его перед костром - увидит его утром в тумане приятель, когда проснется и из палатки вылезет, испугается - вот смеху будет! Хихикая и подталкивая друг друга локтями, заговорщики тоже залезли в палатку, откуда вскоре послышалось бренчание гитары и нестройное пение. За палаткой из тростников наблюдали внимательные темные глаза. Несколько раз сжались и разжались острые медные когти, скрытые до поры под длинными рукавами. Она ждала, когда затихнут люди. Она была терпелива. Когда мир был юн, она и ее сестры безраздельно властвовали на этих землях, от восточных гор и до великой соленой западной воды, в степях, где весной расцветали желтые тюльпаны и алые маки, в лесах и на заросших тростниками берегах рек и древних озер, и верными друзьями их народа были зверья оравы, жуки, червяки и горькие травы. Теперь она была стара, а в ее владениях хозяйничали люди белого железа, забывшие, кто они есть. Но еще не поздно было все исправить. -Спите, - шептала она, - Спите, явившиеся из большого города самовлюбленные глупые дети железных людей. Вы уйдете в тростники и настанет день, когда власти вашего племени придет конец. И вы поможете мне в этом, сами не зная того...