Кто идет?

Луна, из розовой превратившаяся в серебряную, изъеденную темными пятнами коррозии тарелку, плыла в усыпанном звездным песком небе. На просторах от восточных гор до великих соленых вод на западе, от степей и лесов, от песков и болот, от рек и древних озер к небу поднимались песни, забытые людьми, и те, кто охотится в ночи, слушали их, принюхиваясь к несущему новости ветру. Ночь брала свое. Но темнота, с заходом солнца выползающая из своих укрытий в пещерах, чащах и озерных глубинах, не была помехой для внимательных темных глаз. Древняя Хозяйка шла по своей земле и ночь была ее временем. Ковром стелились под ее ногами горькие травы, непроглядный мрак ее волос сливался с ночной темнотой, исполненный глубинного смысла орнамент покрывал длинные одежды. Она не боялась быть замеченной - люди белого железа, не умевшие ни смотреть, ни слышать, страшились ночи, зажигая в своих городах огни, слепившие их глаза и создавая шум, не позволявший слышать голос тишины. Хозяйка шла через тростники и они не ломались под расшитыми бисером подошвами. Она вскинула руки - в лунном свете далекими зарницами сверкнули острые медные когти. По ткани мироздания побежали блики. Реальность переставала быть единой. Она бросила взгляд на блеклое пятно притулившейся в тростниках палатки, откуда доносилось дыхание спящих, на чучело в пробковом шлеме,сидящее у потухшего костра и рассмеялась - словно в зарослях закричала ночная птица. Все шло так, как она задумала и пробудившиеся по неслышимому зову слуги ее народа были уже на подходе.